Аэлло сомкнула веки, и почувствовала, как кто-то укрыл ее грубым плотным полотном.
Глава 12
– Тише вы! Девочку разбудите!
– Отважная кроха! Может, с нами, обратно? Надо бы спросить.
– Вряд ли, – прозвучал голос Августа. – Такой если втемяшится что-то…
– Да, девка упрямая.
Ну, вот и хорошо, что меня правильно поняли, – мысленно сказала Аэлло и принялась ожесточенно тереть кулачками глаза. Некогда засыпаться.
Прежде, чем встать, прислушалась к холщовой сумке сбоку – не шевелится. Но теплая. Надо у Августа еще сухарик попросить для него. В дорогу.
При мысли о еде живот жалобно булькнул. Фэйри в сумке зашевелился. Живой!
Аэлло потянула носом воздух… Засохшая кровь, кажется, насмерть въелась в кожу, в волосы. Перо отдала бы за возможность постирать платье!
Пока она спала, две повозки оттащили на обочину. В третью впрягли пегого коня. Донеслось мерное дребезжание Папаши Пака, словно они едут себе и едут, а дрекавцы Аэлло приснились. И Август приснился.
Нет, он не приснился – вон, шерудит в телеге, вполголоса переговаривается со старым наемником.
Аэлло осторожно прижала к боку теплую сумку, оперлась рукой о шершавый ствол, поднялась и пошла к остальным.
Алс обернулся к ней – рядом с конями лицо его смягчилось, даже стало мечтательным. Нижняя губа, из-за которой торчат клыки, оттопырена, растянута в подобии улыбки, вид почти добродушный. Смотрит, точно только разбудили на самом интересном месте сна.
– Быстро ты, кроха, – сказал Аэлло папаша Пак.
Вид у наемника бодрый, если бы не рука на перевязи, и окровавленная повязка на голове. Но голубые глаза по-прежнему смотрят весело и бесшабашно. Все ему нипочем. Хотя, если верить его россказням, и не в таких переделках бывал.
– Мы быстро восстанавливаемся, – ответила гарпия.
Голос прозвучал хрипло со сна.
Рыжий мальчишка – Аэлло так и не вспомнила имени – бросился к ней, с размаху обнял за талию, прижался кудрявой макушкой к боку.
Аэлло положила руку на мягкую шевелюру.
Спросить о братьях? Или не стоит?
Пацан поднял к ней бледное, в веснушках лицо. Не виделись всего пару часов, а в глазах мальчишки глубина. Боль.
– Ты поедешь с нами, Аэлло? С Паком и Алсом?
– Куда?
– Обратно, кроха. Надо к родственникам малого-то, к теткам, прядильщицам. Это аж в саму Гратху. Мы с торговым караваном на этот раз, не иначе, – пояснил седой наемник.
Аэлло посмотрела на ребенка. Смотрит так, словно его судьба решается. Или у него теперь все время такая пронзительность во взгляде будет? Точно крыльев лишился.
– Нет, – сказала Аэлло. – Не поеду.
Пацан ничего не сказал, только крепче прижался, зарываясь носом в складки грязного платья.
– Хорошо, – сказала Аэлло, – что позаботитесь о нем.
Помолчала. Чтобы еще им сказать?
– Спасибо вам всем. Мне пора.
Отстранила ребенка, развернулась, распахнула крылья.
– Аэлло! – раздался голос Августа.
Гарпия обернулась и посмотрела на него.
– Куда ты?
– Я спешу.
– Куда спешишь?
– Мне есть куда.
– В Цац?
– Сначала в Цац.
– Огибать лес все равно надо.
– Мне не надо.
– Да погоди ты! Аэлло, сколько ты пролететь сможешь?
Гарпия склонила голову на бок, думая, как ответить так, чтобы понял. Бескрылые, верно, исчисляют расстояние не взмахами и перелетами, а как-то по-своему.
На лице Августа мелькнуло отчаяние, и старый Пак пришел парню на выручку:
– Он прав, кроха. Выдохнешься ты. А лететь по самым диким местам.
По диким местам?
Аэлло нахмурилась и упрямо поджала губы. Летает-то она быстро… Если недалеко.
– Значит, по дороге, да?
– Аэлло, – снова позвал Август.
Гарпия взглянула на него. Отчего-то очень не хотелось смотреть. А стоило взглянуть, как это чувство усилилось, к щекам словно угли приложили, и вдобавок живот заболел.
Вид у Августа встрепанный, вихры ниспадают на грязный лоб. Плечи с косую сажень поднялись и опустились, у пояса меч, рукоять грубой, человеческой работы, а на щеках румянец.
Как ловко он с мечом управлялся! Сильный.
Глаза у него сейчас словно у волка Фенрира. Аэлло почему-то почувствовала себя виноватой. А самое худшее в том, что все, даже молчаливый Алс уставились на нее так, словно она в чем-то виновата.
– Я поняла, – сказала ему гарпия. – Я полечу по дороге. Спасибо, что предупредил. Я, правда, спешу.
Ну что еще сказать такое, чтобы голос не дрожал, и чтобы он не смотрел так?!
Не придумала.
– Аэлло, – тихо сказал Август, словно ему неловко произносить ее имя, – ты же устала. Поехали верхом?
И тут Аэлло не выдержала.
Расхохоталась – громко, звонко, запрокинула голову, взмахнув крыльями и всплеснув тонкими руками.
Август только заморгал. А гарпия уже согнулась пополам от приступа хохота, принялась балансировать крыльями, чтобы не сесть прямо в дорожную пыль.
Звонкий, заразительный смех заставил и старого Пака закашляться, закудахтать, пацан же сначала испуганно вытаращил глазенки, а потом присоединился к общему веселью тонким голосом. Даже гоблин растянул зеленоватые губы в улыбке.
– Да что такое-то? – обиженно спросил Август.
Аэлло с трудом разогнулась. Ноги ослабли, крылья оттягивают размякшее тело назад. Руки болтаются, не слушаются.
– Да я боюсь их, – честно призналась, приложив к груди ладони. – Больше, чем грифонов!
Теперь и Август улыбнулся.
– Ну, ты даешь! Неужели есть такие люди, кто боится лошадей!
– Конечно, есть, – поддакнула Аэлло и снова расхохоталась. – Гарпии!
Теперь уже захохотали все вместе. А гоблину пришлось даже облокотиться на жалобно скрипнувшее дерево.
– Я провожу тебя, – сказал Август. – До Цаца. Мало ли что, – добавил совсем тихо и покраснел.
– Это хорошо, – сказала гарпия, стараясь попасть ему в тон. – Только я полечу быстро. Ты не догонишь.
– Я постараюсь, – серьезно ответил Август и упрямо сжал губы.
– Хорошо, – сказала Аэлло и кивнула. – Значит, прощайте. Папаша Пак, Алс, малыш… Может, встретимся!
– Удачи, – прорычал гоблин.
Пацаненок только раскрыл рот, точно хотел что-то сказать, а потом закрыл. Передумал. За каких-то пару часов растерял всю словоохотливость.
– Девочка, – сказал ей папаша Пак. – Ты деньги-то возьми! Понадобятся. Тебе Салье сколько обещал? Три серебряника? Бери больше. Вот, мы нашли, тварюги их не тронули. И вообще много у них, награбленного-то. Мы пацана к теткам, а сами в какое-нить дело, навроде торговли. А что же? Сами себе охрана.
Пак покосился на Алса, тот, по своему обыкновению, промолчал. Наемник вздохнул, открыл деревянную шкатулку с двумя змеями на крышке, достал оттуда узкий темный кошель.
Аэлло покачала головой.
– Не надо, – пробормотала. – Я их не заработала. Меня наняли, чтобы я сопровождала до Цаца. Я не выполнила свою работу.
Папаша Пак посмотрел на нее как-то странно, даже перебинтованной головой потряс. Точно то ли ее словам не поверил, то ли своим ушам. А гоблин рыкнул, как показалось Аэлло, одобрительно.
– Все же возьми, – сказал старый Пак и протянул несколько кругляшков на ладони.
Аэлло сделала вид, что ее это не касается.
– Папаша Пак, не знаете, впереди будет какое озеро или хотя бы ручей? – спросила она, глядя на Августа. – Помыться очень хочется.
– Речка через три версты, – ответил Август.
Еще один уставился на нее, вытаращив голубые глаза, как и Пак. Поэтому Аэлло кивнула, словно эта мера длины о чем-то говорит ей, пожала плечами, и отступила, чтобы взлетать было удобнее.
– А коня, – сказала она Августу, – ты лучше им отдай. Все легче будет с телегой.
Август с папашей Паком снова переглянулись. Выражение лиц одинаковое, Аэлло не понятное.
– Прощайте, – сказала гарпия, и хотела уже пожелать легких крыльев, но вовремя вспомнила о неуместности такого напутствия. – Удачи, – пожелала она, и, распахнув крылья, взмыла в воздух.
Верхушки деревьев привычно закачались внизу, гарпия раскинула руки в стороны и с наслаждением подставила лицо ветру. Словно не было всего этого, страшного, словно все, что было на земле, ей приснилось.
Блаженно смежила веки, но холщовая сумка задергалась, закачалась, и Аэлло провалилась в воздушную яму.
Маховые перья не полностью отрасли, а еще она лишилась двух новых. Тяжело придется в полете, особенно, пока не придумает, что с новым попутчиком делать. Сумка шею натирает, да и непривычно с ношей летать.
Но все-таки не по земле ходить!
Аэлло сделала крутой вираж и устремилась вперед. Внизу песочной змейкой вьется дорожка, жаркое полуденное солнце играет на зеленых макушках деревьев. Лес с высоты полета гарпии выглядит летним и беззаботным, почти лугом, но конца-краю его не видно.
И никогда не скажешь, что в этих нежно-зеленых дебрях, так опасно, так негостеприимно. Змеи, чудовища, подлые коротышки в черных плащах.
Крылья налились свинцовой тяжестью. Даже на один перелет ее не хватило! Быстро выдохлась, это все отсутствие перьев, конечно. Ничего, сейчас передохнет.
Укатанный песок вперемешку с иголками, травинками мягко спружинил под подошвами, поднялся легким облачком у ног. Аэлло перевела тяжелое, с полета, дыхание. Чтобы спрятаться от немилосердно палящего солнца, отошла в сторону, под сень раскатистого дерева.
Земля под ногами сначала затряслась, задрожала, а потом раздался стройный грохот.
Аэлло обернулась, и увидела, как из-за поворота показалась гнедая лошадь, с яростным взглядом лиловых глаз, клочья пены ошметками летят с черных дрожащих губ.
Одним словом, страшилище.
Но Аэлло не испугалась, потому что во всаднике, в белой рубахе, с всклокоченными волосами и упрямым выражением лица, узнала Августа. Даже не повернув голову в ее сторону, промчался мимо.
Мало того, что нагнал, еще и обогнал! До этого момента Аэлло думала, что быстрее гарпий никого не бывает.