– У нас проблемы, – произнес Теонард.
Все посмотрели на него и недовольно скривились. И так несладко, а тут еще человек подливает масла в огонь и подсыпает светлячков в адуляр.
– Дело вот в чем, – продолжил он, пользуясь всеобщим молчанием. – Вы уже заметили, как только мы собрались, стали твориться страшные вещи. То паук, теперь рыба, до этого леший был. И неизвестно, чего еще ожидать. В то же время действовать Талисман может, только когда все вместе.
Рыба громко хлопнула плавниками. Видимо, недовольна, что добыча так близко, но совершенно недоступна. Она несколько раз открыла и закрыла рот, демонстрируя ряды зубов и глотку, размером с пещеру. Народ покосился на нее. Селина печально вздохнула, ей становилось все труднее обходиться без воды.
– Что ты предлагаешь? – поинтересовался гоблин.
– Не знаю, – признался Теонард. – Но строить надо.
– Строить надо, – повторил гоблин.
Снова повисла пауза. Сабретей тем временем подплыл к берегу и уткнулся подбородком в гальку. Чудовищная морда оказалась так близко, что ихтионка отодвинулась еще, но камень неожиданно кончился, и она с визгом полетела с уступа.
Внизу стоял тролль. Он поймал ихтионку. Мягкотелая Селина ойкнула, когда каменные руки подхватили ее. Она болезненно поморщилась и почему-то жалобно посмотрела на эльфийку, словно та могла помочь. Но после ночного происшествия Каонэль все еще не в духе, и доброжелательности хватило лишь на помощь с волосами.
– Строить надо, – отозвался гном. – Наверное, нам стоит держаться поодаль друг от друга. Только строить как? Поочередно?
Каонэль с недоверием и любопытством смотрела на рыбу. Она размышляла, можно ли ее съесть. И если съесть, то добавятся ли магические способности.
Солнце неприятно напекло щеку, и эльфийка натянула капюшон, моля забытых богов, чтобы набежали тучи или вообще настала внезапная ночь, потому как ночью зрение яркое и рельефное.
– Ну и как вы это себе представляете? – спросила Каонэль. – Будем носить по камешку, держась друг от друга на расстоянии перелета стрелы? А может, двух? А чего мелочиться – сотни. Так будет наверняка. Ерунда какая-то. Тем более не все разбираются в строительстве.
Гоблин ехидно улыбнулся.
– Это ты на себя намекаешь? – спросил он.
Эльфийка повернулась к нему.
– На себя, – проговорила она, искусственно улыбаясь. – И еще на ихтионку, на гарпию, мелкиндов, лесных эльфов, гоблинов, как бы ты ни скалился, и остальных. Ладно, гномы. Кроме Тарната, тут еще целый табун бегает. Тролли вроде тоже разбираются. Но остальные могут только наблюдать.
Молчавший все это время мелкинд поправил одежду, разложил на груди амулеты. Ему меньше всех хотелось договариваться с остальными, потому как только маги достойны обладать Талисманом. Талисман – дитя колдовское. Ему негоже мараться о руки простых смертных.
Но с Теонардом он был согласен, строить надо. И как можно скорее, потому что защищенный Талисман – это сильный Талисман.
– Ну, вообще-то, – проговорил Виллейн, – я разбираюсь в возведении башен магов. К тому же могу обеспечить защитный купол. Небольшой и ненадолго. Но для мобилизации хватит. Или еще для чего-нибудь.
– Мобилизации чего? – иронично спросила эльфийка.
– Да говорю же, не знаю, – бросил мелкинд. – Может, всем волшебного пинка не хватает. Волшебный я точно могу обеспечить.
Каонэль закатила глаза.
– Избавь от своей благосклонности, – произнесла она.
Все снова замолчали. Каждый думал о своем. Если Каонэль прикидывала, как сделать, чтобы остальные осколки служили ей, при этом не подвергая опасности, то Селина мечтала о спасении брата, который жестоко ранен и до сих пор лежит в Зале Веков. Когда они с подругой пытались провести опасный ритуал, все пошло не так, и теперь у него лишь один шанс – Талисман.
Гоблин сложил руки на груди и кривил губы то на одну, то на другую сторону. Как и остальным, Талисман ему необходим. Настолько, что готов призвать к помощи собратьев, чего гоблины обычно не делают. Мысли гнома крутились вокруг стройки. Думать о Талисмане и склоках ему не хотелось, достаточно того, что и так натерпелся. Осколок у него есть, значит, уже в доле. Сейчас главное – сделать так, чтобы смог нормально работать.
– Придумал! – воскликнул Тарнат. – Надо воздвигнуть стену, чтоб магию не пропускала. А как сделаем, спрячемся за ней и тут же волею Талисмана сотворим Цитадель.
На гнома посмотрели со снисхождением, кое-кто хихикнул. Наивное предложение, лишенное материальной основы. Даже эльфийка, которая все еще хмурится из-за Теонарда, улыбнулась.
Со стороны моря приползли облака и скрыли солнце. Сразу стало прохладно и свежо. Эльфийка облегченно выдохнула. Ихтионка тоже радостно встрепенулась. Ее тонкие чешуйки нагрелись, а без воды вообще скоро зашкворчат на раскаленных каменных руках тролля.
– Из чего ты собрался делать такую стену? – терпеливо поинтересовался мелкинд. – Я только на время могу зачаровать камни. Но, пока наковыряют новые, с них магия спадет. Я не какой-нибудь эльф, чтоб постоянно заклинания плести. К магии подход нужен. Настрой.
Каонэль недовольно заворчала. Надменная и благочестивая манера мелкинда начинала раздражать. Но ссориться ей не хотелось, потому как в голове зародился новый план по захвату осколков. Однако серая не удержалась.
– Виллейн, ты всегда такой зануда? – спросила она, косясь на рыбу, которая, похоже, устала от воздуха и медленно сползала в воду.
Пару минут тварь таращила глаза на собравшихся, затем, колыхнув хвостом, отплыла задом от берега и скрылась в пучине.
Ихтионка это видела, но обратно в воду не рвалась, словно чувствовала: сабретей где-то там, только не показывается. Но стоит оказаться в воде – прощай, синее море, прощай, Атлантия.
Виллейн сначала хотел обидеться на слова эльфийки, но потом передумал. Вместо этого он вскинул голову и гордо проговорил:
– То, что ты называешь занудством, безродная серая эльфийка, на самом деле здравый смысл и жизненная мудрость. Я собирал ее по крупицам, слушал великих магов и колдунов, читал тайные книги. А ты всего лишь глупая эльфийка, которая понятия не имеет, что такое настоящая магия.
– Да что ж меня все безродной называют, – пробурчала Каонэль. – Неизвестно мне, какого я рода. Может, очень даже высокого.
Разговор снова перешел из обсуждения строительства в междоусобные дрязги и личную неприязнь. Народ засопел, готовясь к очередной вспышке гнева с чьей-нибудь стороны.
До того, что творится в голове у тролля, никому не было дела, потому как каменные гиганты простодушны и глуповаты. Поэтому после того, как он поймал ихтионку, на него перестали обращать внимание.
– Я знаю, – проговорил он голосом, похожим на камнепад.
Никто не ожидал, что тролль может предложить что-то умное, и теперь замерли, удивленно таращась на каменного гиганта.
Он отвел руку, словно рычаг. На ней, вцепившись в каменные пальцы, сидела ихтионка, но тролль, похоже, вообще о ней забыл.
– Я знаю, – повторил он и окинул всех бесстрастным взглядом.
Голубые самоцветы в глазах сверкали, даже когда нет солнца. Наверняка внутри гиганта еще куча драгоценных камешков, которыми он время от времени плюется и чихает.
– Что ты знаешь? – осторожно спросила Каонэль.
– У моих огненных собратьев водятся камни, – начал тролль, – которые не пускают магию. Они добывают камни из глубин. Тролли любят камни.
Эльфийка усмехнулась:
– Тоже мне новость. Или они какие-то особые любят?
– Любые, – ответил тролль. – Драгоценные, магические, не магические. Эти камни – не магические. Огненные собратья хранят их в пещерах. Там жарко и вечно полыхает огонь, потому что огненные тролли его тоже любят.
Когда Теонард услышал про огненных троллей и камни, которые не пропускают магию, вспомнил о пещере. Он видел ее, пока летели на нетопыре. Никто не заметил, а он, умница, разглядел.
Никто не обратил внимания на то, как Теонард направился в сторону леса. Эльфийка глянула на него через плечо и отвернулась, решив, что этот чудак опять пошел кормить голубей.
Когда человек скрылся из виду, тролль продолжил:
– Огненные тролли – гневные собратья. Они охраняют все, что им принадлежит. Даже нас не подпускают. Потому живут отшельниками, злыми и жестокими. Камни у них есть, но достать их нелегко.
Народ задумался о риске и камнях, которые неизвестно, существуют ли вообще. Тон каменного тролля явно говорил о том, что связываться с огненными тварями не просто опасно, а смертельно опасно. А когда упоминал о родстве, каменные губы скривились, на лбу появилась трещина, словно не рад, что вспомнил о них.
В небе беспокойно крикнула чайка, над морем появились серые тучи. Видимо, шторм, который баламутил море, все же решил направиться к берегу.
Селина потянулась носом в сторону воды, но тут же дернулась обратно – в волнах мелькнул шипастый плавник. Она удобно устроилась на руке тролля, обхватив большой палец тонкими ручками, и теперь болтает ногами-плавниками. Даже сухость и избыток воздуха ее перестали тревожить. Видимо, тоже чувствует приближение шторма и ждет, когда живительная влага упадет на чешую.
Мелкинд глянул на тучи, брови сдвинулись. Он поежился, пряча пальцы под мышки, и проговорил:
– Нет. Огненные тролли отменяются. Слишком опасно.
Погода быстро портилась. Спустя полчаса тучи полностью затянули небо, погрузив мир в серый полумрак. Подул ветер и поднял частую рябь на море. В воздухе запахло озоном и солью.
Чайки с тревожными криками мечутся над водой. Рыбешки целыми стайками выскакивают на поверхность, но птицы их не трогают, а лишь сильнее кричат. Через некоторое время чайки разлетелись. Вероятно, попрятались в скалах, а может, и вообще удрали в глубину суши.
Тучи с рваными краями тяжело ползли на восток. Сиренево-серые кудри перекатывались по воздуху, норовя прорваться.
Народ, который предусмотрительно разбрелся друг от друга, с опаской поглядывал на меняющееся море.