Вестейн задумался, а я шепнула:
— Пойду за Чейном. Нужно понять, что это за штука. Но я пока не придумала, как нам доказать наличие амулета.
Но куратор придержал меня за локоть и задал самый главный вопрос:
— Как ты это почувствовала?
Я заглянула ему в глаза и призналась:
— С помощью магии, которую принесла из Лабиринта.
Вестейн задумался. Я осторожно шевельнула локтем, намекая, что меня ждет Чейн, да и герцогиня сверху видит наши перешептывания. Мой куратор нехотя разжал пальцы и отступил на шаг. А я поспешила к Чейну.
Парень одарил меня ироничным взглядом и спросил:
— Посекретничали?
— Не твое дело, — огрызнулась я.
Чейна это ничуть не смутило. Он улыбнулся еще шире и сказал:
— Я бы давно мог выдать вас, если бы хотел.
На языке вертелось: “Может, уже и выдал”. Но я промолчала. Подтверждать его предположения не хотелось даже так.
Я обогнала его и пошла вперед, внимательно оглядывая стены ущелья. Здесь они были почти голыми, только в дальнем конце ущелья громоздились валуны, которые вызывали смутную тревогу. Поэтому я приближалась к ним медленно. Стужа зарычала первой, затем к ней присоединился Ингольф. Мы с Чейном замерли, разглядывая испрещенные бурыми полосами камни.
На миг мне показалось, что Мистивир собирается мне что-то сказать, но затем присутствие меча исчезло.
— Что это? — напряженно спросила я, не отрывая взгляд от странного рисунка.
Чейн мрачно предположил:
— Похоже, магия горцев. С помощью ритуалов и артефактов они договариваются с горными тварями. Наверное, здесь случилось нечто подобное.
— Оно опасно для нас?
— Если ты не чуешь горных тварей, скорее нет, — пожал плечами Чейн.
Я сделала шаг вперед и первой медленно приблизилась к ближайшему камню. Узор на них был странным, и я долго его разглядывала. Уснувшая было магия озера снова встрепенулась. Подчиняясь инстинкту, я протянула руку, чтобы коснуться линий пальцами, но Чейн перехватил мое запястье.
— С ума сошла? — выпалил он. — И у тебя рука ледяная.
Я вырвала запястье из его хватки и скрестила руки на груди. Чейн подозрительно посмотрел на меня, а затем мрачно заявил:
— Только не понимаю, как нам от них избавиться. Если я правильно помню, линии нельзя трогать, нужно уничтожить основу, не касаясь их. Мне не хватит силы разрубить камень…
— Мистивиру хватит, — ответила я, складывая жест призыва оружия.
Клинок послушно вылетел из ножен. Я чувствовала, что он доволен и моей смекалкой и тем, что ему предстоит работа. Холод на пальцах начал утихать, и я без труда сотворила следующий жест. Два сверкающих дубля возникли в воздухе, и клинки один за другим вонзились в ближайший валун. Они вошли в камень, как в мягкое масло. Стоило на поверхности появится трещинам, как знаки чужеродной магии начали исчезать.
Только в этот момент я заметила, что Чейн тоже приготовил оружие к бою. И теперь его клинки парили в воздухе так, чтобы прикрывать меня со спины. А сам парень занял позицию, чтобы еще и на валуны поглядывать. Чейн защищает меня? Даже не верится…
— Дальше, — приказал он. — Если почуешь какую-нибудь тварь, говори.
Я не стала медлить и направила Миста к остальным валунам. Он расправился с ними довольно быстро, но я чувствовала себя так, словно потратила половину магии разом. Голова на миг закружилась от усталости, когда я вернула клинок в ножны и посмотрела на Чейна. Он тоже убрал оружие и удовлетворенно кивнул:
— Пойдет. Кажется, именно этого от нас и ждали.
— Чего? — не поняла я.
— Командной работы, — усмехнулся парень. — Мои знания и твой меч. Точнее, древний меч Аабергов. Хотя… все, что принадлежало Аабергам, уже почти твое.
Чейн одарил меня наглой улыбкой и отвернулся, а я зашипела ему вслед. Возражать не хотелось. “Аааберги” и “почти твое” грели душу. Но нельзя же показывать ему свои слабости! Или пора признать, что для этого парня они слишком очевидны.
“Хочешь я его укушу?” — спросила Стужа.
Но я погладила белую морду и отказалась. Чего же добивается Чейн? Будет шантажировать? И о чем же он попросит меня на этот раз?
Когда я подошла к куратору, возле него уже стояла правительница. Она довольно кивнула:
— Отличная работа. В седла!
По лицу Веста я поняла, что он доволен. Стоило рассказать ему о намеках Чейна. Хотя взгляд парня и так был достаточно очевидным. Но такого шанса мне не представилось. Стоило нам оказаться в воздухе, как из других ущелий поднялись наши спутники. Четверки стражей выполнили свою часть работы, и нам снова предстоял совместный полет.
Остаток дня прошел на удивление спокойно. Под нами проплывали скалы и горные долины. Других следов пересечения границы мы не нашли, хоть герцогиня и велела всем смотреть в оба. Ночевать нам пришлось в совсем незнакомой пещере. Здесь было больше места, а в соседнем гроте бил горячий источник.
Больше всего на свете мне хотелось поговорить с Вестом. по дороге я успела тщательно обдумать происшествие в ущелье, и меня посетила пара интересных предположений. Они буквально жгли меня изнутри. Но куратор подчеркнуто сторонился меня.
Я отвернулась, чувствуя разочарование, и расстелила одеяла под боком у Стужи. А затем поняла, что за моей спиной кто-то стоит.
Увы, это был не Вест, а герцогиня. На ее лице сомнение смешивалось с надеждой. Я почти не удивилась, когда она вдруг попросила:
— Идем. Осмотримся снаружи, пока готовят ужин. Заодно проверим твое чутье гор.
Мне ничего не оставалось, кроме как выйти из пещеры следом за ней. Сердце колотилось как бешеное. Как бы подвести ее к нужной теме и почувствовать странный артефакт снова…
За порогом пещеры начиналась узкая каменная тропа. Ясное небо было усеяно зведами, тонкий серп месяца почти не давал света. Я коснулась ладонью стены и с тоской поняла, что никаких случайных падений и объятий в таких условиях не организуешь.
Герцогиня шагала по узкой тропке, и я шла следом. Нужно было прислушиваться к своим ощущениям. Но вместо этого я гадала, понимает ли моя мать, что с ней происходит? И зачем позвала меня?
Тропа пошла вверх и закончилась небольшим карнизом. Днем он был хорошим наблюдательным пунктом. Огромный валун у обрыва позволял скрыться от глаз врагов и держать под контролем большую территорию. Анитра прислонилась к нему спиной и сделала мне знак приблизиться.
Я послушно замерла, прижимаясь к скале. Теперь мы стояли напротив друг друга, и нас разделял всего шаг. Как назло, магия озера и не думала просыпаться. Я почти не чувствовала холод внутри, сколько бы ни пыталась воззвать к нему. Страх высоты снова дал знать о себе. Узкая площадка и отсутствие байланга поблизости заставляли вжиматься в стену.
Герцогиня заговорила первой:
— Анна… Я вижу, как ты смотришь на Вестейна.
Сердце ушло в пятки от этих слов, а она продолжила:
— Знаешь ли ты, что означает метка на его руке? Та самая, которую все видели возле Лабиринта?
— Это древо Аабергов, символ его рода, — пробормотала я.
— Верно, — степенно кивнула герцогиня. — И оно значит, что сердце твоего куратора уже отдано другой девушке и этого не изменить. Этой магии невозможно противостоять.
Я закусила губу, чтобы не ляпнуть ничего, о чем стоило бы промолчать. Но что же мне ответить?
Анитра тем временем посмотрела на меня сочувственно и заговорила мягче:
— Юные девушки склонны влюбляться в своих учителей. Тем более, Вестейн хорош — глава одного из старейших родов Севера, мастер летающих клинков, безупречен во всем и требует от своих учеников такой же безупречности…
Очень хотелось сказать, что эта обитель безупречности уже пала, и теперь мой прежде непогрешимый куратор целует ученицу по углам. Но вместо этого я продолжала смотреть на герцогиню и сохранять самое невинное выражение лица.
— Но сердце Вестейна отдано другой. И ты должна с этим смириться. И не делать глупостей.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — ответила я, хлопая глазами.
Интересно, а она не замечает, как на меня смотрит Вест? Хотя… у него-то нет проблем с самоконтролем. Куратор всегда невозмутим и холоден. Чувства прорвались наружу один раз, возле озера. Но герцогиня при этом не присутствовала.
Она вздохнула и сказала уже серьезнее:
— Не знаю, по глупости ли Вест потакает твоим капризам, или чтобы отвести подозрения от своей настоящей невесты. Но лучше тебе держаться от него подальше, Анна. Смирись и прими то, что выбрал для тебя отец. В доме Родена Гольдберга ты будешь в безопасности.
Упоминание Гольдберга вывело меня из себя. Она позвала меня, чтобы наставить на путь истинный? Этого следовало ожидать, но почему-то стало обидно. Я подняла глаза на герцогиню и процедила:
— В безопасности? В такой же, как ты со своим мужем?
От Мистивира пришла укоризненная волна, но это меня ничуть не успокоило. Внутри я кипела от злости. Настолько, что заговорила с правительницей в неподобающем тоне. Но вместо суровой отповеди внезапно получила то, что хотела. Анитра изменилась в лице и подалась вперед. Холод внутри шевельнулся навстречу тому, что мне так не понравилось в прошлый раз. Чувство омерзения было мимолетным, и я инстинктивно подалась вперед, чтобы оказаться еще ближе. Что-то в этом было…
Мать погладила меня по щеке и хрипло произнесла:
— Мой муж — страшный человек, Анна. Позволь отцу спасти тебя. Я… не смогла.
После этого она пошла прочь не оглядываясь. Выглядела она при этом так, будто из нее вытащили стержень.
Я мысленно обругала себя. А затем села на землю и обхватила колени руками. Возвращаться в пещеру совсем не хотелось. Вместо этого я смотрела на звезды и пыталась понять, каким образом Найгаард контролирует свою жену. Она явно лучше соображает, когда его нет рядом. Но сил на то, чтобы все изменить, у нее все равно не хватает. Нет сил… Что-то в этом есть.
На пороге сознания маячила какая-то догадка, но сегодня мне было не суждено ее найти. На тропке раздались шаги, а затем насмешливый голос Чейна: