– Да какой долг! – огрызнулся Лотер и, повертевшись на месте, сел под дерево. – Они ни в долг, ни без долга не могут. Смотри, как глотки надрывают, вон, гарпия уже косится на гоблина. Еще немного – и нападет. И этот еще, с бычьей башкой…
Ворг тяжело вздохнул. Меньше всего в жизни ему нравилось разбираться с проблемами. В жизни полузверя прежде существовала охота, мертвяки с вкусными косточками, от которых обороты проходят как по маслу, ну и дочки сыроваров с пышными формами. Теперь приходится слушать вопли эльфиек, гоблинов и остальных. А те даже не пытаются разобраться.
Он прошептал, словно проговаривая, ему лучше думалось:
– Чародей не просто так собрал разношерстную публику. И не просто так сказал про Цитадель.
– Затылок горит! – неожиданно выпалила Каонэль и вскочила с места.
Брови серой сшиблись, глаза тревожно расширились, уши встали торчком. Она завертела головой и схватилась за антрацитовую рукоять. Со стороны плато прилетел порыв ветра и принес странный, незнакомый запах. Деревья обеспокоенно закачались, словно тоже учуяли опасность.
Лотер, недовольный, что снова прервали поток мыслей, прорычал:
– Водички попей.
– Да при чем тут вода! – отчаянно выкрикнула Каонэль, дергая ушами. – Так всегда происходит перед бедой.
В этот момент воздух задрожал от стрекотания. Запахло то ли вяленой рыбой, то ли давно не стиранной одеждой. Те, кто сидел, повскакивали и завертели головами в поисках источника звука. Остальные же схватились за оружие, амулеты и все, что попалось под руку.
Стрекотание повторилось. На этот раз звук донесся откуда-то из середины каменной равнины или даже ее недр. Послышался противный цокот, словно металлические когти царапают камень. Через несколько мгновений из трещины в центре плато показалась хитиновая конечность. На покрове пучки фиолетовых волосков, от них матовое сияние.
За ней появилась еще одна, и еще, пока весь огромный паук не выполз на поверхность. Круглое брюхо соткано из фиолетового света, внутри пульсирует нечто вроде сердечника и пускает тонкие стрелы.
Два черных, как бездна, глаза смотрят застывшим взглядом на собравшихся. Еще четыре прямо под ними хищно поблескивают. Внизу головы челюсти, похожие на огромные клещи, в глубине рта еще одни, чуть поменьше.
– Что за чертовщина? – выдохнул Теонард и подскочил, хватаясь за клетку с голубями.
Паук остановился на краю трещины и качнулся на тонких лапах. Челюсти распахнулись, открыв сияющий фиолетовый пищевод. Тварь застрекотала и плюнула чем-то вязким и белым.
Все, как по команде, отпрыгнули назад. Липкая субстанция с чавканьем шмякнулась на камни. Через секунду в том месте образовалась неглубокая дыра с опаленными краями. Паук выжидающе замер у обрыва, раскачиваясь на хитиновых лапах.
Ветерок, который никак не может определиться, с какой стороны дуть, снова принес порцию тухлого запаха и заставил всех сморщиться.
– Я же говорила, – с досадой произнесла Каонэль, – затылок горит.
Первым в себя пришел ворг. Он окончательно ощетинился, выпустив огромные клыки. Лицо покрылось шерстью, как у медведя.
Лотер зарычал так, что услышали даже в самом конце лагеря:
– Отступайте к лесу!
– А как же Пушок? – затравленно спросила Каонэль.
– Да улетит твой Пушок, – рявкнул ворг. – Вон, смотри.
Он указал на нетопыря, который, увидев паука, взмыл в воздух и теперь стремительно удалялся. Эльфийка печально вздохнула, но потом лицо ее просветлело, словно до чего-то додумалась. Серая натянула капюшон на голову и ринулась к лесу.
Мелкинд бросил на ворга недовольный взгляд и хотел что-то сказать, но рядом шлепнулась новая порция жгучей жижи. Пришлось спасаться бегством.
Разношерстная толпа помчалась между деревьями, надеясь в большом лесу укрыться от твари. Даже каменный тролль проявил чудеса прыткости, обогнав гоблина и быкоголового. Гарпия и та поспешила к кронам.
Теонард упорно тащил клетку за собой. Бросить голубей ему не пришло в голову, потому что птицы тем ценны, что способны на то, чего он сам не может. Когда он вместе с остальными добрался до начала большого леса, паук словно спохватился и с визгом бросился следом.
Вечернее солнце просвечивало насквозь сияющее брюхо. Ветер слегка растрепал потоки внутри тела, и теперь чудовище казалось охваченным лиловым сиянием.
Оно воинственно застрекотало и прибавило скорость. При его размерах это значит: будет у рощи через минуту, а потом и до леса доберется. Стоит только справиться со стволами.
– И что теперь? – спросила Каонэль, когда они добежали до больших деревьев. – Он же, как таран, сомнет рощу и прорвется сюда.
– А вот что! – прогудел Тарнат, который оказался совсем рядом с эльфийкой. – Пришибем гадину! Это всего лишь паук, хоть и велик размерами.
Борода гнома всклочилась, в голубых глазах мелькнула такая решимость, что серая отшагнула. Он вытащил из-за пояса небольшой топор и прыгнул вперед, перелетев через самшитовый куст. Когда между деревьями показалась хищная морда, гном широко размахнулся и с разворота метнул.
– Сгинь, супостат! – крикнул он и отскочил назад, уверенный, что его маневр удался.
Все оглянулись на гнома, который едва не споткнулся о корягу, отходя назад, и застыли в немом ожидании.
Топор просвистел мимо стволов, не коснувшись ни единого листочка. Промчался мимо старой елки, которая растет тут, наверное, с сотворения мира. Затем мимо поваленного бревна, на котором несколько минут назад сидела эльфийка. И, наконец, ударился в панцирь паука. Острие застряло между верхними глазами и рассекло голову надвое.
Только Каонэль хотела облегченно вздохнуть, как топор стал медленно погружаться в рану, и через секунду на его месте снова сверкал новенький панцирь без единого намека на шрам. Но топор пауку не понравился, он взревел и принялся яростно ломать деревья, пробираясь к беглецам.
Из-за дуба выглянул мелкинд, демонстративно потряхивая амулетами.
– Это магическое существо, – значительно произнес он и прикоснулся к камню на груди. – Значит, бороться с ним нужно магией.
Виллейн чуть отошел от ствола, видимо, опасаясь, что волшбой ненароком повалит дуб. Он приблизился к месту, откуда гном метал топор, быстро забормотал на непонятном языке и вскинул руку. Пальцы зашевелились в воздухе, рисуя концентрические круги, затем мелкинд сделал выпад, выпустив из ладони столб зеленого света.
Если топор гнома хотя бы воткнулся в голову паука, а затем уже провалился, то магическая стрела попросту впиталась в тело твари. Та, похоже, даже была рада: привстала на лапах и довольно заурчала. Но через мгновение снова принялась крушить стволы.
Народ пятился, уходя все дальше в лес. Никому не хотелось стать жертвой энергетического паука, которого непонятно, как победить.
– Меч и нож без толку, – крикнул гоблин.
– Магия тоже, – нехотя отозвался мелкинд.
Теонард выдохнул:
– Остается одно.
Все глянули на него, мелкинд спросил:
– Что?
– Бегство.
Эта мысль народу понравилась, пятиться стали быстрее, все чаще поглядывая на деревья позади. Единственный, кто не спешил, – это гарпия. Ей как раз ничего не стоило взмыть ввысь – и поминай, как звали.
Теонард и Каонэль покосились на нее и переглянулись, понимая: только жажда Талисмана всех и держит. А он пока не принес ничего полезного, кроме магических тварей, о которых чародей умолчал.
Ворг неожиданно остановился и развернулся лицом к убегающим, морда вытянулась, глаза округлились.
– Я понял! – прокричал он, но в этот момент ему в спину прилетела липкая дрянь.
Лотер болезненно скривился, плечи и лопатки обожгло даже сквозь лацерну. Та, вероятно, превратилась в сплошную дыру. На этот раз паук не выпустил всю субстанцию, она превратилась в нить, которую он дернул назад, как лассо.
Ноги ворга оторвались от земли, мимо него темными полосками пронеслись деревья, словно кто-то на секунду ускорил мир. Его остановил болезненный толчок в бок. В нос ударил запах перегнившей кожи и еще чего-то, чему он названия не знал.
Паук ухватил ворга большими клещами и со всей силы сжал. Лотер приготовился к быстрой смерти, потому как если кого-то перекусывают пополам, то умереть он должен мгновенно. Спустя секунду ворг понял, что еще жив. И цел.
Он быстро огляделся. Оказалось, для челюстей паука он слишком маленький, и они не могут сойтись. Для этого нужно затолкать его в челюсти поменьше. Но на это у твари уже нет времени.
Лотер извернулся и соскользнул вниз из зубов-клещей, паук тоже не захотел сдаваться и снова выпустил струю липкой жижи. Ворг успел увернуться и, зацепившись за ногу, по-кошачьи вскарабкался на спину твари.
Паук в панике завертелся, пытаясь понять, куда подевалась добыча и что за отвратительная блоха щекочет загривок. Но сделать ничего не смог, потому как до собственной спины ему не достать.
– Что, не нравится? – прорычал ворг, балансируя на ногах между головой и энергетическим брюхом. – Эй, там, в лесу! Я, кажется, понял!
Вдалеке из-за деревьев высунулись осторожные физиономии. Впереди всех Каонэль и Теонард с голубиной клеткой. Остальные чуть поодаль, но тоже смотрят с интересом. До большого леса еще сотня ворговских прыжков, но если паук все-таки протаранит рощу, мало никому не покажется.
– Это Талисман! – прокричал Лотер и прыгнул на мохнатую макушку, спасаясь от фиолетового всполоха в теле паука. – Талисман притягивает магических тварей!
Твари не понравилось, что блоха стучит ему в голову, и принялась раскачиваться из стороны в сторону, надеясь сбросить паразита. Ворг упал на колени и вцепился всеми четырьмя конечностями в шерсть.
Если остальная часть головы блестит от хитина, то самая макушка покрыта густыми волосками, за которые удобно хвататься. Видимо, они чувствительные, потому что паук заревел и стал дергаться сильнее.
Из-под конечностей паука полетела земля и мелкие камешки. Стволы, которые попали под горячую лапу, с жалобным треском разлетелись в щепки. Лотер изо всех сил старался удержаться, одновременно умудряясь отвлекать от преследования.