– Что ты несёшь. Подумай сам, какой закон может быть у Хлена в банде?
– Как какой? Великий закон! Закон вольных разумных?
– Ну да. Так ты себя, Сестерций, относишь, значит, к разумным и вольным?
– А как же! – Сестерция сарказм Свима смутить не мог. – Мы, настоящие торны, относимся к самой разумной части существ на Земле. А наши вольности проистекают…
– Заткнись! – рявкнул Свим. – Биороботы не существа!
Торн захлопнул рот, но гордо повёл головой из стороны в сторону, будто дикая птица на вершине скалы при разглядывании добычи.
– Вот так, – поощрил его Свим и продолжил попытку узнать у него что-нибудь иным способом. – Хорошо! Закон ты знаешь. Но напали на тебя одного они все вместе, а это не по закону, как я думаю?
– Конечно, не по закону, – уверенно подтвердил торн.
– Они, значат, надушили закон?
Сестерций задумался, поправил чалму и переступил с ноги на ногу. До этого он стоял совершенно неподвижно, и все внешние его проявления выражались вскидыванием или опусканием головы.
Внешние проявления эмоций у биороботов выполняли несколько иные функции, чем у человека. Кроме защиты от стрессовых ситуаций, хотя стресс для искусственных существ тоже имел свои особенности и специфику, эмоции торнов могли отражать ориентацию в пространстве, мониторинг внутренних органов и другие не менее важные для их существования операции.
– Так нарушали или нет? – стоял на своём Свим.
Он вошёл в азарт и, походя, отмахнулся от К”ньеца, напомнившего о необходимости подыскать место для ночлега, так как солнце уже давно коснулось горизонта, и ещё две праузы – и наступит темнота, а здесь оставаться небезопасно.
– Успеется!
Торн тоже не обратил внимания на мяуканье хопса.
– Оно как посмотреть, – важно сказал он. – Закон вольных не писан. На то они и вольные. Закон не писан, но строг. Однако если рассматривать его отдельные положения, то я со всей серьезностью должен… Нет, я настаиваю на этом, ответить…
Свим слушал, не сводя с лица торна взгляда, прожигающего того насквозь, но тори, занятый собой, не замечал вокруг ни чего. Человек не выдержал-таки.
– Я вот как стукну тебя по твоему дурацкому компу, то останется не твоя точка зрения на закон вольных, а мокрое место!
– Это не правильно, – возразил биоробот.
– Нет, правильно. Я же у тебя спрашивал что? А ты?.. Ответь мне лишь одно. Нарушили они закон, напав на тебя скопом, тем более натравив на тебя одних только путров? Ну!
– Конечно. Как ты мог сомневаться, человек?
– Та-ак!.. Значит, они закон послали к мутным звездам, когда это касалось их интересов, а ты его, этот закон, блюдёшь. И опять ради них, по сути дела, своих врагов?
– Не правильная посылка, оттого неправильный вывод.
– Не выйдет. Посылку сделал ты, а я вывод. Но ты не мог сделать посылку неправильной. Так?
Пойманный Свимом не особо честной логикой, торн некоторое время усиленно раздумывал. Вокруг него сильнее засветилась аура, слабо окрашенная в тёплый оранжевый цвет. Аура высветила в подробностях каменную неподвижность далекого от миловидности, по человеческим меркам, лица или носта торна. Глаза его неморгающе уставились в одну точку. Что там происходило в его голове – компе, можно было только догадываться. По-видимому, ничего хорошего для самого Сестерция. Свет ауры стал угасать.
– Что ты ко мне пристал с вопросами, человек? – грустно сказал он, прикладывая руку к груди. – Почему ты решил от меня, вольного и разумного, требовать сведения, на которые я не готов отвечать? Тебе будет достаточно услышать от меня, если я скажу так? Я, разумный и вольный торн, очень обязан тебе, великолепный дурб по имени Свим, и этому славному человеческому ребенку по имени Камрат, и этому почтенному хилону по имени К”ньец, да будет его прославленный клан процветать.
И торн поклонился перед теми, кому он был обязан.
Свим от неожиданности хохотнул, потом закатился от хохота. Его никто не поддержал.
– Это что-то, энто то-то, – проговорил он, отсмеявшись, и похлопал себя по бокам от избытка чувств.
Торн, глядя на него, поморгал глазами и захихикал. Смех его не доставил удовольствия окружающим – это походило на громкие выдохи в длинную трубу с эхом.
– Я понял! – заявил он радостно. – Я теперь с вами!
К”ньец недовольно фыркнул.
Свим подумал, посмотрел на своих спутников.
– Мне кажется, – сказал он негромко, – что с Сестерцием, если не всё, то кое-что уже понятно. Путь его в нашу бандеку, как видно из его ответов и остроты ума, был долог и труден. Поэтому простим ему некоторые заскоки, тем более что он нам благодарен за избавление от банды. Я так тебя понял, Сестерций?
– Если судить по твоим словам, то ты правильно, к моему удивлению, понял всю полноту чувств, возникшую во мне,
– Итак… – становясь не менее значительным, чем торн, начал Свим.
– Зачем он нам? – будто издалека подал безнадёжную реплику К”ньец. – Ты посмотри на него, Свим. Это же ещё один умник отыскался на нашу голову. Мы уже взяли нечто подобное, эту паршивую собаку. Она может сидеть только в кустах и вонять…
– Но-но! Ты полегче! – заступился за себя Ф”ент. – Мы, Хранители Талисмана не любим, когда каждая кошка…
– Я всё-таки в назидание на будущее свяжу вас как-нибудь хвостами, – вкрадчиво сказал Свим. И заорал: – А ну, отвернитесь друг от друга! Ты туда смотри, а ты… да, да!.. в противоположную сторону! Так-то… Дали мне мутные звезды команду! Лишь бы пакостей друг дружке наговорить. Тьфу, на вас! – Свим помолчал. – A ты, малыш, как думаешь?
Камрат, пока взрослые выясняли отношения, занимался важными для себя делами. Он, в который уже раз примерял подобранное оружие к поясу. Нужны были ножны, но таковых, как он ни всматривался в истоптанное недавней схваткой поле, не было видно.
Вопрос Свима застал его в раздумье: не уложить ли нож и гладиус пока что в заплечный мешок? Так будет удобнее, но тогда, в случае чего, их придётся оттуда доставать, а будет ли для этого достаточно времени?
– Пусть с нами идёт, – отозвался он, не задумываясь. – Куда же ему теперь одному?
– Слышал, Сестерций?
– Слышал и радуюсь, – сказал торн, хотя никакой радости в его ровном и монотонном голосе не слышалось. – И ещё я скажу. Маленький человек – великий воин. Живи он во времена лучшего торна Ираклия, то тот мог бы служить Камрату достойно. Так считаю я, потомок Великого Огария!.
– Не знаю, каков был ваш Ираклий, однако льстец ты отменный, – отметил Свим, выслушав панегирик Камрату. – Тем не менее, ты прав. Малыш сегодня сделал и показал такое, что открыло мне глаза на многое. – Свим перевёл дыхание. – Показал, это точно. Но думаю, большее ещё осталось в темноте нашего незнания. Это уже узнаем, может быть, потом, а сейчас… Будем считать, что малыш за оставление Сестерция в команде. Стехара пока не спрашиваю, не заслужил. А вот К”ньюша… – Свим подошёл к хопсу, повернул его личиной к себе. – К”ньюша, придётся Сестерция брать.
– Зачем, скажи?
– Хотя бы затем, чтобы он не побрёл с дурной своей головы, куда не следует. Нарвётся ещё на тескомовцев, они у него о нас узнают. Торны врать не умеют. Потому лучше его при себе держать. Вот зачем.
Хопс прижал уши к голове – не соглашался с человеком.
– Лучше бы мы не вмешивались в дела банды. Тогда сейчас не пришлось бы решать ненужную задачу. Брать или не брать? Мы и так набрали… – начал хопс своё.
– Что случилось, то случилось. Я тебя спрашиваю совсем о другом.
– А что меня спрашивать? Ты уже решил, малыш согласился с тобой.
– А ты?
– У меня есть выбор? Нет. Ты так же взял собаку… Лучше не забывай о наступающей ночи. Нам отсюда надо уйти подальше и побыстрее. Здесь скоро будет пир. Участники его уже собираются. – К”ньец показал взмахом лапины в сторону леса, куда удалилась банда. Она ушла уже так далеко, что её уже не было видно и слышно, зато там сходились и расходились какие-то тени и сверкали глаза. – Сюда могут пожаловать те, о ком только в сказках упоминается. В ваших, человеческих, и в наших. Смотри, уже совсем темно. И у тебя пора новостей.
К”ньец слишком много сказал, выдохся.
– Прости, К”ньюша. Ты прав, но иногда тебя словно что-то за шкуру цепляет. Topн тебе почему-то не понравился. А теперь вот Ф”ент… Ну ввяжись он в драку, от него только хвост укороченный бы остался. Ты это знаешь не хуже меня.
– Чем вам не нравится мой хвост? – пролаял стехар, недовольный упоминанием о себе в третьем лице, будто его здесь не было.
– Та-ак! – Свим покрутил головой, не зная, какими словами описать своё негодование. – Первый, кто ещё вякнет не по делу, будет иметь дело со мной. А сейчас срочно надо искать ночлег! Веди, К”ньюша, а то уже и вправду ничего не видно.
Глава 20
Ночь совсем вошла в свои тихие права, когда общими усилиями выродков и торна они, наконец, нашли место, где решили провести время до рассвета. Разожгли небольшой костёр, подогрели, кому понадобилось, еду, поужинали.
– Мой род идёт от Огария, – неспешно рассказывал о себе Сестерций.
Делать было нечего, спать ещё никому не хотелось. Рыжеватый огонь костра, вокруг которого в свободных позах расположились разумные, слабый шелест ветвей деревьев от едва заметного ветра, темнота, обступившая крохотный светлый участок, затерянный в Диких Землях, располагали к разговору. Так что просьбу поведать о себе поподробнее торн принял как должное.
– Огарии, мы так себя называем, всегда отличались от других родов клана настоящих торнов. А мой клан не простой, должен заметить я вам. Мой клан носит славное имя, известное всем и каждому, кто мог не только общаться с нами, но и вообще считает себя разумным…
– Это невозможно! – не выдержал и громко мяукнул с возмущением К”ньец. – Сколько же их, этих известных?
– Я не так что-то сказал? – гордо вскинул голову Сестерций. Чалма его сдвинулась к затылку и оголила неправдоподобный выпуклый лоб, заблестевший в свете пламени костра.