Но с каждой перевернутой страницей таяли шансы найти кольцо. Страницу с послесловием автора я перелистывала с чувством глубокого разочарования. Но тут же обратила внимание на листок, вложенный к самый конец книги. Это оказался карандашный набросок. Линии были небрежными, будто художник очень торопился. Но я без труда узнала кольцо, которое теперь украшало мой палец. Точнее, набросок изображал два таких кольца. На втором черные камни были расположены реже. Подпись под рисунком была короткой, и я прочла ее вслух:
— Парные кольца Халлы Найгерд. Камни вынесены из Сердца Лабиринта, заряжены от родового источника Правителей Севера. Свойства — неизвестны. Уровень магической силы — неизвестен. Возможно, неудачный эксперимент и сила отсутствует.
Я отложила листок и разочарованно вздохнула. Йоран попытался меня подбодрить:
— Если свойства неизвестны, это не значит, что их нет.
— Если бы они были, она не стала бы дарить его Бакке, — возразила я. — Ладно… Буду носить в память о бабушке. Правда, иногда оно светится. Но может быть, это ничего и не значит.
— Значит хотя бы то, что в тебе есть родовая магия, — сказал Йоран, откидываясь на спинку стула.
Я неопределенно пожала плечами. А страж внезапно продолжил:
— Забери листок.
Я удивленно посмотрела на него и скептически спросила:
— А за это в вашей Академии разве не полагается еще какое-нибудь наказание?
— За то, о чем никто не знает, наказание не полагается, — наставительно произнес Йоран. — Будет лучше, если никто не узнает о том, что ты носишь артефакт своего рода. Во всяком случае, пока.
Я послушно убрала листок за пазуху и с надеждой спросила:
— Раз Вестейна нет, я могу идти?
Йоран горестно вздохнул:
— Нет. Этот паршивец поручил мне рассказать тебе пути обхода Сердца Лабиринта. Но тратить на это полночи я не собираюсь. Так что давай, записывай. И запоминай, завтра спрашивать будут уже с тебя, а не с меня.
Настал мой черед испустить горестный вздох. После этого я придвинула к себе бумагу и сообщила:
— Слушаю вас внимательно, господин учитель.
Страж прокашлялся и начал рассказывать:
— Итак, самые частые конфигурации стен Западного края Сердца…
Йоран не обманул и отпустил меня через пару часов. Я заглянула к Стуже и долго гладила ее белую шерсть, прежде чем отправится к себе.
Среди ночи я внезапно почувствовала Свейта. Проснулась и поняла, что пес сейчас устраивается в загоне. Причем не своем, а под крылом у подруги. Было странно ощущать эти лениво-влюбленные мысли байлангов.
“Спи, у нас с Вестейном все хорошо,” — сообщил пес.
Эта фраза подейстовала лучше снотворного. В следующий раз я открыла глаза уже утром. Мистивир ткнул меня в бок и прислал мысль:
“Вставай. Надо готовиться к состязаниям. Осталось мало времени”.
То есть он теперь мне будет по утрам нотации читать, да?
“Пока не выйдешь замуж, буду присматривать, — заявил меч. — В Лабиринте будет сложно. Нужно со всех сторон тебя обезопасить и ручки загребущие поотрубать всяким там Кронам и Чейнам.”
Я усмехнулась в ответ:
— Если б еще было можно. Но подстраховаться стоит…
И в этот момент я поняла, что даже знаю, как.
Свою идею я продолжала обдумывать по пути на завтрак. Она была так заманчива, что я почти не чувствовала горечь утреннего супчика. Краем уха я слушала разговоры за столом. День, когда нам предстояло войти в Лабиринт Стужи, приближался. Я успела понять, что для Севера эти состязания были важным событием. Не удивлюсь, если среди аристократов принято делать ставки.
Во всяком случае, Гест с Нильсом ожесточенно спорили о том, кто возьмет победу на четвертом и пятом курсах. Как я поняла, группа Хеймира в прошлом году уступила кому-то, и у парня последний шанс отыграться. Состязания их курса обещали быть жестокими. Но прошлая группа Вестейна была трехкратным победителем, так что и на нашем курсе стоило ждать нешуточной борьбы.
Обещания Крона не оставляли сомнений в том, что победу придется вырвать зубами.
Пока мы шли на тренировку, я сообразила, что не знаю о Лабиринте кое-что важное. Последние дни в мою голову так старательно запихивали знания, что спросить об этом я просто-напросто забыла. К счастью, рядом были друзья, которым известно больше меня. Поэтому я повернулась к Сигмунду и спросила:
— А в Лабиринт запрещено брать зелья?
— Не совсем, — ответил друг. — Брать можно. Только количество ограничено. Две склянки на человека. Заживляющее и восстанавливающее считается. Поэтому сама понимаешь, приходится делать выбор в пользу лечебных снадобий, а не защитных или атакующих.
Я задумчиво кивнула и больше ничего спрашивать не стала. Две склянки на человека… Значит, взять придется то, что, скорее всего, пригодится. Эйнар неуверенно добавил:
— И что брать, решает куратор.
— Значит, с куратором и поговорим, — ответила я многозначительно.
Вестейн ждал нас на плацу. Пока все занимали свои места в строю, я украдкой разглядывала куратора. К счастью, никаких повреждений я не заметила. Оставалось полагаться на слова Свейта. Неужели Крон задумал все это для того, чтобы проверить мою руку? К счастью, пока я смогла развеять его подозрения. Может, хоть на время оставят в покое меня и Веста. Пока не придумают новую пакость.
После тренировки я продолжила допрашивать своих товарищей:
— А что насчет артефактов? Артефакты можно брать в Лабиринт?
Сигмунд мотнул головой:
— Там не работают артефакты. Даже кольца перемещения работают непредсказуемо. Поэтому разрешено пользоваться только магическими клинками.
Я покосилась на кольцо и молча кивнула. В этот момент мы как раз соединились с толпой других адептов, и я заметила тех, кто мне был нужен. Хеймир и Тира шли чуть позади своей группы, держась за руки.
— Догоню вас позже, — бросила я парням и решительно направилась к старшекурсникам.
Стоило мне приблизиться, как они прервали разговор и выжидающе посмотрели на меня. После обмена приветствиями я пошла рядом, и Хеймир с легкой долей иронии в голосе спросил:
— Снова будете секретничать? Мне уйти?
Но я мотнула головой:
— Нет. У меня дело к тебе.
Я замедлила шаг, и парочка последовала моему примеру. В глазах Тиры промелькнуло любопытство. Я огляделась и негромко произнесла:
— Помнишь, ты обещал мне место в ложе на состязаниях?
— Разумеется, — удивился Хеймир. — Но ты же идешь в Лабиринт, разве нет?
— Иду, — подтвердила я. — Но твои планы это не меняет, верно? Ты будешь наблюдать?
— Верно, — подтвердил он. — И даже делать ставки. А что?
Я безмятежно улыбнулась и сообщила:
— Придумала, что хочу получить взамен. Мне нужна от тебя одна услуга.
— Какая? — тут же посерьезнел Хеймир.
— Хочу, чтобы ты кое-что с собой взял тогда, когда отправишься смотреть состязания нашего курса.
— Допустим, смогу. Что именно?
— Расскажу ближе к делу, — пообещала я. — И учти — оно немаленькое и тебе придется это прятать. Как — твои проблемы.
Глаза Тиры удивленно распахнулись, а Хеймир невозмутимо кивнул. Я распрощалась с ними и помчалась догонять друзей. Только бы теперь все получилось…
Вечером, в библиотеке, я довольно легко уговорила Вестейна заменить часть зелий отряда на мои собственные наработки. Со стороны это выглядело безумно рискованно. Но его доверие меня порадовало, и в комнату я летела как на крыльях.
Остатка недели мне хватило, чтобы решить, какие зелья пригодятся, и достать недостающие ингредиенты. Варить пришлось ночью — наказания и подготовка к состязаниям загрузили меня по самые уши. Для алхимических экспериментов я выбрала вечер пятницы. В субботу меня ждала дополнительная тренировка на байлангах, но куратор не зверствовал и поставил ее в полдень.
Ночь я провела за приготовлением зелий, и в постель отправилась только к утру. Поэтому была возмущена до глубины души, когда на рассвете меня разбудило прикосновение к плечу. Над головой раздался подчеркнуто бесстрастный голос куратора:
— Анна, просыпайся. Тебя ждут на дальнем плаце.
Я разлепила веки и удивленно воззрилась на Вестейна. Комнату освещали рассветные лучи. На кураторе был черный костюм для полетов. Вернулся с ночного облета?
— Вставай, я должен отвести тебя на Дальний плац, — повторил он.
— Зачем? — сонно пробормотала я. — Тренировка же в полдень!
— Планы изменились. Вставай, я буду ждать тебя у крыльца.
С этими словами он вышел из комнаты. Я кое-как соскребла себя с постели и направилась в ванную. Больше всего мне хотелось рухнуть обратно на матрас и уснуть, но вместо этого я натянула форму для полетов и послушно спустилась к Вестейну.
Он оглядел меня с ног до головы. Легким прикосновением поправил мой воротник, затем отвел от моего лица белую прядь волос.
— Идем, — кивнул он.
Я послушно спустилась за ним с горы. Ждала, что мы повернем к загонам, но куратор повернул к плацу. На полпути я спохватилась, что не позвала своего байланга. Да и Вест как будто не на Свейте прилетел. Подозрительно…
Вестейн как будто прочел мои мысли.
— Не буди байлангов, — предупредил он. — Мы только вернулись из облета, пусть Свейт отдохнет.
Я кивнула и продолжила шагать за куратором. Спать хотелось ужасно. Только этим можно было объяснить тот факт, что я не задала ему больше ни одного вопроса. Когда впереди показалась пропасть, Вестейн остановился и сказал:
— Иди, тебя ждут.
Я непонимающе посмотрела на него, а затем перевела взгляд на плац. Сначала я увидела прекрасную белую собаку, которая растянулась на снегу. И только после этого заметила рядом с ней всадницу. Летный костюм на ней был жемчужно-белым, а длинные волосы сияли, как снег.
Я повернула обратно, прежде чем сообразила, что делаю. Но Вестейн поймал меня за плечо и прошептал на ухо:
— Не глупи. Она прилетела сюда, чтобы поговорить с тобой.
— С кем угодно, только не с ней! — прошипела я.