ыл всё ещё жив.
Сид лежал на спине и тяжело дышал. Я видел, что его кости сломаны, что органы раздавлены, но я мог ему помочь.
— Я исцелю тебя, — я приложил к его груди. — Если станешь моим санкари, если будет связь.
Сид криво улыбнулся и еле заметно кивнул.
— Мы победили, друг. Я выполнил своё обещание.
Эпилог
Мне пришлось потратить силы, чтобы Сид смог стать моим санкари. Я видел, как исчезают браслеты на его руках и появляются новые. Кость за костью, орган за органом я восстановил его.
Мара подошла ближе и долго всматривалась в меня. Она больше не смотрел на меня, как на врага.
— Ты можешь стать моим санкари, Мара, я останусь здесь. Я верну Ноан к жизни.
Я протянул ей руку, но она покачала головой:
— Время покажет. Я отвезу твоего друга в город.
— К Йоне, — кашлянул Сид.
— Призови меня, как только станет лучше, — обратился я к Сиду.
— Конечно, куда ж я без тебя теперь, — улыбнулся тот.
Он уже смог подняться. Меня тянуло к Абсолюту, но в Ноане я не мог установить с ним связь. Мне нужно было вернуться в Кантан, прежде чем вернуться сюда уже навсегда.
Перемещение далось мне относительно легко. Ощущать себя кем-то новым всё ещё было непривычно, как и смотреть на все свои чувства как бы со стороны.
Попав в Абсолют, я почувствовал Сола и других богов. Я знал где они и кто они, мне не нужно было видеть или слышать их. Я просто знал. «Сол. Я победил. Ноан будет жить». «Знаю», — насмешливая мысль.
Мне нужно было кое-что сделать. Все миры сейчас были передо мной, я мог попасть в любой их них и для этого мне не нужны были порталы. Земля. Мой город. Моя мама. Она сидела на кухне и пила чай. Обычная. Такая, как и всегда. Только в глазах плескалось неумолимое горе.
Я уже знал, что моё тело в какой-то захолустной больнице, в коме. Оксанка в школе, отчим на работе. И всё в их жизни хорошо, кроме мешка с костями, который просто лежит в больнице.
У меня был выход. Хотя я уже не мог вернуться в собственное тело, но я мог быть тем, кто избавит мать от страданий. Я стану неизвестным. Они все забудут обо мне.
Собрав силы, я стирал себя из жизни своих родных. Все воспоминания, вещи и всё, что было со мной связано. Врачи в больнице не найдут документы и не вспомнят, кто я. Для них я буду просто «неизвестный». Мне под силу.
Я убирал каждую частичку воспоминаний о себе и создавал для собственной семьи новую реальность, где были только мама, отчим и Оксанка и никогда не было меня.
Это было сложно, но моих сил хватало, чтобы сделать это. Я не менял реальность Земли, я лишь вычёркивал из неё мою, в общем-то, пустую личность. Маринка, приятели, случайные знакомые — частички меня вымывались из них моей силой просто, не такой уж и большой след оставил я в их душах.
Мне было достаточно того, что я убедился — с ними всё в порядке. Они продолжат жить, как и жили раньше.
«Это больно?» — я услышал Райгара в своём сознании.
«Уже нет», — ответил я. — «Я обещал отпустить тебя».
«Я справедливо отбывал своё наказание, божество», — ответил волк.
«И ты его отбыл, родись вновь, проживи свою жизнь иначе».
Душа Райгара отделилась от меня и растворилась в Абсолюте. Как только подойдёт время, он сможет родиться в одном из миров. Был ещё кое-кто.
«Это опасно», — прозвучал предостерегающий голос Сола.
«Иначе не могу».
Мне нужно было дотянуться до пустоты. Там, среди ничего плутала душа Найта Стверайна. Того, кто подарил мне своё тело, того, кто хотел всё исправить. Проклятия больше не было, и теперь мне оставалось только вытащить Найта из пустоты забытия.
Дотянуться до него было сложно. Боль, о которой я уже почти забыл, скручивала и проникала внутрь меня. Сознание мутнело, но я смог. Смог дотянуться до сгустка энергии и понять.
Древний ритуал и древняя, забытая всеми книга. Попытка Найта исправить положение, избавиться от ноши санкари, отчаяние и невозможная любовь к Ди. Всё это вместилось в маленькую потерянную душу, которая страдала.
«Думаешь, у тебя получится?» — Со уже знал, что я хочу сделать.
«Я попытаюсь».
Я нашёл Рекки, но не явился к ней. Просто наблюдал, но не стал ранить. Душа Найта страдала, но не была искажена. Поместить душу Найта в только-только зародившуюся жизнь в Рекки. Я мог это сделать.
Тебе не будет больно. Ты забудешь всё и родишься вновь. Я дам тебе новую жизнь, смотри — эта женщина станет твоей матерью. Твоя семья в безопасности, мир, который был дорог твоей возлюбленной — тоже.
Ты родишься вновь Найт Стверайн.
Счастливого пути.
Антон Войтов, Агата ФишерИсходная точка
Глава 1
Противный звон в ушах усиливался яркими вспышками и цветными огнями сквозь прикрытые веки. А, нет, цветные огни мелькали вокруг. Разлепив глаза, я задрал голову — похоже на центр Нью-Йорка, или Токио, или Шанхая.
Город, нависающий сверху небоскрёбами, казался совсем незнакомым. Я щурился, стараясь разглядеть место, где находился: стекло и сталь — в лучших традициях современности, гвалт со всех сторон и стойкое ощущение, что всё это мираж — иллюзия воспалённого сознания, ошалевшего от шума и иллюминации.
Этот чёртов шум гипнотизировал, впивался в мозг и притягивал рассеянное внимание. Я крутился на месте, не находя за что зацепиться вниманием.
Неизбежно пришло понимание, что я стою посреди людного проспекта. Совершенно голый. С голым задом… Ну, отлично! Руки машинально прикрыли самое святое. Мотнул головой, стряхивая с лица несколько длинных русых прядей.
Это я где? Так надрался, что оказался в другом городе? Дурацкая мысль пробежала мурашками по коже и немного растормошила. Я дёрнул в ближайший тёмный переулок, резво перебирая замёрзшими ногами. Так, куда же я попал? Ничего не приходило в голову, будто все воспоминания напрочь отбили; а может, и отбили, недаром же с голой задницей посреди города слонялся.
Я выглянул из-за угла: широкий проспект впереди, многоэтажная автострада, сотни людей. Сильно зажмурился, наивно полагая, что картинка изменится. Возможно, это всего лишь затянувшийся сон или галлюцинация.
Ступор потихоньку начал отпускать, а в голове зашевелились догадки — одна лучше другой: похитили инопланетяне? Я нафиг им не упал. Дружбаны пошутили? Им не хватит денег на подобное шоу. Подставили властители мира сего? Да не, я же не мешающийся под ногами честный политик или олигарх, чтобы ради меня заморачиваться такими масштабными приколами.
Продолжая рассматривать город, я старательно оставался в тени. Всё окружающее пространство будто сошло с картинок, где небоскрёбы протыкают светлое от рекламных огней ночное небо, пестрят вывески баров и клубов, проносятся по дорогам глянцевые дорогущие тачки.
Идущие мимо люди выглядели сбежавшими с рэйва или Комик-Кона фриками, мельтешащими перед глазами одеждой кислотных цветов и безумными причёсками.
Так, ладно, надо собраться и сделать вид, что голый я специально. Не знаю. Протест. Против, ну, против вымирания тюленей, например. Глубоко вздохнув, я решительно шагнул из переулка.
Морально я уже приготовился гордо нести своё бледное тело сквозь толпу, как бы всем видом говоря, мол: «Я вне системы! Я борец за… За-а-а… За что-то очень важное». В конце концов, пусть любуются. А что? Нормальная меня фигура — не дрыщ и не жирдяй, даже вон — пресс виднеется. Разве что, бледный, как поганка.
Я расправил плечи и приосанился, но люди не обращали никакого внимания и проходили мимо, даже не удостоив взглядом. Вообще, это место напоминало самый центр Лас-Вегаса, а я сейчас был в там, как проигравшийся авантюрист.
Проиграть в покер всё до трусо́в — это, конечно, обидно. Но самым обидным было то, что даже имя упорно не хотело всплывать в голове. А сколько мне лет? Вроде отмечал недавно то ли двадцать пять, то ли двадцать шесть. Ну, что за чёрт? Тут помню, там не помню. Никогда бы не подумал, что и такое бывает. Уже стало не по себе, а из-за непривычного холода тело начинало подрагивать.
Мысли путались, подкатывала паника, а реакция на происходящее становилась всё более неадекватной. Я тихо хохотнул. Наверное, сейчас я походил на чокнутого наркошу: мокрые, почти до плеч, волосы, налипшие на лицо и шею, и трёхдневная щетина.
— Вот это я неудачно припарковался, — пробурчал я себе под нос и усмехнулся.
Разговоры с собой если и не делали ситуацию понятней, то хотя бы помогали верить в то, что это действительно всё ещё я, а не порождение поехавшей крыши. Но это не точно. Впиваясь холодными каплями в кожу, моросил мелкий и до одури противный дождь.
Я шлёпал по мокрому асфальту, то рассматривая отражения в лужах, то поднимая глаза на чужой город. Вокруг всё так же теснились стеклянные небоскрёбы, взгляд цеплялся за широкие переходы высоко над головой — город казался разделённым на этажи. Всё пространство переливалось и пестрило, экраны и голограммы попадались на глаза, куда ни посмотри.
Опустил голову — шею уже заломило. За всё время, пока шёл по проспекту, на меня обратила внимание только одна девушка и, оглядев непревзойдённый и модный «костюм Адама», хихикнула.
Дрожь продолжала бить, и я решил, что это адреналин сыграл злую шутку, заставив мозг отчаянно работать на грани эйфории, хотя, по сути, я был готов забиться в тёмный угол и просто взвыть от безумия, творящегося вокруг.
Метнувшись меж разноцветной толпы, передо мной завис дрон: небольшой серый корпус, два массивных винта, прикрытые полупрозрачной защитой; прямоугольный экран и линза камеры.
Я хмыкнул. Дрон гудел и не двигался. Через пару секунд тот ослепил меня короткой вспышкой зелёного света и проговорил что-то на чужом языке. Какую абракадабру только что отчеканил дрон, было совершенно непонятно.
— Чего?
Медленно и чётко, тот повторил всё то же самое, что и в первый раз.
— Ничего не понял. Но очень интересно.