– Тебе не справиться со мной в одиночку, серая! – прокричал он.
В голове мелькнуло подозрение, но руки уже разошлись в стороны в широком замахе.
– Умри, нечисть! – прокричала я каркающим голосом и схлопнула ладони.
Между мальцами полыхнуло, сиреневая волна метнулась в сторону Безумного мага.
Воздух затрещал, запахло грозой и одновременно горелым деревом. Лиловая масса булавой пронеслась над землей и с треском врезалась в искривленную яростью физиономию.
Магическая волна прожгла мага насквозь и оставила выгоревшую дыру в центре ализаринового облака. Дымка моментально уменьшилась, багровые цвета побледнели. Всполохи превратились в мерцающие огоньки, затем в точки, и через несколько мгновений растворились.
Облако сжалось до размеров кошки и с оглушительным хлопком исчезло. О землю стукнулась палка. Присмотрелась – посох Безумного мага.
Жезл одиноко лежит на опаленной земле и загадочно поблескивает янтарным наконечником.
Над головой раздалось знакомое карканье, не громкое, но достаточное, чтобы заметить. Ворон сделал несколько показательных кругов, разгоняя мощными взмахами багровые тучи. Он таинственно сверкнул белым глазом и умчался вдаль.
Я проводила его печальным взглядом и вздохнула, в голове роятся мысли, но они такие мутные и быстрые, что ни одну не удается поймать.
Рваные облака вокруг горы растаяли, как весенний снег, и исполинский монумент предстал во всей красе. Вершины не видно, но белоснежные склоны ослепительно сверкают в лучах полуденного солнца. Темные скалы вокруг, наоборот, смотрят с холодной серьезностью.
Я опустила руки и потерла занемевшие кисти. Ноги стали ватными, тело гудит, словно улей. Голоса затихли, образы испарились, в голове медленно всплыла мысль – я уничтожила Безумного мага. Я, простая серая эльфийка без рода и племени.
Крупная дрожь сотрясла тело, по мышцам прокатилась судорога. Когда ноги подкосились, я рухнула лицом в красный песок. Кожу обожгло горячим, сигнализируя, что действие вороньей магии закончилось. Я простонала уже своим, эльфийским, голосом и попыталась вдохнуть, но воздух застрял где-то на полпути к легким.
Сиреневый поток истощил силы, словно из меня вылили всю кровь. Язык пересох и прилип к нёбу, как в пустыне, когда очнулась под палящим солнцем.
В корсете отвратительно жжется. С тяжелым хрипом перевернулась на спину и сунула пальцы в складку на груди. Угловатый предмет плотно врезался в кожу, словно желает проесть и оказаться в глубине тела.
Нервно пошерудив ослабшими пальцами под выемкой, я вытащила белый гаюин. Камень светится, как взбешенный адуляр, пульсирует, обжигая кожу. Я аккуратно положила его рядом и сжала кулаки, сквозь пальцы посыпался песок.
– Варда, откат, – прохрипела я.
Рыжий быстро отпустил обессилевшего белокожего. Тот качнулся, но удержал равновесие. Сквозь надвигающуюся пелену увидела скорбный взгляд высокородного. Он трясущимися руками вытащил из-за пояса бурдюк и протянул Варде.
– Ледяное молоко, – проговорил он слабо.
Странник выхватил емкость и в три прыжка оказался рядом. Меня скрутила очередная конвульсия, уши прилипли к голове.
– Проклятье гоблинов, – простонала я. – Этот гаюин – настоящая пытка.
Боль поползла по телу, как живая. Варда запрокинул мне голову и насильно влил в глотку хорошую порцию ледяного молока.
Внутренности моментально сковало, странник не пожалел жидкости – даже пальцы на ногах онемели. Ледяные цепи сдавили тело, я застыла в смиренном ожидании, считая мерцающие точки перед глазами.
Через несколько секунд холод отступил, на смену пришла бодрость тела и ясность ума. Конечности потеплели и наполнились живительным теплом. Я покрутила головой и села.
Варда поддерживает меня под спину, боится, что повалюсь обратно, стукнусь головой и еще что-нибудь забуду.
Хотела отмахнуться и сказать, что больше не о чем беспокоиться, с Безумным магом ведь покончено. Но посох полоумного поднялся в воздух и вертикально замер.
Уши у всех встали торчком.
– В нем остались силы? – прохрипела я.
Варда секунду наблюдал за ожившим посохом, затем лицо вытянулось, уши прижались.
– Беги за Талисманом! – прокричал он и вскочил.
– Что еще? – выдохнула я, но рефлексы сработали еще быстрей.
Я взлетела на ноги, горячий ветер ударил в спину, аж чуть не рухнула обратно. Волосы вздыбились, упали на лицо, полезли в рот, пришлось отплевываться. Потом откинула копну назад и пригладила.
Меня качнуло, голова еще кружится, зрение скачет с дневного на ночное. Я часто и глубоко задышала, приводя себя в норму.
Варда бросился к посоху, на лету кидая Лисгарду бурдюк с ледяным молоком.
– Быстро пей! Ты нужен! – крикнул рыжий и бросил быстрый взгляд в мою сторону. – Что стоишь! Беги к горе!
Я растерянно выпалила:
– Да что происходит?
Лисгард поймал бурдюк дрожащей рукой, ослабшие пальцы откупорили горлышко. Он с жадностью сделал несколько больших глотков.
В глазах полыхнуло синим, кожа высокородного моментально приобрела привычный сияющий цвет. Наверное, на них ледяное молоко действует мягче – не замерз ни на секунду. Он буквально подпрыгнул и кинулся на помощь к Варде.
Тот добежал до посоха и вцепился обеими руками. На вид жезл спокоен и послушен – висит себе в воздухе, светится янтарным набалдашником, но странник держит так, словно тот может вырваться.
Подбежал Лисгард с бешеными глазами.
– Что делать? – спросил он торопливо.
Варда зло крикнул:
– Что-что, держать изо всех сил. Посох после смерти мага уничтожит себя. И нас с собой прихватит.
– Темная магия? – переспросил высокородный.
Варда покачал головой.
– Любому посоху нужен хозяин, – сказал он быстро. – Пока будем держать, не взорвется.
– А потом?
– Надо направить его энергию в действие. Иначе все.
Лисгард страшно выпучил глаза, схватил деревянную рукоять, аж костяшки побелели. Странник вывернул шею и крикнул так яростно, что я вздрогнула:
– Проклятье гоблинов! Что стоишь? Беги!
Я очнулась, словно на голову вылили ушат ледяной воды, по телу прокатилась горячая волна. Ноги стремительно понесли меня к склону.
Ветер пустыни обжигает лицо, в ушах свист, словно не бегу, а лечу на огромном вороне. Сапоги шелестят по растрескавшейся земле, под подошвами рассыпаются сухие чешуйки, но так тихо, что кажется, бегу на носочках. Безжизненная пустыня молча проносится со всех сторон.
В голове пульсируют две мысли – Талисман и эльфы. Хотела на бегу оглянуться, но побоялась увидеть две кучки красного пепла, которые могут остаться от Варды и Лисгарда
Плащ распахнулся и колышется, как два огромных крыла. Спереди надвигается стена, но настолько медленно, будто стою на месте.
Когда я перелетала груду камней, облака вокруг горы озарились сиянием, небо в просветах полыхнуло золотистой вспышкой.
– Сейчас! – выдохнула я.
Тут же в груди бухнуло, с ужасом поняла, что на вершину этой горы мне не забраться и за неделю. В этот момент за облаками вспыхнуло.
Стараясь прогнать позорные мысли, припустила сильней и бежала до тех пор, пока почва не пошла вверх. Наконец-то начался склон, который больше похож на затяжную взлетную полосу для гигантских птиц.
На секунду остановившись, я подняла голову, чтобы понять, как двигаться дальше и в каком направлении.
В этот момент завеса облаков прорвалась, золотистая капля пронеслась сквозь дыру и рухнула на скалу у самого подножья. Рядом с Забытой горой она как муха на щеке у тролля.
Не веря своему счастью, я сорвалась с места и помчалась к скале. Уши распластались по голове, плащ свалялся за спиной в трубку. Под ногами мелькнуло темное, только когда приземлилась, поняла, что перелетела широкую трещину.
Это придало уверенности, до скалы осталось четверть перелета стрелы, я ускорилась. Через несколько секунд с разбегу налетела на шершавый склон.
– Проклятье гоблинов! – крикнула я.
Но тело среагировало быстрей, чем ум. Ноги напряглись и оттолкнулись от валуна у подножья. Пришлось сосредоточится на балансе, чтобы удерживать равновесие на крохотных выступах.
Надо быстро перебирать пальцами и отталкиваться, чтобы подниматься по стене. С облегчением поняла, что вешу совсем мало и едва успеваю коснуться уступов. Но все равно из-под сапог летят мелкие камешки.
Я взлетала по крутой стене несколько минут, потом вскинула голову, чтобы проверить, как далеко еще подниматься. Со стоном обнаружила, что преодолела лишь половину.
Вершина скалы сияет нежно-желтым, блестящие капли, словно брызги, падают на склоны и катятся вниз. Кажется, гора фонтанирует искрами.
А далеко в стороне белоснежный склон Забытой горы притягивает взгляд, словно мед пчелу. Я подумала о пчелах, которые вообще-то умные, и мироустройство у них хорошее. Есть одна матка и толпа рабочих для добычи еды. Еще немного трутней. Ну, это люди называют их трутнями и считают бесполезными. Но эльфы умнее. Мы знаем – трутни поддерживают баланс между мужскими и женским козявками. Благодаря этому улей гармонично процветает.
Как Эолум.
Я тряхнула головой и прошептала под нос:
– Какие, к лешему, пчелы?
Каменный склон кончился, вместо него под ногами захрустел снежный наст, твердый и гладкий. Сапоги скользят по сверкающему полотну, как по жирной пленке.
Я выругалась, но скорость не сбавила, лишь стала сильнее вбивать ноги. Корка неохотно, но все же поддается, когда трескается, сапоги проваливаются в рыхлое.
– Снег… – бормотала я, пока карабкалась по ледяной шапке. – Почему так много? Ближе к солнцу должен таять. А он, как сахарная глазурь.
Под левой ногой хрустнуло, пробитая мной ступенька оказалась слишком глубокой, нога ушла по самое голенище сапога. Пришлось полминуты возиться, чтобы выбраться из рыхлой каши.
Когда получилось, снова полезла вверх, отплевываясь от льдинок.
– Надо спросить у Варды про снег, – снова забубнила я. – Он знает. Он все знает. А мне простительно, я эльфийка.