Нильф всегда была рада всем, ведь любопытство — то, что толкает человека на путь познания.
— Подними руки, ладонями вверх, — продолжил я ритуал.
С первого раза не всегда получалось, но это лишь говорило о том, что нельзя прекращать обращения к Нильф.
Я подошел к лейтенанту и аккуратно провел кончиком кинжала по ладоням эльфа, оставляя тонкие, едва заметные порезы, более похожие на царапины. Нильф не любила расточительности.
— Проведи ладонями по лицу, а потом сбрось пару капель в алтарь, — скомандовал я.
Эльф смиренно сделал все, что я приказал. На лице лейтенанта осталось две длинные полосы, после чего Ирнар стряхнул остатки крови на тлеющие угли алтаря Нильф.
Пламя моментально вспыхнуло и так же быстро погасло, что было хорошим знаком.
Я же перехватил кинжал, аккуратно уколол большой палец и подошел к эльфу, который опять встал на одно колено. Подняв голову лейтенанта за подбородок, я оставил красную точку на его лбу — знак того, что я, как один из главных слуг Нильф, ручаюсь за этого темного.
— И что теперь? — спросил лейтенант, вставая на ноги.
Я уже протер кинжал и спрятал нож в мягкие ножны. Небольшой укол на пальце тоже затянулся, и кожа теперь была гладкая и чистая, даже точки не осталось.
— Ждать, — ответил я. — Мы обратились к Нильф, принесли жертву. Если Третья пожелает, она одарит тебя способностью управлять энергиями, которой ты был лишен с рождения.
— А если нет?
— Значит, мы попробуем еще раз, — ответил я.
Причиной для обучения Ирнара колдовству у меня было несколько. Как опытный рейнджер и боец, даже с простейшими заклинаниями и демонами он станет намного сильнее и опаснее, а мне это только на руку. А еще я хотел, чтобы Лиан могла тренировать свою боевую магию не только со мной, но еще и с лейтенантом. Постоянные тренировки с наемниками и темными улучшили навыки моей подопечной, а скоро она еще и получит саблю-на-крови, которую можно будет использовать как артефакт во время боя. Как только она овладеет основными приемами, ей потребуется и опытный партнер на песке. Это мог бы быть Эрегор, если бы не его преступление, но Нильф отвернулась от эльфа. Другие темные из торгового дома Н’аэлора из числа подчиненных опального советника темной силой не владели. А значит, мне придется создать такого мага.
Если бы речь шла о человеке, то это было бы почти невозможно. Люди либо рождаются со склонностью к управлению магическими силами, либо нет. В большинстве случаев магия оставалась для простого человека недоступной, в том числе и магия Света. Но вот у других рас все обстояло иначе благодаря покровительству духов и богов.
— Не самый приятный ритуал, — честно сказал Ирнар, когда мы уже шли по коридорам цитадели.
— В магии нет ничего приятного или неприятного. Есть церемонии, обряды и заклинания, которые просто так устроены, — пожал я плечами. — И да, не смывай кровь до рассвета.
Лейтенант недовольно поджал губы, но перечить не стал. Рейнджеров еще и не такому учили, уж я-то знал, так что походить денек с окровавленной рожей для Ирнара проблемой не будет. Тем более, за пределы цитадели эльф выходил нечасто, оставляя взаимодействие с внешним миром бойцам Дирта и выбираясь за стены только ради сопровождения меня или Эрегора.
Сегодня у меня было еще одно дело. Крайне важное, особое дело. Сегодня пройдет закалка сабли Лиан, после чего мастер всю ночь посвятит укреплению чар на ней, заточке и установке заранее приготовленной гарды и рукояти. Сначала кузнец хотел сделать что-нибудь вычурное, в стиле бримских рапир или дарканских клинков, но Лиан настояла на том, чтобы и рукоять, и гарда были максимально простыми. Видимо, в этом вопросе девочка ориентировалась на мой меч.
Я все еще не показал кузнецу собственный клинок, ведь ремонт моего оружия — это новый долг, а я не расплатился со старым. Вчерашний поход в бордель пока ни к чему не привел, но и я не торопил события. Наитие подсказывало, что девочка-разносчица донесет мое послание до старших лиц воровской гильдии и когда придет время, они явятся ко мне сами. Я же пока собирал простенькие амулеты, которые больше были похожи на обереги деревенских знахарок. Птичьи кости, кошачья шерсть, слюда и немного древесной смолы. Все это были компоненты, чувствительные к магической энергии и сейчас я зачаровывал их на то, чтобы они становились теплее в случае близости темных магов или магических предметов. Ведьмины мешочки, так называли их в народе. К сожалению, чаще они оказывались пустышками для простаков, которые боятся собственной тени, чем реально работающими амулетами. Но не в моем случае.
В этом деле мне помогала Лиан, потому что я сам, по очевидным причинам, едва не воспламенял эти конструкции, просто прикасаясь к ним. К этому же действу я планировал подключить и часть наемников. Мне нужно найти не только мастеровых, которые сидели во время боев на трибунах, но и всех тех, кто работал на Владыку Харла в самих пещерах и за ее пределами. За всеми ними тянется долгий и отчетливый кровавый шлейф, который не смыть и не спрятать.
— Вызывали?
Дирт был как всегда бодр, сосредоточен и готов выполнять приказы. Когда Эрегор продемонстрировал наемникам их контракты с гильдией, мужчины поняли, что получили работу надолго. Да, плата не так велика, как если вести богатый караван или сопровождать важного купца или другую особу, но и платили еженедельно, а не от случая к случаю. Тем более, совсем рядом с домом, у кого были семьи в Пелофе или окрестностях. Холостые же мужчины получили четкий сигнал, что можно думать не только о походах в бордели, но и приударить за кем-нибудь из горожанок. Все больше и больше они вживались в роль новой городской стражи.
— Вызывал. Держи.
Я подхватил один из ведьминых мешочков самыми кончиками ногтей и бросил в руки командиру наемников. Он мешочек ловко подхватил, взвесил в руке — понял, что внутри не серебро — после чего вопросительно окинул взглядом стол передо мной, на котором лежало еще две дюжины таких же мешочков.
— Что это? — прямо спросил мужчина. — Теплый.
— Теплый, потому что я рядом, — кивнул я на кусочек кожи, перетянутый тесьмой. На саму кожу была нанесена простейшая первая печать и знак Нильф. — Это ведьмин мешочек.
— Я думал, это все шарлатанство для деревенских, — честно заметил Дирт.
— Обычно — да, — согласился я. — Но эти сделал я. Лично.
Наемник с опаской и уважением посмотрел на кулек в своей ладони, но выбрасывать не спешил. Он и его люди давно свыклись с мыслью, что рядом темной тенью живет Владыка Демонов. Почти привыкли.
— Этот мешочек теплый, потому что я рядом, — повторил я наемнику, привлекая его внимание. — Но он станет таким рядом с любым человеком, на котором есть даже остатки магической силы. Особенно силы Второго Темного Бога, Харла.
Дирт на секунду замер, обдумывая мои слова, а потом на его лице появилось понимание.
— Раздай мешочки надежным, смелым людям. Я знаю, что не всем нравится мое ремесло, некоторые меня боятся. Конечно, лучше всего, если у каждого дозора будет по амулету, — продолжил я.
— Что нам с ними делать? — спросил Дирт.
Я сложил пальцы в замок и подумал, как бы лучше сформулировать задание.
— В Мибензите осталось много людей, которые виновны в том, что случилось в судную ночь, — сказал я. — Нам нужно найти их. С купцами все понятно, там каждый второй замазан кровью, как и видные городские чиновники. Но мне нужно найти и простых крыс. Тех, кто убирал с арены тела, подметал песок или таскал воду. Незаметных, но необходимых исполнителей.
— Какой приказ, если мешочек станет горячим? — продолжил задавать вопросы Дирт. — Поднимать на копья?
— Нет, просто арестовывайте и приводите ко мне. Тихо, без лишнего шума, — покачал я головой. — А если не получается тихо, то просто разузнать, кто такой, чем занимается, где живет. Придем к нему позже. Мне не нужна резня и лишняя кровь.
— Понял вас, Владыка, — Дирт ударил кулаком в грудь и коротко дернул головой, изображая поклон. — Будет сделано.
— Не сомневаюсь, — ответил я, позволяя наемнику сгрести амулеты со стола самостоятельно в заранее подготовленный для этого мешок.
Люди жаждут возмездия, это желание никуда не делось. Пока же вопрос с поиском виновных раскачивал только отец Симон. После спонтанного факельного шествия к цитадели, святоша притих. Он все еще проводил службы в своем храме, собирал пожертвования. После судной ночи его паства заметно увеличилась, но не критично. По городу ходили разные слухи, в первую очередь о том, что многие в ту ночь слегли — именно те, кто был на улице перед храмом — а некоторые старики вовсе умерли. И пусть все винили магию печати Харла, люди, по своей обычной привычке избегать непонятного, сторонились храма бога Света.
У меня были догадки на тему того, что случилось в ту ночь. Симон был чрезвычайно силен, а магия Света буквально питалась жизнью своих последователей. Отсюда и увечья паладинов, и истязание плоти. Бог Света был жесток и непреклонен, и за каждое свое вмешательство брал очень, очень высокую плату. Вполне вероятно, люди в ту ночь как раз и уплатили установленную пламенным божеством цену.
Но Симон лишь трепал языком и пытался найти крайних. В каждом он видел врага, в каждом — исчадие тьмы. Истеричный и фанатичный, проповедник был готов натравить собак на любого несогласного, и это не имело никакого эффекта. Пока он рано или поздно не укажет на кого-то на самом деле замешанного в создании Уз Крови. Тогда популярность Симона в народе взлетит в небеса.
Я не собирался бодаться с этим демагогом и истеричкой за внимание горожан, у меня были другие методы. Со дня на день в городе будут темные эльфы из Н’аэлора, а вместе с ними приедет и семьсот фунтов серебра от Ирен. Вместо того, чтобы одурманивать людей, я просто их куплю. Голодный сытому не товарищ, а на полный желудок сказки отца Симона звучат совершенно иначе. Так что мне будет достаточно просто выловить максимум причастных к действу в пещерах, а остальных — загнать поглубже в норы, чтобы оставить проповедника у разбитого корыта.