— Никаких проблем, господин, — улыбнулась женщина, которой было уже за сорок.
Ольха аккуратно подвинула небольшой табурет, уселась у меня за спиной и привычно запустила пальцы в мои волосы.
— Вы совсем не ухаживаете за своей шевелюрой, господин, — упрекнула меня женщина. — Простому человеку я бы сказала, что такое пренебрежение приведет к ранней лысине.
— Мне это не грозит, милая, — ответил я, откидывая назад голову, чтобы ее было легче мыть, — ты же знаешь.
— Уж я-то знаю, — усмехнулась женщина, поправляя закатанные рукава и принимаясь за работу.
Дальше — по старому плану. Массаж шеи и плеч, мытье спины, ног, массаж стоп. Ольха была опытна, аккуратна и исполнительна, именно то, что было мне нужно.
— Ваша племянница уж очень настойчива, — сказал я между делом, чтобы заполнить пустоту. Мне всегда было приятно поболтать с этой женщиной.
— Мия? Да у нее сплошной ветер в голове, — ответила Ольха, капая на ладони немного масла, — вот уже где не девчонка, а бедствие. Простите, если она была назойлива, господин.
— Ты знаешь, что она продает себя мужчинам? — спросил я.
— Знаю, — сухо ответила Ольха.
— И что думает об этом Борн?
— А что он думает? Это дочь его сестры, он ее любит. Пытается вразумить, но куда там достучаться до самой умной-разумной Мии! — в словах женщины слышалась горечь. — Но она уже достаточно взрослая, чтобы нести за себя ответственность.
— А как же женихи? — удивился я. — Таких замуж не берут.
Ольха от души рассмеялась, да так искренне, что даже на моих губах появилась улыбка.
— Ох! Если бы она собиралась замуж, то давно бы уже собрали ей всей семьей приданое! Нет! У нее в голове лишь ветер, господин! Поэтому и устроили к нам работать, чтобы хоть чем была занята! Но все равно, вы сами знаете, свинья везде грязь найдет… Надеюсь, она не сделала ничего такого? — вдруг опомнилась Ольха, намекая, что племянница могла меня как-нибудь оскорбить напоследок, получив отказ.
— Нет, все в порядке, — ответил я.
Хозяйка постоялого двора довольно усмехнулась и продолжила растирать мою кожу маслами.
— Я с ней поговорю, она неплохая девушка, просто еще дурная, — пробормотала Ольха. — Она же не знает, что господин всегда отказывает…
Рука женщины будто бы невзначай скользнула в воду, по моему животу, вниз, почти до конца. В последний момент пальцы хозяйки остановились; я оглянулся и сейчас через плечо смотрел прямо в глаза этой зрелой женщины. Такая ситуация в последний раз случалась между нами еще лет двадцать назад, когда Ольха впервые принимала меня в качестве молодой жены Борна.
— Это ни к чему, Ольха, — сказал я, глядя на женщину и аккуратно отодвигая ее ладонь на свою грудь. Я с некоторым трудом отказал ей как тогда, так и сейчас. — Лучше приведи в порядок мои волосы, у тебя отлично получается.
— Как и всегда, — усмехнулась хозяйка, протягивая мне сухую простынь, прикрыться, — ваши правила и предпочтения никогда не меняются, господин.
— Ты прекрасна, Ольха, как по мне, сейчас еще прекраснее, чем в молодости. Но мне слишком нравится эта ванная и моя комната на этом дворе, чтобы ссориться с родом Борна из-за минутной невоздержанности, — сказал я будто бы невзначай, но увидел, как женщина от моих слов засмущалась, и, кажется, на секунду она и в самом деле опять стала молодой девушкой.
Получить такой комплимент от того, кого называли старым еще твои прадеды, от того, кто, скорее всего, видел закладку первого камня в фундамент городской ратуши — дорогого стоит. И если долгоживущие эльфы отпускали такие реплики, ни секунды не веря в собственные слова, то мне даже не пришлось врать. Ольха на самом деле была зрелой, красивой женщиной, которую не испортили ни роды, ни труд. Эта красота шла у нее будто бы изнутри, видимо, являясь частью ее душевного покоя.
Чуть раскрасневшаяся от смущения, но радостная, жена Борна довольно быстро расчесала мою гриву, аккуратно заплела хвост, а оставшиеся впереди свободные локоны, у которых не хватало длины уйти назад, под шнурок — в небольшую тугую косичку. После женщина, аккуратно сев прямо напротив меня, капнула на руки какого-то нового масла и стала растирать мои ладони, обожженные печатями Нильф.
Это была еще одна услуга, которую оказать мне могла только Ольха.
— Мне кажется, за эти годы они стали глубже, — серьезно сказала женщина, умасливая изуродованную метками кожу на моих руках.
— Это лишь впечатление, — ответил я. — Печати либо есть, либо их нет.
— Как долго вы не снимали перчатки, господин?
— Неделю? Может, больше, — честно ответил я.
— Вам нужно беречь руки… Я заберу ваши перчатки на стирку, по осени можно подхватить грибок, — серьезно сказала Ольха.
Я не стал спорить с женщиной и объяснять, что это не мне надо опасаться болезней, инфекций и грибков, а им — встречи со мной. За все это было щедро уплачено и если Ольха чем-то обработает жесткие перчатки, в которых потели мои руки — мне же лучше.
— Ольха, — сказал я, уже собираясь выходить из бани. — Я привез эльфийского ребенка, он пока останется с вами.
— Мы присмотрим за ней, — поклонилась женщина.
— Надеюсь, — кивнул я, уже выходя за дверь и оставляя женщину одну в банной комнате.
На следующее утро я посетил главу торговой гильдии и поведал ему о том, что произошло с караваном Хелтрика. Я опустил момент с пленными эльфами — это ему знать было не обязательно — но довольно точно описал место, где остались телеги и остатки грузов.
— А что касательно рабов? Нам стоит волноваться? Мне связаться с бургомистром? — спросил старший купец, дородный седой мужчина, который не так давно перебрался сюда с западного побережья, буквально лет пять назад.
— Не думаю, — ответил я. — Эти люди осядут в деревнях и на дальних выселках, с ними не будет проблем.
— Вы уверены? Частенько беглые сбиваются в банды.
— Не в этом случае, — покачал я головой. — Слишком мало оружия, снаряжения и припасов. И даже если они выйдут на большую дорогу, опытная охрана с ними мигом расправится. А что не сделают мечи — закончит зимний холод.
— Благодарю за пояснения, — важно кивнул купец.
Он напрямую не знал, кто я, но видя, с каким почтением относятся к моей персоне в Гирдоте, перечить не рисковал.
— Господин Вормир, — обратился я к мужчине, — у меня есть некоторый список. Я бы хотел пополнить припасы. Правда, у меня нет времени этим заниматься.
— Хотите поручить гильдии? Помните о сборах? — дежурно уточнил купец.
Это была работа для мелкого клерка гильдии, а не для главы, но мне было плевать. Передо мной был купец, мне были необходимы товары. Все прочее — условности.
Я достал свиток и передал список Вормиру.
— Тут еда, кое-что из одежды, тканей, вино. Кое-какие инструменты.
— Вижу, будет готово завтра.
— Хорошо. У меня есть транспорт, я остановился у Борна. Пусть погрузят в мою телегу.
— Конечно, господин, — уважительно, но не раболепно, поклонился купец.
В конце нашей беседы из моих рук перекочевал еще один кошель с предоплатой за услуги и товары, после чего мои дела в городе были почти окончены.
Может, зайти к сапожнику и поправить каблуки? Хотя, вроде, еще держатся, старый мастер не обманул, хорошие тогда вышли сапоги, сносу нет…
У самых ворот постоялого двора меня ждала драма. Один из младших сыновей Борна пытался затащить мою попутчицу в конюшню, маленькая эльфийка же сопротивлялась, что-то лопоча то ли на языке Вечного Леса, то ли на каком-то неизвестном северном диалекте.
— Пойдем! Поможешь! Мне отец сказал тебя взять с собой! — уговаривал мальчишка внезапную гостью.
Вчера девочку тихо забрали из телеги и отвели во внутренние комнаты, где умыли, покормили и уложили спать, но теперь, видимо, во вчерашней рабыне проснулся дух темных эльфов Н’аэлора, так что девчушка упиралась руками и ногами.
Никто не говорил, что она будет прохлаждаться, да и не требовал я этого от Борна. Лучший способ избежать ущерба от детских шалостей — дать этим спиногрызам какую-нибудь не слишком сложную, но трудоемкую задачу.
Едва я ступил на территорию двора, дети притихли, будто бы почувствовали направленное на себя внимание. Пацан отпустил руки девочки, вытянулся передо мной в струну и нагло задрал подбородок. Эльфийская девочка же наоборот, опустила глаза и насупилась, глядя на меня снизу вверх.
— Не доставляй этим людям проблем, — сказал я, но глаза эльфийки от этого только сузились.
— Na toir duilgheadasan dha na daoine sin, — повторил я на языке Вечных Лесов.
А вот это уже возымело свой эффект. И без того большие глаза девочки стали еще шире, но довольно быстро ребенок взял себя в руки. Удивительно, такая маленькая, а уже такой самоконтроль…
Одно радует — она не глухая и все понимает. Было бы немного неловко, если бы я сдал на поруки Борну абсолютную дикарку. А шансы на это были — девочка в пути почти ничего не ела и вообще отказывалась идти со мной на контакт, я уже стал подозревать, что она потомственная рабыня, рождена и выращена в неволе, не обученная ни речи, ни вообще какому-либо общению.
«Ты довольна?», — мысленно спросил я Нильф.
Ответом мне был только порыв осеннего ветра над постоялым двором.
Глава 3
На пути в долину
Я почувствовал угрозу, едва запряженные в телегу кони пересекли городскую линию и вышли на небольшой проселок, ведущий на юг.
К моей башне не было и не могло быть больших дорог; я специально искал достаточно уединенное место, где не появятся случайные путники. Горный хребет проходил границей между королевством Брин и Кольцом Королей, вонзаясь в Западные Земли и разделяя их на центральную и южную части. Моя башня же находилась в долине, которая была заключена в полукольцо из гор и непроходимых ледников.
Место это было необжитое, довольно дикое и таковым оставалось уже долгие-долгие годы. Полная непривлекательность для торговли, довольно бедные каменистые почвы, кривой, малопригодный для строительства лес. Нет, даже там были небольшие вольные поселения и хутора, охотничьи хижины и выселки, но по сравнению с окрестностями того же Гирдота — глушь глушью, а в радиусе тридцати лиг от моего жилища людей обычно вовсе не наблюдалось. Тем более местные знали, что к господину колдуну без приглашения соваться не стоит.