– Проще простого это можно было бы сказать, если точно знать, в какую сторону они повернут через короткое время. Они же могут это сделать в любую сторону и неоднократно, пока дойдут до вас. Как угадать? Всё зависит от того, куда повернут свой бег мыши, которыми они сейчас кормятся.
– А, вон что… – Свим среагировал бы на упоминание мышей каким-нибудь другим образом, но с небес долетел тревожный клёкот В”рьельясу.
– Они продолжают двигаться в вашу сторону и будут здесь скоро, – перевела сообщение друга В”арьёсу. И пояснила: – Я ему сказала, чтобы он там за ними наблюдал и передавал нам, что видит. Он всегда хорошо выполняет доверенное ему мной.
– Та-ак! Это хорошо, что он такой исполнительный… – Свим осмотрелся вокруг. На глаза ему попались разбросанные здесь и там невысокие кряжистые сосны, берёзы, да ещё несколько дубов, молодых и в силе. – А если забраться на деревья и переждать их нашествие? Пройдут под нами. Не полезут же они на деревья? Как думаешь, уважаемая?
Он спрашивал совета у калубы, хотя сам прекрасно понимал уязвимость своего предложения.
Пока калуба качала головой, не зная, в какую сторону её свесить, вмешался Ф”ент:
– Если здесь их территория, как обиталище, то мы будем сидеть на деревьях полжизни.
– Тоже правильно, – согласился сразу Свим. – Но тогда у нас выбор невелик. Надо будет возвращаться назад, к реке. Другого варианта не вижу.
– К реке, а что потом? – спросила Клоуда.
Ей до слёз не хотелось возвращаться назад.
Возвращение удлиняло путь и отодвигало на неопределенное время мгновения прихода её и Свима в Примето, в его дом, где она сможет позабыть все неудобства и неприятности их переходов, помыть своё потное, пропахшее костром тело, так как на ней была не полевая, а простая униформа, которая не могла следить за санитарным состоянием организма, облачённого в неё, отогреться и отдохнуть…
Как ей не хотелось возвращаться! Но почему им всё мешает, что-то препятствует? Она уже готова была расплакаться.
Свим почувствовал, что с ней не всё в порядке и взял её за руку, пожал, ободряя.
– Что потом?.. Потом видно будет. Змеи через реку перебраться не смогут, если, конечно, они выйдут на нас у берега. Но, думаю, до того не дойдёт… Уважаемая, посмотрите, пожалуйста, вокруг. Мы сейчас отойдём к реке, а вы нам подскажите, в какую потом сторону нам лучше пойти, чтобы не идти через поле, занятое змеями.
– Да! Естественно! – прокричала В”арьёсу, словно собеседники находились от неё на далёком расстоянии.
Затем она несколько раз неуклюже подпрыгнула и, тяжело взмахивая громадными крыльями, поднялась в небо. Там она присоединилась к своему другу.
– Что ж, хотим мы или нет, но придётся нам идти назад, к реке. И надо поторопиться. Пошли, друзья! – распорядился Свим и первым направился назад, ведя за собой Клоуду.
Что может быть хуже, чем возвращения назад? Всё равно, что повторять одно и то же, когда и один-то раз этого делать не хочется.
Команда Свима побрела к реке уныло и нестройно. Взрослые люди – Свим и Клоуда – обменивались печальными взглядами, выродки делились впечатлениями от былых встреч со змеями. И лишь Камрат, казалось, не был разочарован произошедшим, он был занят самим собой.
Встреча с бабкой во сне задала настроение его мыслям. Как он соскучился по ней! Ему очень захотелось увидеть её хоть на минт, услышать её родной негромкий голос. И пусть она его за что-нибудь побранит… Она его бранила. Разве она его бранила? Он вспоминал её слова, интонации, с какими они были сказаны, и понимал, как ему не хватает бабкиного надзора, советов и слов. Сейчас её наставления, которые когда-то казались ему длинными и скучноватыми, зазвучали в его памяти словно тихая приятная музыка, навевающая ностальгическое настроение.
Камрат вслушивался в себя и не заметил, как у него вдруг появились слёзы па глазах. Он не хотел этого, а они появилась сами, непрошеные. Испугавшись, что кто-нибудь увидит его в слезах, Камрат быстро вытер глаза, а потом повертел головой, осматривая спутников. Похоже, никто ничего не заметил, и мальчик облегченно вздохнул, повеселел.
Шли они назад не так быстро, как утром, и достигли реки уже при самом высоком стоянии солнца. Такая ходьба, бесцельная по своей сути, к тому же невольная, расхолаживает и даёт усталость, от которой нет лекарства. Тело становится разбитым, мысли и желания вялыми, хочется сесть, а лучше всего лечь и не двигаться, что бы ни случилось.
Команда подготовилась поступить именно так – лечь, отдохнуть и подождать вестей от калубы.
– Мы-ы-ы-ши! – Первой отреагировала на внезапно изменившуюся обстановку Клоуда, по ноге которой пробежался серый комочек. – А-а!
Она с визгом кинулась к Свиму, обхватила руками его шею и, подняв как можно выше ноги, повисла на нём.
Не понимая её испуга, дурб оторопел и стал бессмысленно топтаться на месте, не зная, что предпринять.
К”ньец с недоумением рассматривал поток мышей, окруживший его со всех сторон. Появление этих созданий для него – событие приятное, но с другой стороны, что-то уж слишком частое и не в таком же количестве. В первый раз это был поток, а теперь – море… Или он, пренебрегая до того Дикими Землями и предпочитая хорошие дороги, сам себя обездоливал и не знал, что здесь можно славно поживиться, и довольно часто.
Мыши накатывались волной. Они были везде: под ногами, под каждой былинкой, их словно рождала сама земля – сотнями, тысячами, мириадами.
«Где мыши, там и змеи. Так вот о чём говорила В”арьёсу, – наконец догадался Свим. – Значит, следом за мышами, сейчас здесь появятся змеи».
Тем временем передовой отряд грызунов серо-дымчатым валом достиг реки и стал на берегу набухать в высоту: одни создания, ткнувшись мордочками и передними лапами в воду, отхлынули от неё назад, другие – напирали сзади. Вал, шевелящийся от основания до нарастающей с большой скоростью вершины, походил на замедленную прибойную морскую волну. Она налетела на нечто неприступное и брызнула от него пенистыми струями вверх.
На этом сравнение и заканчивалось. Ибо водная волна откатывается, а мыши, поблескивая бусинками обезумевших глаз, наращивали и наращивали высоту вала, стряхивая часть зверьков в воду. Попавшие в неё безуспешно карабкались вверх, топча сородичей. Писк и шорох стояли невыносимые. Речь разумных терялась на их фоне. А говорить и обсуждать положение, чтобы принять решение, надо было безотлагательно.
– Змеи! Змеи идут за ними! – кричал, что есть силы Свим и отчаянно жестикулировал. – И скоро будут здесь. Надо уходить за реку! На ту сторону, говорю, надо уходить! Быстрее!
Его слова были слышны не всем, и ему пришлось каждого хватать, за что придётся, притискивать к себе и повторять сказанное.
К”ньец с сомнением воспринял предположение Свима. Сейчас он вдруг заробел перед водной преградой. Всё-таки пловец он был никудышный, и был бы не прочь, если бы кто-то уже стоял на том берегу и крепко держал второй конец Свимовой верёвки, а за первый, естественно, ухватился бы он сам. Только при такой расстановке можно было без риска для хопса лезть в воду.
Ф”ент высоко задрал обрубок хвоста и брезгливо одёргивал ноги, когда бегущие мимо мыши, неизбежно тыкались в него. Среди них он чувствовал себя неуютно. Потому, как только до него дошёл смысл призыва Свима, он легко перепрыгнул прибрежную подушку валиком из мышей и, бросившись в реку, поплыл через неё.
Камрат плавать умел хорошо.
Бабка Калея летом, когда только-только заканчивались летние дожди, специально водила его на многоводный Сенер, протекавший близ Керпоса, и учила держаться на воде.
Городские власти заботились о горожанах, которые рисковали таким образом, и на берегу Сенера каждый год оборудовали специальные решётки, отгораживая тем самым любителей поплавать от дикой фауны реки.
Несущий свои прозрачные и относительно чистые воды с круч Суременных гор, Сенер впадал в Болото Первое около небольшого города Угарунта, известного циклопическими развалинами какого-то громадного сооружения людей, живших ещё до падения городов-спутников. Из Болота вверх по течению реки порой заплывали непонятные создания не то природы, не то биологов прошлого, смертельно опасные для разумных, оказавшихся на их пути в воде.
Да и в самом Сенере встречались не менее опасные существа. Водились там щуки-мутанты в пять берметов длиной, для которых проглотить путра или даже взрослого человека ничего не стоило. И проглатывали тех, кто пренебрегал сооружениями кугурума. Ещё в Сенере плавала рыба-игла. Она была опасна человеку и другим разумным своим непомерным любопытством. Ей обязательно хотелось посмотреть, кто же это там так барахтается в воде. Подплывала, утыкалась отравленной иглой-носом в кожу и убивала. Человека – мгновенно.
Так что решетки вдоль берега сооружались не зря.
Конечно, речка сейчас перед ним много меньше Сенера, но кто знает, что в ней водится, да ещё вблизи Заповедника Выродков. К тому же она, наверное, впадает в Ренцу, а Ренца, в свою очередь, в Болото Второе, не менее богатое своими устрашающими созданиями, что и Болото Первое.
Утром, когда К”ньец неожиданно переплыл речку, Камрат даже не подумал ничего плохого. Но вот набежали мыши, а за ними идут змеи – всё это всколыхнуло память мальчика, тем более что ему приходилось видеть разумных, пострадавших от речных тварей.
Оттого сейчас, хотя никому не хотел зла, и Ф”енту в том числе, он как завороженный следил за плывущим стехаром, ожидая чего-то страшного, плохого: вот-вот в воде что-нибудь забулькает, забьётся в брызгах и… нападёт на выродка.
Пока Ф”ент, яростно отряхиваясь, не вылез на берег, Камрат до тех пор не решался сунуться в воду. Он откровенно боялся чего-то в ней и не скрывал своей дрожи.
Справедливости ради можно сказать, что дрожали все, не только он, но не от страха перед неведомыми обитателями реки, а от предчувствия холода, как только они войдут в реку.
Свим, наконец, уяснил