Лиан на мое замечание надулась, но я по глазам девочки видел, что колкость она приняла и поняла. Одно дело, когда видишь только палки, а совсем другое, когда тебе в руки попадает настоящее оружие, но даже самые мелкие образцы ты с трудом можешь удержать двумя руками. С кольчугами была та же проблема — Лиан была слишком слабой и тощей, чтобы хоть десять минут простоять в самом легком варианте железной брони.
— Я буду тренироваться… — пробурчала девочка.
— Будешь, — согласился я. — А еще тебе надо подрасти и окрепнуть.
— Пойдем, Feuasadh…
— Ну совсем с пустыми руками уходить как-то грустно, не находишь? — спросил я. — Эй! Хозяин! Покажи вон те ножи…
— Гномья работа! — сразу оживился владелец лавки. — Наши, западные мастера делают! С механизмом! Прекрасная сталь и бритвенная заточка!
Я знал такие изделия, очень удобная в дороге вещь, если идти налегке, да и в работе пригодится точить перья. А когда надо, клинок маленького ножа прятался в рукоять и отлично помещался в карман.
— Ты теперь грамотная, leanabh, тебе нужен свой нож для очинки перьев, — сказал я, беря в руку один из ножиков с рукоятью, украшенной малахитовыми накладками. Попробовал клинок ногтем. Продавец не врал, отличная сталь, определенно гномья работа. — Вот, попробуй. Только не порежься, очень острый.
Конечно же, Лиан, едва попробовала повторить за мой трюк с проверкой остроты, тут же порезалась, ойкнула и мигом засунула большой палец в рот. Продавец только рассмеялся, я же покачал головой. Правду говорят, хоть сто предупреждений услышишь, но пока сам не обожжешься — не поверишь.
— Нравится? — спросил я.
— Красивый… — ответила Лиан, крутя в руке ножик. — И да, острый.
— Сколько? — спросил я у торговца.
— Для вас, господин, десять серебра, — ответил мужчина.
Я удивленно поднял брови.
— Мне за такую цену перекуют коня, а в довесок дадут всю сбрую, седло и новые щетки. А тут десять за карманный ножик?
Оружейник понял, что с ценой перегнул, но отступать не стал:
— Господин! Тончайшая работа! Лучшие материалы! Мастер мне их по восемь отпускает, старый жмот! Это же гномы!
— Ручаешься за лучшую работу? — спросил я, пытаясь надавить. — Гномы могут для перекупщиков и похуже сделать, чем для своей лавки.
Мужчина напряженно сглотнул, но продолжил настаивать на своем.
— Ручаюсь! — выпалил оружейник. — Для вас за десять монет ножик и если добавите серебряный, дам еще камень! С рунами!
А вот это уже была выгодная покупка. Точильные камни с гномьим рунами стоили от трех серебряных, а елозить по такому ножику чем-то кроме специально обработанного и зачарованного точила или кожаного ремня было просто нельзя. Мигом загубишь отполированную в зеркало поверхность клинка.
Так что от оружейника мы ушли все же с покупками. Лиан увлеченно крутила в руках ножик, удивляясь, как ловко выходил клинок под специально подпружиненный клинышек, спрятанный в рукояти, и как легко и просто он закрывался, даже одной рукой. Я наслаждался весом зачарованного камня в своем кармане. Думаю, мне он тоже пригодится, на старом точиле руны уже совсем ослабли, а мой любимый меч требовал такого же ухода, как и нож маленькой эльфийки.
Я надеялся, что этот поход в оружейную лавку все же наставит Лиан на правильный путь, и она больше не станет отлынивать от занятий. Я на самом деле был готов купить девочке саблю, но глядя, как она таскает клинки по земле, как вроде бы легкое оружие выламывает ей руки, все сразу становилось понятно. Пока не доросла, пока рано.
До визита бойцов Мордока у меня оставалось часа три, так что я просто растянулся на большой кровати в своей комнате и немного вздремнул. Лиан тоже довольно быстро засопела на своей постели, которую притащили вчера вечером в комнату и поставили у стены, сжимая в кулачке малахитовый корпус своего перочинного ножа. Ее первая вещь, которую я ей именно купил и которой будет пользоваться только она одна. Лошадь это все же немного общее имущество. Видимо, придется задержаться в городе еще на ночь, потому что вопрос с одеждой мы так и не решили, да и весь город сейчас был занят тем, что судачил о произошедшем на площади. Какой тут торг?
Я был абсолютно спокоен и уверен в собственных силах, чего не сказать о Борне. Трактирщик мигом узнал, что вечером меня придут убивать, отчего хозяин постоялого двора пошел на немыслимую наглость — он меня разбудил, хотя я его об этом и не просил.
— Господин… — пробормотал бледный Борн. — Проснитесь, господин…
— Ой, ну чего тебе? — пробормотал я, разлепляя глаза.
Мое внутреннее ощущение времени говорило, что я могу поспать еще с полчаса, да и силы Харла рядом не ощущалось, а значит, бойцов Мордока ни на этой, ни на соседней улице не было.
— Господин, тут же придут вечером… Я слышал… И значит… Господин! — окончательно запутался в своих просьбах и жалобах трактирщик.
Понятно. Он боится, что я разнесу его семейное заведение, не оставив от крепкого трактира и камня на камне.
— Борн, успокойся, — сказал я. — Иди, обними жену, это поможет. И через полчаса накрой нам с Лиан ужин. Понял?
Трактирщик тяжело сглотнул, но мое указание выполнил. Я говорил спокойно и уверенно, и это спокойствие стало понемногу овладевать и мужчиной.
— Что ты с ними сделаешь? — спросила со своей кровати Лиан, едва Борн вышел, и я опять закрыл глаза.
— Накажу, — ответил я.
— Как святош? — не унималась девочка.
— Это бы испортило Борну полы, — пробормотал я, сладко зевая.
— Но они ведь опытные воины. И от них идет… сила, — сомневалась Лиан.
— Сила идет не от них, а от их топоров. Это все знаки Харла. Сами они лишь тупой скот, leanabh.
— Почему ты так говоришь?
— Как?
— Будто они все… Ничтожества, — с сомнением закончила Лиан.
Я на секунду задумался, что ответить девочке.
— В жизни надо быть осторожным, потому что всегда может найтись сила большая, чем ты сам. И единственный способ уцелеть — не ввязываться в бой очертя голову. Так поступают умные люди. Эти же солдаты это правило игнорируют, считают, что раз их много, они сильнее всех. Это не так.
— Что может сделать один человек против целого войска? — сомневалась Лиан.
— Что смогли сделать святоши, которые пытались тебя пленить? — вопросом на вопрос ответил я, поворачивая к девочке голову.
— Но их была дюжина. И я одного порезала, — ответила эльфийка. — А их три сотни.
— Дюжина, сотня, тысяча. Это все не имеет значения, leanabh. Ты же не испугаешься сотни песчинок. А если ты достаточно силен и умен, весь мир превращается в песок.
— Но рейнджеров было не так и много, и они сумели тебя задержать.
— Огромной ценой. И только задержать, но не одолеть. Поэтому их командир и принял свой позор.
Я чувствовал сомнения и тревогу Лиан.
— Чего ты боишься? — спросил я прямо.
Девочка смутилась и отвела взгляд, но все же ответила:
— Я не хочу… чтобы случилось что-то плохое, Feuasadh.
— Не хочешь снова оказаться в рабском ошейнике?
Девочка активно замотала головой.
— Не хочу.
— Тогда тебе стоит прилагать больше сил в учебе, leanabh. В этой жизни стоит рассчитывать только на себя.
— Но я не собираюсь от тебя уходить! Мне нравится в долине, там хорошо! И ты так многому меня можешь научить! И я буду потом помогать тебе! И ты сам говорил, что твое исследование длится уже сотню лет, а ты не добился заметных успехов! Может, так будет и с моей печатью⁈ И я не смогу уйти! — затараторила Лиан.
Я посмотрел на выглядывающую из ее ладони малахитовую ручку складного ножа. Так и не выпустила.
— Я не вечен, Нильф рано или поздно спросит с меня долг. Или я столкнусь с другим Владыкой, который активно приносит человеческие жертвы, чтобы получить больше силы. Не все определяется опытом и умениями, к сожалению. Есть вещи, которые от нас не зависят. Поэтому я и говорю, что тебе не нужно бояться, leanabh. Просто стань достаточно сильной для того, чтобы твоих врагов во всем Минасе можно было пересчитать по пальцам одной руки. А еще лучше сделай так, чтобы врагов у тебя не осталось вовсе. Понимаешь?
— Опять ты меня поучаешь! — воскликнула девочка. — Я совсем о другом говорила!..
— Я сегодня не умру, даже не надейся, — усмехнулся я, глядя как недовольно пыхтит эльфийка. — Ладно, давай, вставай, пойдем за стол…
После довольно плотного и сытного ужина я остался в общем зале, отправив Лиан обратно в комнату. День сегодня для Борна был не лучший, посетителей с каждой минутой становилось все меньше и меньше, а когда на пороге появился тот самый вояка со шрамом через все лицо, да еще и в сопровождении трех бойцов, даже самые преданные завсегдатаи засобирались на выход. Борн тоже не выдержал и ушел из-за стойки, не в силах наблюдать, как его дорогое сердцу заведение превратится в место сражения. Ну, так он думал.
Не дожидаясь приглашения, солдафон уселся за мой стол и потянул руку к кувшину с дарканским, который по моему заказу достал из погреба трактирщик. Я лениво ударил наглеца по ладони, намекая, что нечего тут хозяйничать. Один из сопровождающих рванул вперед, хватаясь за топор, но остановился, следуя приказу командира, который тот отдал одним коротким жестом.
— Где мой плащ и фибула? — спросил я. — Погода сейчас не лучшая, а я завтра в обед собираюсь выезжать.
— Значит ты тот самый темный маг? — спросил командир.
— Тут я задаю вопросы. Повторяю. Где. Мой. Плащ?
Пламя светильников, развешанных по стенам, дрогнуло, будто от порыва ветра. Меня стала злить эта ситуация, хотя еще минуту назад я размышлял о том, как бы не попортить Борну полы. А уж если бы солдаты Мордока принесли мой плащ и фибулу, как я приказал на площади, я бы даже подумал о том, чтобы отпустить их целыми и невредимыми. Но видимо, они были о ситуации иного мнения. Пора обратиться к печатям Владыки.
— Ты видимо не понимаешь, что происходит и кто мы такие. Видишь этот знак? — командир снял с пояса топор и сунул мне под нос свое убогое оружие. — Это знак Темного Бога Харла! Наш король — великий…