Я подумала, высокородный старается сохранить лицо перед грубым странником, ну и передо мной, конечно. С каждым разом все труднее. Но солнечный держится молодцом, скрипит зубами, но молчит.
Размышления прервал громкий древесный треск за спиной, я резко обернулась.
Белокожий со сдавленной руганью гремит адамантином, руки машут, как мельницы, он дергается, пытаясь вытащить из дыры провалившийся сапог.
Сбоку послышался бесцветный голос Варды:
– Все. Приплыли.
Я глянула на рыжего. Тот стоит с бледным лицом и смотрит в сторону темной воды. Глаза не моргают, пальцы дергаются к рукояти, но почему-то меч выхватывать не спешит.
Среди мавок началось ленивое шевеление, остатки дымки разошлись. Одна мертвячка издала томный стон, подняв пушистые ресницы, и повернула голову.
Изумрудные глазищи уставились на меня, взгляд равнодушно скользнул вниз. Затем она посмотрела на Варду. Пухлые губы растянулись в улыбке, обнажив жемчужные зубы.
Мавка картинно подняла руки и потянулась, колыхнув огромной грудью с зелеными серединками. Потом демонстративно выгнула дырявую спину и засмеялась серебристым, как колокольчики, смехом.
Меня передернуло от возмущения и омерзения. Я подбежала к Лисгарду, топоча по доскам – все равно уже нашумели, – помогла вытащить ногу из дыры. Заглянула внутрь – в отверстии черная, как деготь, вода. От одного ее вида по коже побежали мурашки размером с жука.
Белокожий виновато забубнил:
– Оно случайно вышло. Вроде за вами шагал, а тут эти срамные девы… Загляделся…
Я мысленно простонала, но постаралась приободрить.
– Ничего. Не съедят они нас, в конце концов, – сказала я и просительно посмотрела на рыжего. – Не съедят ведь, Варда?
Странник все еще неподвижно стоит и смотрит, как мавки, одна за другой, просыпаются от блаженной неги. Нагие телеса трясутся, они медленно приближаются к мосту, шлепая босыми ногами, будто по суше.
Воздух наполнился сверкающей пылью, послышались протяжные стоны и смех. Водяное эхо заиграло, показалось, голоса мавок живут сами по себе, перемещаясь над озером в хаотичном порядке.
Варда нехотя отвел глаза от пышных форм зеленых девок.
– Цепляй своего высокородного, и бежим, – проговорил он осипшим голосом.
Только он развернулся в сторону другого берега, перед ним возникла нагая зеленоволосая красавица с полным набором атрибутов. Рыжий схватился за рукоять, но мавка успела приблизиться, длинные пальцы легли ему на руку.
– Ну что ж ты, путник, – проговорила она чарующим голосом. – Негоже быть грубым с девицей. Али не хороша я?
Ладонь Варды разжалась и бессильно свесилась рядом с ножнами, кадык нервно подпрыгнул.
– Хороша. Да больно зеленовата, – сказал он хрипло и отшагнул ко мне.
Мертвячка не отступала. Снова приблизилась к страннику, бесстыдно колыхая внушительными грудями. Талия такая тонкая, что рыжий вполне может обхватить ладонями. Зато бедра – всем бедрам бедра, широкие, как у деревенской девки. Зад дерзко вздернут, так и просит, чтоб пятерней припечатали.
Я сказала громко, стараясь переключить внимание рыжего на себя:
– Жуткая ты тварь, зеленая девка. Ныряй в свое болото, и разойдемся миром.
Затем постучала Варду по плечу:
– Пинай эту жабу, и бежим.
Рыжий неотрывно смотрит в изумрудные глаза мавке, крошечные дорожки стекают по лбу, кожа пошла морщинами, словно решает в уме сложные задачи. На носу все время появляется крупная капля, наполняясь, срывается вниз.
– Да-да, – пробубнил он безвольно. – Сейчас пну, еще погляжу немного и пну.
Мавка подошла к нему, прижалась всей срамотой, тонкие руки обвились вокруг шеи. Изо рта высунулся раздвоенный язык, скользнул по щеке. Девка довольно запрыгнула на рыжего, обхватив ногами торс.
Варда стоит, как каменный. Его тело стало напоминать эолумскую статую, только те из белого мрамора, а рыжий вроде как из смуглого.
Я с ненавистью посмотрела на мавку и прошипела, сжав под плащом антрацитовую рукоять:
– Мы ведь эльфы, а не люди. Чего пристаешь?
Она зовуще потерлась об одежду рыжего и проговорила певучим голосом:
– Не все ли равно? Люди, эльфы, гномы. Да хоть гоблины. Все хотят ласки. Добрый путник всегда приветит, приголубит хрупкую девицу. Посмотри, как притих. Поди, нравятся твоему страннику мои объятия. А коли нравятся, пускай остается с нами в темном озере. Обещаю быть нежной, пока не утопнет.
В затылке закипело, на глаза упала сиреневая пелена, даже не поняла, с чего вдруг такая ярость охватила. Выхватив темный клинок из ножен, я с ревом рубанула по зеленой коже.
Лицо мавки исказила гримаса боли, она с диким воплем отскочила назад, хватаясь за место, где только что была рука. Из обрубка брызнула зеленоватая жижа и тягучими струями закапала на доски. Отсеченная кисть бухнулась на доски, дергается, скребет ногтями, даже ползти пытается.
Странник моментально пришел в себя, тряхнул рыжей копной, глаза уставились меня. Взгляд такой, будто впервые видит.
Мавка заверещала жутким голосом:
– Душегубка! Жадная тварь! Не хочешь делиться!
Я перепрыгнула через оторопевшего Варду и с наскока рассекла голову зеленой гадине. Из раны брызнуло зеленью, еле успела увернуться, чтобы не заляпаться.
– Чего ты не рубил? – прокричала я зло. – Ждал, пока она милостью одарит?
Мавка на секунду замерла с расколотым на равные части черепом. Глаза скосило от удара, теперь обе половинки уставились невидящим взглядом в разные стороны. Колени девки подломились, она с грохотом рухнула на доски.
Я на всякий случай пнула ногой проверить, издохла ли. Та осталась неподвижной. Только разрубленные половинки качнулись в стороны.
Рыжий окончательно пришел в себя, с глаз слетела зеленоватая муть. Он запоздало выхватил меч и оскалился. Пару секунд стоял так, видимо, пытаясь сообразить, что делать дальше, потом потряс головой и проговорил, извиняясь:
– Так девка же вроде. Я как-то не рублю девок, хоть и человеческих.
Я раздраженно прошипела:
– Она давно не девка!
– Да как же… – отворачиваясь, пробормотал рыжий.
– Так-то, эльф Сильвирела, – бросила я. – Вот где твое слабое место. Никогда бы не подумала.
Затем оглянулась и обомлела. Жирные светляки с тяжелым гудением носятся из стороны в сторону. Вокруг Лисгарда собралась толпа большегрудых зелено-власок с широкими крупами. Девки задорно хохочут, дырявые спины сверкают позвонками, мавки бесстыдно ластятся к белокожему.
Тонкие пальцы беззастенчиво бегают по адамантиновой груди, как конечности многоножки, и лезут под одежду. Утопленницы звонко чмокают в высокородные губы и игриво стреляют глазами.
Солнечный неловко покачивается под напором голых мертвячек, взгляд глупый и безвольный.
Я прокричала в бессильной злобе:
– Да ну что вы, в самом деле! Это же дыроспинные утопленницы!
Пока Варда определялся с моральной стороной убийства человеческой женщины-мертвячки, я кинулась на толпу нагих девиц. Замахнувшись в прыжке темным клинком, я воинственно закричала.
В этот момент мавки с дружным визгом обхватили Лисгарда и вместе с ним сиганули в воду. Я с грохотом приземлилась на пустое место и с жалобным стоном кинулась к краю моста. В груди все задрожало.
– Они утопят его! – прошептала я. – Затискают и утопят высокородного солнечного эльфа своими жабьими руками.
Поверхность озера пошла волнами, в черноте видно, как среди зеленозадых девок удаляется белоснежное лицо с пьяным взглядом.
Уши встали торчком, затылок горячий, как домна. В глазах горячее, наверное, светятся желтым. Варда наконец очнулся и подбежал; когда заглянул за край, его голос прозвучал тихо и виновато:
– Ему конец.
Я бессильно взвыла:
– Если бы ты не пялился на зеленую грудь, а рубанул по диагонали, белокожего бы не украли!
На плечо легла тяжелая ладонь, Варда печально вздохнул и попытался похлопать по спине. Я сбросила его пальцы, в правом глазу помокрело. Смахнув скатившуюся по щеке каплю, я процедила:
– Ни за что.
Затем скинула плащ, меч пришлось отцепить, но керис оставила на поясе.
Варда схватил меня за локти.
– Ты что задумала? Даже не смей, – ужаснулся рыжий и перехватил ладони, теперь они оказались на плечах. – Да пойми ты, он уже труп. Это бездонное озеро, солнечный сгинет, и ты вместе с ним.
Я высвободилась из крепких пальцев, которые вцепились так, что теперь синяки останутся, и глянула в глаза:
– Я иду за Лисгардом.
Варда запрокинул голову и прорычал:
– Дура!
Я пнула его в колено:
– Трус!
Зажав керис в зубах, я шагнула в сторону и рухнула в воду.
Темная поверхность моментально сомкнулась над головой, холодные потоки защекотали кожу, я прижала уши, чтоб не залило слуховые проходы. Пока пререкалась со странником, мавки утащили белокожего на приличную глубину. Я стала грести вниз, ночное зрение немного улучшило видимость, давая возможность хоть что-то разобрать в водяной линзе.
Я плыла и плыла, пока зеленозадая стайка не оказалась достаточно близко. Девки резвятся вокруг осоловелого Лисгарда, шныряют, как рыбы на нересте. Вода заполнена водорослями. Присмотрелась – это не водоросли, а бесконечно длинные космы утопленниц колышутся в толще воды и заворачиваются кольцами.
Время от времени какая-нибудь девка толкает белокожего в глубину. Одна, особо старательная, зависла над животом и возится с замудреными клепками на поясе. От этого зрелища меня передернуло прямо в воде.
Чтобы приблизиться, пришлось поднапрячься. После нескольких мощных гребков я оказалась рядом со стайкой. Тут же ухватилась за зеленые космы и рванула на себя.
Девка выбросила руки вперед, пытаясь ухватиться за ремень Лисгарда, но не успела. Я брезгливо притянула дырявую спину и полоснула по горлу мертвячку. Из раны хлынуло зеленое, вода вокруг помутнела.
Пришлось активно работать руками, чтобы немного расчистить видимость. К моему облегчению, зеленая муть быстро рассеялась и вода снова стала т