— Мне твой парень даром не нужен, — заверила я. — Ты одна никак не хочешь этого понять.
— Он после Лабиринта только на тебя и смотрит, — выпалила Ида.
Она произнесла это с таким отчаянием, что мне даже стало ее немного жаль.
— На балу он был с тобой, — напомнила я.
— Это ни о чем не говорит. Ты вон с куратором танцевала.
Тут я не нашлась, что ответить и пожала плечами. Ну не говорить же ей, что я влюблена в куратора по уши, и вчера в это же время мы целовались в загоне у Стужи…
— А тебя герцог Скау все равно выдаст замуж за другого, — едко продолжила Ида. — Так что оставь северных парней в покое.
Я не выдержала и закатила глаза:
— Ты о чем-нибудь, кроме парней и удачного замужества, можешь думать?
Ида подалась вперед и процедила:
— Тебе не место на Севере.
Холод внутри меня откликнулся на эти слова и начал расползаться по телу. Я снова почувствовала, как леденеют кончики пальцев. Глядя ей в глаза, я четко проговорила:
— А тебе — среди стражей. Ты учишься здесь охранять границы империи и своего герцогства, а не пакостить. Но последнее у тебя явно получается лучше.
С этими словами я обошла ее по расчищенной части ступенек и начала подниматься. Отповедь удивила меня саму. Яростное шипение за спиной сообщило, что слова достигли своей цели. Но Ида подозрительно спросила о другом:
— Ты там больше не живешь. Зачем пришла?
Не хотелось давать ей лишний повод для злорадства. Но легенду стоило поддерживать, и я бросила:
— Медитировать. Отбывать наказание.
И начала быстро подниматься по лестнице, не оглядываясь. Можно было не сомневаться, что Ида растрезвонит об этом на всю Академию.
“Станешь правительницей — перестанут вякать”, — неожиданно подал голос Мистивир.
Я только вздохнула в ответ. Пока до правительницы мне — как до звезды.
“Крылья байланга и твоя кровь вознесут на любую высоту”, — пафосно ответил меч.
Спорить с ним я не стала. Холод внутри медленно засыпал. К тому моменту, когда я перешагнула порог домика, магию озера я больше не чувствовала.
Карцер был пуст. Ключ торчал в замке, и я заперлась изнутри.
— И где здесь тайник? — спросила я у Мистивира.
Меч вылетел из ножен и медленно поплыл к дальней стене. Черный камень в основании вспыхнул. Я направилась вслед за ним, и едва не упала, когда половица под ногой растворилась, обнажая небольшую прямоугольную нишу. Я вытащила тетрадь в толстой кожаной обложке, и половица тут же вернулась на место, а клинок — в ножны.
Вестейн снова позаботился — оставил мне закладку и расстеленный коврик, на котором я тут же устроилась. Страница начиналась с нужного места:
“… За сутки, что мы не виделись, Анитра ужасно сдала. Девчонка потеряла мать, и вот теперь вынуждена принять корону и нового мужа. Если бы не платье и обруч на голове, я бы не узнал ее. Не только лицо, как будто даже походка ее стала другой, движения ослабли. Она всегда умела держать осанку, а теперь она сгорбилась на кресле Правительницы. Как будто за ночь ее окончательно что-то сломило.
Сначала это дало мне надежду. Я был уверен, что Анитра, как и все юные девицы, предпочла бы молодого мужа. Но ее мать всегда смотрела в сторону нашего рода и жалела, что мой брат погиб так рано. Раз она выглядит расстроенной, наверняка сделала выбор в пользу долга.
Но затем она произнесла имя Рихарда Найгаарда.
Мне совсем не понравился его взгляд. Не торжествующий, нет. Будто он точно знал, что скажет новоиспеченная королева. И принял это как должное…”
Я перечитала отрывок несколько раз. Вестейн подчеркнул фразы “за сутки” и “принял как должное”. На всякий случай я пробежалась глазами по предыдущей и следующей страницам. Там обнаружился еще один занятный факт. За день до итогового решения оба претендента на руку и сердце юной правительницы прибыли во дворец. Были удостоены личной аудиенции, по очереди. И первым был вовсе не Найгаард, а отец Веста.
Описанием бала автор дневника пренебрег, зато порадовал парой проказ сына. Ужасно хотелось узнать что-то о детстве Вестейна. Но я не была уверена, что мне дозволено прочесть все. Поэтому я с трудом оторвалась от чтения и отложила тетрадь.
— Изменилась за сутки, — вслух пробормотала я. — Принял это как должное. Видимо, Найгаард во время своей встречи с Анитрой что-то сделал с ней. И что-то довольно редкое и сложное, если никто за это время не смог обнаружить подвох.
Мистивир согласно завибрировал, а я продолжила рассуждать вслух:
— Но с другой стороны, потеря родителей, сложный выбор, который определит судьбу герцогства, давление со стороны аристократии… Тут хочешь не хочешь, сломаешься.
Я поежилась, и только после этого спохватилась, что первый раз сочувствую своей матери. Развить эту мысль я не успела. За дверью раздались шаги. Я инстинктивно замерла и затаилась. Но мне показалось, что неизвестного интересует вовсе не карцер…
Глава 10. Вестейн делает ход
Вестейн
Тренировка прошла, как обычно, и адепты отправились на занятия. Вестейн старательно любовался далекими шпилями академии, украдкой бросая взгляды на спину своей ученицы. Переселить ее к Тире было отличной идеей. Теперь Анна все время на виду и все довольны.
И вроде бы ничего не изменилось. Их ждали такие же тренировки и редкие свидания в загоне байлангов. Но когда девушка скрылась из виду, Вест поймал себя на мысли, что Анна давно ничего не нарушала. И если неприятности перестали валиться на голову его ученицы, пора придумать новые самому… Хотя бы для того, чтобы девушку можно было с чистой совестью наказывать серией бдений в библиотеке. И снова проводить каждый вечер вместе, как до Лабиринта.
А еще почему-то безумно раздражала сама мысль о том, что Анна живет не на горе. Точнее, не в его комнате, не на его территории. Далеко от его источника. И всего, что могло быть после погружения… Возможно, причиной было то, что девушка уже бывала там. В ней уже жила его магия, и это грело душу. Но сердце требовало вернуть ее на свою территорию.
Нужно было возвращаться, и Вестейн медленно побрел в общежитие. Но вместо того, чтобы войти через главный вход и отправиться в комнату, куратор направился в другую сторону. Ноги сами принесли его на задний двор.
Тайный ход открылся, повинуясь магии рода. Вестейн медленно поднялся по лестнице. Но вместо того, чтобы выйти к своей комнате, остановился на узкой лестничной площадке и повернулся в другую сторону. Пальцы сами нашарили нужные выемки, капелька магии… Белые искры пробежались по источнику, и часть стены растворилась.
В небольшой нише вспыхнул свет. На белом бархате лежали две снежно-белые повязки, на которых было вышито багровое древо. Та, что поменьше, была украшена жемчужными нитями. Свадебные. Чтобы все знали — судьбы молодоженов связали кровь и магия севера. Магия байлангов и выбора…
На руке Анны это должно смотреться великолепно.
Вестейн долго, с чувством удовлетворения, разглядывал повязки. Наконец, он закрыл тайник и отправился к себе. Там он быстро достал письменные принадлежности, а затем ровным почерком вывел заглавие:
“Господину Луди Тулуну, Дракону земли третьей силы, советнику его Величества Императора…”
Пришлось тщательно подбирать слова, но куратор справился с письмом довольно быстро. Белый лист бумаги перекочевал в такой же белый конверт. Вестейн поставил оттиск родовой печати, а затем сунул конверт за пазуху и отправился к Йорану.
В комнате друга царил хаос. Стандартная кровать была завалена бумагами, в уголке сиротливо ютилась сложенная аккуратной стопкой форма куратора. По письменному столу ровным слоем были разложены книги. Пара стопок украшала чайный столик.
Хозяин комнаты восседал в кресле. Появление младшего товарища его явно удивило. Светлые брови поползли вверх, а затем Йоран напрягся:
— Ничего, — успокаивающим тоном сказал Вест, запирая дверь.
После этого он опустился в кресло напротив друга и протянул ему конверт.
— Что это? — не понял Йоран.
Куратор ответил:
— Кажется, у тебя были знакомые в Академии Драконов Востока. Можешь переслать им с просьбой передать Луди Тулуну?
Йоран заворчал:
— Ну, в Академии Привратников Юга у меня связи весомее… Боишься, что твою почту перехватят?
— Обязательно перехватят, — серьёзно ответил Вест. — они же ждут, что я буду писать тайной “возлюбленной”.
— … даже не подозревая, что эта возлюбленная строчит конспекты у них под носом, — подхватил друг и сунул за пазуху конверт. — Перешлю сегодня. Но дальше… Не обещаю, сам понимаешь. В руки надежнее.
— Тулун вернулся в Пурпурный город. Туда можно попасть только по личному приглашению императора. Но вероятность того, что кому-то из нас пришлют пурпурный конверт, крайне мала. Придется действовать самому. Время работает не на нас. Анна… Боится этого замужества и уже пыталась свести маскировку.
Йоран усмехнулся:
— Отчаянная… И ты сней становишься таким же. А ведь я обещал твоему отцу, что сберегу твою голову. И вот из-за беловолосой красотки ты суешь ее в петлю.
— Я возвращаю роду его былые привилегии, — возразил куратор. — И борюсь за ту, которую мне предназначила судьба. И эта же судьба вывела ее в самое сердце Лабиринта.
Йоран вздохнул и откинулся на спинку кресла. А затем произнес:
— Надеюсь, твоя задумка выгорит. Ох, идешь ты по краю, Вест…
— Больше ничего не остается, — ответил куратор. — Кроме того, советник императора был очень внимателен к тому, что я рассказал ему о Севере. И Анна сумела его зацепить. Дурно пахнущая история получения власти Найгаардами его точно заинтересует. Как и то, что Анна — наследница двух Правящих родов, Севера и Запада.
— Еще и облет, — посетовал Йоран, сдвигая в сторону книги. — Найгаард наверняка глаз вас не спустит.
— Спустит, — спокойно ответил Вест. — Мы с ним не полетим. Анна должна получить возможность поговорить с матерью.
Брови Йорана снова поползли вверх: