Отец недоумённо смотрел на меня. Право голоса не даст мне полной независимости от рода, её я получу, как только мне будет позволена процедура эмансипации — в шестнадцать, но право принимать решения мне нужно уже сейчас.
Если мелкие вопросы вроде школы, тренировок и прочих прелестей юношеской жизни я мог слушать и проявлять терпение — это было отчасти приятно и даже полезно, то сейчас произошло то, что не терпело покорного ожидания.
— Ты действительно готов к этому? — отец посмотрел на меня поверх линз очков.
Я кивнул.
Он помолчал какое-то время. Наверное, размышлял о чём-то. В те мои пятнадцать я был просто парнем с амбициями, но никогда не стремился принимать решения, не стремился поскорей стать официальным наследником. Я знал, что Айоны меня защитят. Тогда я не знал, что всё, что скоро произойдёт уже запущено. Теперь знал.
— Я не могу пока объявить тебя наследником, — он покачал головой, — но…
— Это подождёт. Мне нужен совет старейшин не для статуса наследника, а для права голоса, — повторил я.
— Хорошо, — отец кивнул. — Сейчас ночь. Утром же я объявлю срочный сбор совета Старейшин.
Глава 7
В эту ночь я плохо спал и встал, как варёный овощ. Разговор с отцом мне не понравился. Что-то явно было не так, но это неуловимое нечто я не мог распознать. Дело не в его Потоке или желаниях — он говорил со мной даже слишком спокойно. Мне стало казаться, что всё происходило не просто из-за изменений в пространстве-времени — на это была ещё какая-то причина и, возможно, не одна.
Отец не отличался излишней жёсткостью, но я готовился к более жёстким мерам с его стороны. Очевидно, что он решил, что Совет разберётся во всей ситуации. Я не верил, что он вот так просто согласился бы дать мне право голоса. Вообще с отцом что-то происходило.
Случалось ли это и в той жизни, я не знал наверняка, но если всё было также, то тогда понятно, почему он не смог удержать род от краха.
В поместье съехались не только старейшины, но и все, у кого уже было право голоса, выдернули даже Юстаса. Я наблюдал из окна, как их встречают и провожают по гостевым комнатам.
Я не готовил речь, вообще старался не думать о Совете, хотя понимал, что мы будем на нём обсуждать. Сняв перчатку, я осмотрел кисть — невнятная стигма телепортации стала похожа на два отражённых друг от друга полумесяца. Значит, телепорт — это только умение, Потоку известно, что это такое, а значит, я не первый. Что за видения у меня были и почему в той кафешке мне показалось, что время замедлилось?
Ответа я пока не находил. Меня волновал ещё один непростой вопрос — почему я не убил Фила сразу? В конце концов, я мог это сделать, когда Оскар выследил его. Мне практически ничто не мешало настигнуть Туми на одной из явок и просто убрать. Но стоило Филу явиться в поместье, как сомнений не осталось.
Камердинер крыла пригласил меня в зал для совещаний.
Я поправил волосы, натянул перчатки и последовал за ним.
Я был рад видеть Мартина — он точно знал всё, как есть. Я принял решение не сообщать всему Совету о своём перемещении, по крайней мере, пока. Где-то глубоко внутри шевелился червь сомнения — мне казалось, что случай с Тоддом на Дне Империи вовсе не был случайностью. Не доверять роду — плохо, но в данный момент я предпочитал перестраховаться.
Отец поприветствовал всех собравшихся и произнёс молитву.
— Истинно так, — повторил я вместе с остальными.
Отец посадил меня рядом с собой.
— И так. Я собрал срочный Совет, чтобы обсудить несколько важных вопросов, — начал он. — Первый из них — право голоса Неро.
— Позволь узнать, почему сейчас и зачем ему право, пока он не стал наследником и даже не достиг шестнадцати лет? — спросил Юстас.
Старичьё пока молчало, только Мартин покосился на военного советника с некоторой долей негодования.
— Вам всем было выслано официальное письмо с разъяснениями о ситуации с Филом Туми, чтобы не тратить сейчас время.
— Скажи, Неро, почему ты принял решение не послушав главу рода, почему настоял на принятии клятвы? Чем ты руководствовался?
Вопрос задал Мартин. На меня уставились абсолютно все. От моего ответа будет по большей части зависеть их решение. Я бы мог сейчас проявить силу, заставить их слушать меня и без права, но я вернулся не для того, чтобы так поступать с собственным родом, а чтобы его спасти.
— Принятие такого решения было компромиссом, — начал я. — Компромиссом между убийством и помилованием того, кто посмел напасть на наш дом. Это акт агрессии, мы имели право на любые действия, клятву, в том числе.
— Клятва была бесчестной, — вставил отец, взглянув на меня. — Я принял её не зная, что ты сделаешь с Филом.
— Я понимаю, но честь не позволит нам оставаться на своём месте, когда все вокруг будут бесчестны, — ответил я.
Старичьё зашепталось, Юстас выглядел крайне напряжённым, дядя Тодд покачал головой.
— Любая прямая агрессия против рода Айонов должна быть наказана, — добавил я. — Отец понимал: давая клятву, Туми перестают быть опасны для нас.
— Ты не думал о последствиях? — снова заговорил Юстас. — Это может привести к политическим неурядицам.
— Думал. Но Туми загнал себя в ловушку, — я взглянул ему прямо в глаза.
Юстас был настроен против меня. Это было видно.
— Я считаю, что времена, когда благородство играло на руку Айонам прошли и время принимать более жёсткие решения, — продолжил я.
Я поймал взгляд Мартина. Он точно знал, что я прав.
— Следующий вопрос, — прадед решил перехватить инициативу. — Прежде, чем мы перейдём к обсуждениям без твоего присутствия. Расскажи членам Совета про родовую магию и новую технику.
Присутствующие тихо загудели. Ещё четверо стариков, Юстас, дядя Тодд, Андрес — глава по финансам, Артур — глава по делам внутренней безопасности.
— Из-за внезапно выросшей пропускной способности Потока и его мощности, я не сразу смог управлять силой, родовая магия была повреждена и пока я не могу ей воспользоваться. Когда на кафе было нападение, мне показалось, что произошло замедление времени, но это был не я.
— Понятно, Мартин кивнул. То есть истинную причину исчезновения родовой магии ты не знаешь?
— Нет.
Чувствовалось напряжение. Когда столько магов находятся в одном помещении и каждый из них сейчас думает о таких делах, Поток каждого можно почувствовать даже на расстоянии нескольких метров. Я взглянул на Тодда, на Юстаса, на Артура. Здесь и сейчас я не мог доверять никому из Совета, кроме Мартина и, только отчасти, отца.
— Когда появилась телепортация?
— Примерно в это же время. Я прошу у Совета помощи в изучении этой магии и поиске материалов, — я слегка склонил голову.
Пусть думают. Пусть пока что видят во мне покорного мальчишку, который только начинает проявлять себя, а потому просить право голоса. Я чувствовал — что-то не так, что-то нечисто.
— Конечно мы поможем, — Мартин улыбнулся. — Я рассматриваю вариант того, чтобы отправить тебя к хрономагам-отшельникам на какое-то время. К тому же, это будет неким видом наказание за самовольные решения.
— Я хочу, чтобы вернулся Мор, — я покосился на отца. — Наставник хорошо меня знает и может помочь.
— Мы подумаем над этим, — коротко ответил отец.
Я не понимал, почему он так противится возвращению Мора. На это есть объективные причины? Или всё-таки нет? Я не присматривался к поведению отца так внимательно раньше, а сейчас мне казалось, что все его поступки были с чем-то связаны. Слишком уж странно он себя вёл. Отвлёкшись на свои мысли, я не сразу услышал, что меня просят покинуть зал для совещаний.
— Надеюсь, что вы примете объективное решение.
Я встал, поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь. Это займёт какое-то время. Я остановился за дверью — не собирался вслушиваться в каждое слово, но кое-какая информация мне всё-таки могла пригодиться.
***
— Я считаю, что право слова сейчас ему ни к чему, — сказал Юстас, как только Неро покинул зал. — Сопляк должен знать своё место. Ему нет даже шестнадцати.
— Этот сопляк принял волевое решение в критической ситуации, — на него пристально посмотрел Мартин.
— Волевое решение может и для нас стать проблемой, — парировал Юстас. — Также, как и Неро, Туми могут найти прорехи в клятве.
— Алан действовал бы против нас даже в случае суда, — ответил Мартин.
— В любом случае, этот поступок жесток и обоснован скорее юношеским максимализмом, разве вы правда считаете, старейшина, что он осознавал последствия? — Юстас развёл руками.
— Сейчас я склонен согласиться с братом, — Хаган перевёл взгляд на Мартина.
— Да? А где ты был тогда, а глава? — тот метнул в него острый взгляд. — Почему зная, чем опасен Фил не укрепил поместье лучше, почему он вообще смог подойти к нашей территории?! — он повысил голос. — Ты, глава, не установил за Филом Туми слежку, зная, что он может прийти за Адорой.
Хаган промолчал.
— Или ты считал, что можно надеяться на Алана? Почему ты вообще допустил эту помолвку?
— Мне не было известно о его психическом состоянии, — Хаган качнул головой.
— Не было известно?! — Мартин слегка привстал. — А где же была внутренняя безопасность. Артур?
— Да, старейшина, — тот кивнул.
— Не нашлось данных о Филе? Совершенно никаких?
— Мы проверяли всё, что могли, но не нашли ни одного намёка на то, что Фил Туми нездоров.
— Это вы все нездоровы! — Мартин всплеснул руками. — Чем вы все занимаетесь? Если в Империи тихо, то можно смотреть на всё сквозь пальцы? Или мне не нужно было отходить от дел а, Хаган?
Голос Мартина был повышенным и крайне недовольным, сейчас все сидящие перед ним виделись ему глупцами. Халатность по отношению ко всему и излишнее благородство Хагана, вот что погубило Айонов, а не прорыв границы.
— Мартин, позвольте сказать, — заговорил Тодд.
— Говори, — он сел, уставившись на внучатого племянника.