— Ты все поняла? Я сейчас поговорю с ректором и твоим куратором.
— Сидеть в Академии, никаких северных мальчишек, — бодро отрапортовала я.
Разговор перешел в уже известную стадию, когда от меня требовалось только изображать готовность сделать все, что скажет отец. Правда, на этот раз он явно сомневался в моей искренности. Потому что натворить я успела… много. И это он знает далеко не все.
Но все же он махнул рукой, отпуская меня на занятия. Я вылетела из кабинета, попутно пристегивая Мистивир к поясу и одновременно пытаясь понять, что сделать со шкатулкой. За первым же поворотом я обнаружила куратора. Больше в коридоре никого не было, и я остановилась перед ним.
Вестейн заглянул мне в глаза и нахмурился:
— Все в порядке?
Я неопределенно пожала плечами. Пока мне было трудно разобраться в том, что я чувствую. Признание отца, угрозы отца, подарок Гольдберга…
Куратор в этот момент заметил шкатулку в моих руках и нахмурился:
— Что это?
— Подарок, — кисло сообщила я.
— Им обычно радуются, — негромко заметил Вестейн.
Вместо ответа я показала ему герб на крышке. И тут же пожалела об этом — синие глаза словно подернулись льдом.
— Выброшу во время сегодняшней тренировки, — с улыбкой сказала я. — Мы же летаем на байлангах, верно?
Но тут куратор заметил торчащий из-под шкатулки конверт и строго спросил:
— Письмо от него же?
— Да, — поморщилась я. — И сегодня мне надо сочинить балладу в ответ, потому что предыдущий показался отцу слишком коротким.
Поразмыслив, Вестейн протянул руку и потребовал:
— Отдай пока мне.
Я прижала шкатулку с конвертом к груди и подозрительно спросила:
— Зачем?
— Во избежание глупостей с твоей стороны, — ответил он. — Отдавай.
— Да не буду я ничего с ними делать, пошутила, — пробормотала я.
Но шкатулку и письмо отдала. Даже как-то на душе полегчало после этого… А Вестейн спрятал их за пазуху и невозмутимо произнес:
— Напишешь ответ при мне, после ужина, в библиотеке. Тебе все равно теперь две недели каждый день переписывать правила.
Я изумленно вытаращила глаза.
— Две недели, — повторил Вестейн.
Возмущение на моем лице было столь явным, что куратор возвел глаза к потолку. А затем, оглядевшись, приблизился и прошептал мне на ухо:
— Если я не назначу тебе наказание, это будет выглядеть странно.
Он тут же отступил в сторону, и я нехотя кивнула. А затем вспомнила, что и сама собиралась в библиотеку. И раз уж наши отношения с куратором стали такими сложными… Возможно, мне удастся увильнуть и поискать сведения про кольцо, которое подарил мне Бакке. Это меня воодушевило, и я шла на занятия уже в приподнятом настроении.
В классе меня ждали вопросительные лица парней. Я махнула рукой, показывая, что ничего страшного не случилось, и заняла свое место. По лицу Чейна промелькнула тень. Я одарила его язвительной улыбкой и устремила взгляд на доску.
Отработка у Бакке прошла без сучка, без задоринки. Пока я мыла полки, старик добродушно читал мне мораль. А когда мне доверили варить зелье мгновенного слияния, перешел на байки о том, как в Академии училась моя бабуля. К концу его рассказа я начала понимать, от кого мне досталась неуемная тяга к приключениям на свою пятую точку.
На ходу дожевывая бутерброд, выданный алхимиком, я помчалась в загон. Меня ждала первая тренировка на байлангах, и я не могла подавить внутренний трепет. А вот Стужа ничего подобного не испытывала. Собака спокойно дремала под навесом в тот момент, когда я пришла. Но когда я позвала ее за собой, охотно вышла из загона. Я чувствовала, что ее радует возможность размять лапы и крылья.
А за воротами я обнаружила сюрприз. Ингольф, насупившись, сидел чуть в стороне. А Чейн направлялся к нам, и в руках он что-то держал.
Глава 14. Прикоснуться… к знаниям!
Я остановилась у плеча Стужи и напряженно наблюдала за ним. Собака почувствовала мой настрой и оскалилась. Чейн даже не сбился с шага, только фыркнул и молча протянул мне… книгу. Довольно тонкую, в серой кожаной обложке.
Я не спешила принимать подарок, и парень рыкнул:
— Что встала? Бери! Куратор Ааберг велел передать это тебе.
— И что же это? — подозрительно спросила я.
— Открой и увидишь, — процедил парень. — Тебе это не поможет, правда. Нам всем не поможет.
С этими словами он сунул книгу мне в руки и направился прочь. Ингольф последовала за хозяином.
Я проводила их напряженным взглядом, а затем начала рассматривать обложку. Позолота с букв давно стерлась, а шрифт был старым и вычурным. Поэтому я не сразу разобрала название.
— Кар… та Лаби…рин…та…С… Стужи? Карта Лабиринта Стужи?!
Я распахнула первую страницу и прочла вслух:
— Самая полная карта Лабиринта Стужи, составленная Рангбьерном Ольсоном по приказу Его Светлейшества Правящего герцога Зигварда Найгерда. Ого!
Стужа без особого интереса обнюхала учебник и направилась к плацу. Я шагала рядом с ней, на ходу разглядывая рисунки в книге. И не переставала удивляться тому, что Чейн принес мне что-то полезное. По приказу куратора, но все же!
У края плаца пришлось оторваться. Там уже собралась вся группа. Парни проверяли упряжь байлангов. Я хотела подойти к Эйнару и Сигмунду, но Стужа выразительно толкнула меня носом в спину. Ей не терпелось оказаться впереди. Рядом со Свейтом — куратор вместе со своим псом как раз приземлились на другом краю плаца.
Пришлось идти вперед. Вестейн спешился и подошел ко мне. Его лицо оставалось невозмутимым. Свейт и Стужа обнюхивали друг друга, приветливо помахивая хвостами. Я чувствовала устремленные в спину взгляды.
Вестейн заметил книгу в моих руках и сказал:
— Чейн уже передал ее тебе? Отлично. У тебя есть два дня, чтобы выучить карту.
— Два?! — ужаснулась я.
— Состязания скоро, — напомнил куратор. — Всадник байланга, который стоит за спиной вожака, обязан знать Лабиринт как свои пять пальцев.
— А можно я на знания Стужи положусь? — малодушно спросила я.
Необходимость сидеть и разбираться в картах меня совсем не прельщала. Но Вестейн смотрел на меня так укоризненно, что я пробормотала:
— Ладно, ладно. Выучу.
Обещанием он остался доволен и крикнул:
— В седла!
Я вскарабкалась на спину Стужи и сунула книгу в седельные сумки. После этого я поймала себя на том, что с тоской разглядываю спину куратора. Все-таки по нашим совместным полетам я немного скучаю…
“Я не хуже Свейта”.
В мыслях Стужи проскользнули нотки обиды, и я поспешила заверить собаку, что она красавица и умница. Да и тоскую не по возможности летать на другом байланге, а по необходимости при этом быть почти в объятиях его всадника.
Эта мысль вызвала у Стужи еще больший скепсис. Я уловила очередные нотки неприязни к Весту и мысленно спросила:
“Чем он тебе не угодил?”
В этот момент Свейт распахнул крылья и первым оторвался от земли. Я вцепилась в луку седла. Стужа прыгнула в воздух, отращивая крылья уже в движении. Только после этого собака соизволила мне ответить:
“Он пытался меня убить”.
Я нахмурилась. Неужели она о том, как Вестейн атаковал ее в первый день? Но Мистивир защитил нас. Да и куратор сделал это, потому что испугался за меня.
“Дважды”, — добавила Стужа.
Сначала я опешила. Дважды? Когда? И только потом догадалась — эти двое уже встречались в Лабиринте.
“Твой друг опасен,” — недовольно подтвердила моя пушистая красавица.
Дальше мне стало не до расспросов. Байланги выстроились ровным клином, и вслед за Свейтом поднимались все выше. Часть псов отстала, даже Ингольф. После этого я старалась дышать медленнее и не смотреть вниз. Пара байлангов взмыла под обака, а затем резко спикировала вниз.
Ветер свистел в ушах. Оказалось, что на спине своего байланга нестись на острые скалы захватывающе прекрасно. А еще я обнаружила, что остальным псам далеко до маневренности Стужи. А уж до Свейта — как до звезды.
Сначала мне показалось, что тренировка будет легкой — псы носились между скалами, подчиняясь командам Свейта. Мне оставалось только держаться. Но затем куратор собрал группу на одном из карнизов и начал раздавать задания. Теперь управлять байлангами приходилось нам самим. И тут я сразу ощутила свою неопытность. Несмотря на помощь Стужи, после тренировки из седла я выползла. Голова гудела. Мысль о вечернем бдении в библиотеке вызывала тошноту.
За ужином я еле ковырялась в еде. Парни смотрели на меня с пониманием и сочувствием. Эйнар понимающе спросил:
— Плохо, да?
Я кивнула и поморщилась. Голова на это движение отозвалась болью. Остатки аппетита сбежали. Я решительно отодвинула тарелку, и Сигмунд спокойно посоветовал:
— Сходи к куратору. У него наверняка есть лекарство.
— Наказание у него есть, — буркнула я. — Ночное бдение в библиотеке.
— Ну так думать головой иногда нужно, прежде чем что-то делать, — фыркнул Чейн.
Я метнула на него сердитый взгляд, но ничего не ответила. Вместо этого я пожелала всем спокойной ночи и отправилась в библиотеку.
В снегу возле входа меня ждала собачья идиллия. Стужа и Свейт лежали бок о бок. Байланги искренне наслаждались обществом друг друга. Я им даже позавидовала. Вот у кого никаких условностей. С этой мыслью я переступила порог библиотеки.
Внутри меня ждала полутьма. Свет горел только за ширмой, где любил сидеть Вестейн. Я закрыла дверь и повесила плащ на крючок. А затем медленно пошла вперед.
Куратор с мрачным видом разглядывал колье. Я деликатно прокашлялась. Вестейн вздрогнул и тут же захлопнул крышку шкатулки.
— Садись, — невозмутимо приказал он.
На столе уже лежал знакомый пухлый конверт, стопка чистых листов и письменные принадлежности. А рядом с ними стояла кружка, от который поднимался горячий пар.
— Что это? — спросила я, подозрительно принюхиваясь к содержимому.
— Лекарство, — ответил Вестейн. — Обычно первый раз командовать байлангом в течение долгого времени тяжело. Пей.