"Фантастика 2025-135". Компиляция. Книги 1-25 — страница 1049 из 1285

Южане по команде рассредоточились и отступали, не отворачивая лиц от преследователей. Тескомовец с арбалетом вновь выступил вперед и выстрелил, однако среди отступающих никто не упал. Арбалетчик спешно стал пятиться.

Долетел приглушенный звук: – Т-ток!

– Ха! – с разочарованием выдохнул Харан. – Струна у арбалета лопнула. Значит, точно взяли его из музея. Экспонаты там содержались в действующем состоянии, но никто не предполагал, конечно, использовать их по назначению. Неужели не сообразили, что струны давние и гнилые? Им лет по тысяче… Растяпы!

Свим с возрастающим уважением и подозрением одновременно посмотрел на Харана. Самому ему и в голову не пришло думать о таком: об арбалетных струнах, гнилые они или нет, о растяпах тескомовцах, не предусмотревших разрыва струны…

И опять же напоминание о музее.

Свим о его существовании узнал только позавчера, а врач о нём уже слышал, а может быть, и побывал там и воочию видел это удивительное стрелковое оружие – агреты, упоминаемые в давних сказках и легендах. В них славные герои могли в совершенстве владеть любым видом агрета, натягивать тетиву и пускать стрелы с высокой точностью в цель, отстоящей от них, якобы, на свидж и дальше. С таким же проворством они умели уворачиваться от летящей стрелы врага или заслоняться от неё особым приспособлением – щитом.

У Свима поплыло перед глазами, он ощутил себя маленьким, внимательно слушающим сказительницу. Она произносила странные слова: агреты, стрелы, щиты… Они волновали сердце и возбуждали воображение. В них громадные люди, а они якобы все были не меньше двух берметов роста, бросали друг в друга стрелы и лихо уклонялись от них, смеясь противнику в лицо…

Свим тряхнул головой, выбивая из себя наваждение.

Всё-таки неординарность человека, напросившегося в его команду, бросалась в глаза. Не будь сейчас перед ними тескомовцев, Свим задал бы ему немало вопросов, в том числе и каверзных, чтобы выяснить до конца его тайну.

Выход из строя арбалета взбодрил южан. Они потеряли больше воинов, чем северяне, но у последних что-то не заладилось после нового соприкосновения с противником. По всему, неудача с арбалетом повлияла на их боевой дух, они слишком сгрудились и дали возможность южанам взять себя в полукольцо. Стеснившись, бойцы Мерсьека стали мешать сами себе, а у их противника появилось больше свободы для передвижения и использования всего многообразия приёмов ведения боя, которым они владели в совершенстве.

Вскоре группы разбились на кучки ожесточенно сражающихся людей. Сразу стало неясно, кто из них пришёл с юга, кто с севера – все перемешались, и только они одни знали на кого нападать и от кого защищаться.

– У них, наверное, убиты кринейторы, – сделал предположение Свим. Он не стал обращаться за поддержкой своего мнения к Харану, а позвал хопса: – К”ньюша, приглядись!

К”ньец привстал, уши его слегка прижались к голове, он застыл на месте и как будто даже перестал дышать.

– Трудно разобраться, – вдохнув, сообщил он. – Уж слишком они там озлоблены и увлечены…

– Они просто соскучились, – с иронией в голосе проговорил Харан. – Давно, наверное, не упражнялись с оружием. У них в школах, в хирисах, каждый день прауз по десять идут занятия. А в таких вот поисках дело до мечей редко доходит, вот они и рады стараться.

– А ты откуда знаешь, как у них в школах занимаются? – не стерпел Свим.

В конце концов, о школах тескомовцев столько слухов, что говорить о порядках в них – самого себя не уважать.

– Ха, на собственной шкуре испытал дикий режим хириса. Я в одной из школ, в столичной, два года занимался.

Всё это Харан сказал просто, мимоходом, словно речь шла о чём-то незначительном.

– Та-ак! – Свим машинально подергал волоски щетины на скулах. – Что-то я тебя не пойму, Харан. Ты и личный врач правителя бандеки, и, как теперь оказалось, и тескомовец, ты и… Кто ты ещё?

Харан недобро усмехнулся, глаза его стали холодными. Свим поёжился от их проницательного взгляда и запоздало подумал, что не следовало его спрашивать так напрямую, а сделать это мягче, либо разговорить его самого.

– Я личный телохранитель Гелины Гонаты Гаманрак, если вам говорит что-нибудь это имя, – не опуская глаз, медленно, дабы это все слышали и вняли сказанному, проговорил Харан.

Неизвестно что ожидал услышать Свим на свой провокационный вопрос, но ответ Харана застал его врасплох. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, и он краснеет, как начинают вылезать от удивления глаза, а под ложечкой напряглось – словно кто-то связал живот и спину и потянул за узелок.

Кто не слышал о приёмной дочери правителя бандеки, о красавице Гелине, о девушке, ставшей притчей во языцех, когда из-за неё в среде тескомовцев и дурбов начались и набирали силу скандальные поединки? Её недоступность для мужчин стала поговоркой, хотя мало кто мог похвалиться, что видел её хотя бы мельком.

Она превратилась в легенду для жителей Сампатании, подобно давно ушедшим из жизни таким же легендарным личностям, хотя, как говорили, она была ещё молода…

А тут, рядом с ним, – её личный телохранитель!!

Свим не видел Клоуды, но слышал её приглушённый не то восторженный, не то испуганный вскрик.

– Значит, знаете, – спокойно сделал вывод Харан и закусил верхнюю губу. Так же спокойно он продолжил: – Я же обещал всё рассказать. Но у нас нет спокойного времени для этого. Рассказывать хорошо, когда ничто не довлеет, и можно не торопясь задавать вопросы и обстоятельно на них отвечать.

– О семье Гаманрак мы слышали. Всякое говорят. И о Гелине… Сколько же ей лет? О ней так давно ходит столько кривотолков, что мне она представляется старухой лет под двести.

Харан с удивлением уставился на Свима.

– Однако! Не так уж и давно о ней говорят, – возразил он. Потом внезапно скис и едва слышно добавил: – Ей всего тридцать один. Было, когда я… – Он неожиданно согнулся в плечах и прикрыл лицо ладонями. – Где-то она сейчас? Гонимая или… – Голос Харана был глухим, и в нём сквозила такая тоска, что Свим с беспокойством переглянулся с Клоудой.

– Так ты её, – Клоуда передохнула, прежде чем продолжить: – любил?

Харан отнял руки, лицо его исказилось от злой усмешки.

– Любил ли… Любил и, главное, был любим! Но я же Хирра, а она Гаманрак! По приёмному отцу – Гамарнак, а по родному – Гуверний… Что я, по сравнению с ними? Мое имя в самом конце, а её – в начале. Кто может позволить мне любить канилу? Гиту? Кто?!

Свим и Клоуда понимающе кивнули.

Да и как не понять, если знатность человека и его сословие зависит строго от того, насколько буква, с которой начинаются его имя и фамилия, что одно и то же – нэм, ближе к началу алфавита.


Когда, случилось расслоение людей в зависимости от буквы их имени, знали только вечные звёзды. Однако, чем ближе к первым буквам, тем длиннее становились сочетания троек или нэмов имен. Их могло быть и сто, и несколько сотен, главное в них – фамилия, как Гамарнак, к нему имя – Гелина, а по матери – Гоната. Приёмного отца её звали Гунаком, он был сыном Гделина, а полностью нэм правителя бандеки звучал как Гунак Гделин Гамарнак…

Последний обладатель фамилии на первую букву алфавита, некто тысячеименный Антее Анрак Антебен тихо умер или погиб лет триста, а может быть, и все тысячу лет назад, оставив по себе лишь воспоминание о существовании, о нём не слагали легенд, деяния его остались незамеченными, а значит, неизвестными.

До сего времени дожили Бланки. Вот кому досталась вся любовь и ненависть истории. Бланки – правители, герои и злодеи. Бланки – провидцы, чародеи, визинги и знахари. Бланки, по народной молве могли летать, быть невидимыми, противостоять целому батлану тескомовцев.

Бланки…

Их никто уже давно не видел. Поговаривали, что их потомство кто-то, как-то и почему-то уничтожил совсем недавно, почти вчера или сто лет назад… Слухи были, но никто ничего определённого о Бланках не знал. Зато все были уверенны – Бланки затаились, и скоро кто-нибудь из них объявится, но для чего? Тут фантазии не было предела – каждый знал своё.

Ожидали появления Три-Бланки…

Уж он-то… И следовал целый ряд невероятных дел, которые предстоит ему совершить на благо человечества.

Где-то доживали свой век Веленканы, опять же по слухам, в южных бандеках, но на политику, проводимую людьми на Земле, никак не влияли. Вообще, Веленканы как-то выпали из ряда замечаемых историей фамилий. Пожалуй, наиболее известными были приключения Ватаки Ватинеку Веленкана. Он, якобы, каким-то образом, повествование о том умалчивает, сумел побывать на Луне. Там он общался с потомками переселенцев с Земли и наблюдал странные нравы, царящие в их среде, но чем они примечательны, оставалось также неизвестным. Да и случилось это приключение в незапамятные времена. Так что, когда вдруг в разговоре упоминали о Луне, то в качестве присказки добавляли: – до которой лишь один Ватаки добрался, да и тот позабыл, что там увидел.

Самыми знатными на Земле остались те, чьи имя и фамилия начинались на букву Г – гиты. Таковых в каждой бандеке насчитывалось до десятка, они составляли на современном этапе элиту человечества. Некоторые из них считались тысячеимёнными, но большинство гитов могли похвастаться пятью-шестью сотнями имён. Среди них существовал древний обычай усыновления и удочерения детей из гитов других фамилий. Потому-то Гелина, дочь Гонаты, по фамилии Гродова, проживавшая в другой бандеке, после удочерения стала Гаманрак.

Последующие буквы, с которых начинались фамилии, позволяли их носителям тоже входить в верхние слои, поставляя руководителей самых ответственных государственных служб и ведомств.

Ниже по буквенному ряду, фамилии на букву с И по Т – или инеги – считались как бы равноправными, между людьми этих семей чаще всего заключались браки, выходцы из этого слоя занимали хорошие посты на государственной службе, они имели свободное право заниматься тем, чем им захочется. Впрочем, здесь тоже были свои определенные ограничения и условности. Конечно, некто, скажем, Индерок мог свысока посмотреть на какого-нибудь Тирамона, но открыто это делать опасались, так как такое поведение осуждалось повсеместно, а порой наказывалось Кругом Человечности. Несколько иначе относились к понятию софурсников. Софурсники имели имена, начинающиеся с одной буквы. В городах существовали общества софурсников – фурсы, они решали свои какие-то проблемы, поддерживали друг друга, среди них чаще совершались брачные отношения.