Вначале кролики, хотя и насторожили огромные уши, вопросов дурба не поняли. Немного позже выяснилось, что по сути дела, они даже не запомнили факта прохода, так как в процессе движения, в том числе и через дорогу, они были всецело заняты более серьёзными делами – кормёжкой. Оказывается, вдоль тракта растёт много растений со съедобными вкусными корешками. Выкапыванием корешков они занялись ранним утром, а поскольку на дороге в это время никого не было, то они и перешли через неё незаметно для себя.
– Но вот зато корешки здесь!.. – мечтательно заявил один из кроликов. – Мы решили сделать запас на будущее.
– Им эта дорога, что пространство между норами, – разочарованно отметил Харан. – Они ничего нового нам больше не скажут.
– Похоже, но я их ещё поспрашиваю. Уважаемые кравели, а днём далеко ли вы кормились от дороги?
– Рядом, – был общий ответ.
– Ну и кто-нибудь из вас видел на ней идущих людей, вьючных торнов, путров или тескомовцев?
Памятью кролики не блистали и на чётко заданный Свимом вопрос отозвались разноголосицей. Кто-то заявил, что по дороге с самого утра так никто и не прошёл, другие утверждали обратное – да, по дороге никто не ходил, однако они, якобы, видели нескольких разумных, проходящих крадучись краем полотна тракта. Но они идут и идут себе, а главное заключалось в одном – никто из них не представлял для кроликов никакой угрозы, потому гурт не обратил на них особого внимания.
– Хорошее правило, – одобрил торн. – Тебя не трогают, так не приставай сам. Люди такого не могут.
– Не обобщай, Сестерций! Мы тоже мимо обходим тех, кто нас не трогает.
Беседуя таким образом между собой и с парламентёрами от гурта кравелей, добрались до вопросов о тескомовских шарах. И повергли кроликов в изумление. Никаких шаров они не видели.
– Как же так? – озадачился Свим. – Они летели прямо над вами, и вы не видели?
– Не видели!
Кролики вообще предпочитали на небо не смотреть, им проще увидеть наземные предметы, а для взгляда вверх надо немало потрудиться: вывернуть неестественным способом шею, только тогда их глазам может представиться картина выше окружающих кустов. Но зачем себя ставить в неудобное положение и смотреть на небо?
– Так-то они и самаберсов не заметили, – проговорил задумчиво Харан. – Они, по-видимому, реагируют только на тень сверху.
– Да, свидетели из них плохие. Думаю, пора с ними расстаться. – Свим повернулся к своим выродкам. – У вас к ним вопросы есть?.. Тогда всё!
Парламентёры послали одного из кравелей предупредить гурт об успешном проведении переговоров и о заключении мира на время, пока гурт и команда Свима не разойдутся в разные стороны. Кроме того, они выразили желание осмотреть раны друзей людей и помочь с их обработкой и лечением.
– Э-э, – отмахнулся тут же Свим, – это решайте с ними сами. Свима разговор с кроликами утомил вконец, словно прошагал весь день с тяжелым заплечным мешком. Имен они не называли, и, обращаясь к ним, приходилось всё время показывать рукой на того кравеля, от которого хотелось бы подучить сведения. И даже прямое указание на ответчика не помогало. Они отвечали все разом, перебивая соседа.
К”ньец от помощи обидчиков отказался гордо и сразу же, а Ф”ент с удовольствием подставил распухший нос двум кроликам для лечения. Кравели мягко ощупали своими маленькими верхними конечностями вспухлось, надавили вокруг неё на какие-то точки, приложили зеленовато-бурую жвачку, вынутую изо рта, и подержали её на кончике носа выродка несколько мгновений.
Результат их действий был похож на маленькое чудо. Опухоль спала тут же, и нос стехара стал смотреть вперёд, а не влево. Следом врачеватели перешли к порезу на брови и так же приложили к нему жвачку.
– Боль прошла совсем, – удовлетворенно констатировал Ф”ент плод усилий кравелей. – Ты бы, К”ньюша, показал им свои порезы. Новые и старые. Не противься. Зарастёт как на собаке.
– Вот именно, – неприязненно буркнул К”ньец.
Быстрота, с какой кравели вылечили стехара, его потрясла до кончиков ушей, но гордость не позволяла нарушить свой отказ, и он долго упирался, пока Свим не приказал ему подчиниться необходимости как можно быстрее вылечиться.
Хопс неохотно дал себя осмотреть внимательным кравелям и приложить к ранам кашицу, исторгнутую врачевателями на его новую и старую раны.
Уже через пару минтов К”ньец благодарил их за облегчение от болей, и сделал это вполне искренне, словно не он только что презрительно фыркал, наблюдая за лечением собаки.
– Мне бы так научиться лечить, – восхищённо проговорил Харан, наблюдая за спорыми движениями кроликов и результаты этих простых, на взгляд со стороны, действий.
Гурт кроликов, а их в нём оказалось, пожалуй, не менее сотни самцов, полностью перебрался в лесок, где остановились Свим и его команда. Здесь нашёлся богатый урожай понравившихся хвостатым созданиям корешков, и вскоре вокруг появились свежие ямки и выбросы земли, раскопанные сильными конечностями кравелей.
Солнце повисло в зените. Ветер затих совсем, и воздух прогрелся до летней температуры. Становилось жарко.
– Я считаю, нам надо отсюда уйти куда-нибудь в другое место, – лениво оглядываясь, предложил Харан. В его негромком голосе и предложении не чувствовалось настойчивости, он просто высказывал мысль, которую он тут же пояснил: – Тескомовцы, пролетая над нами, могут поинтересоваться, кто это здесь так усиленно ковыряет землю? На кравелей им наплевать, а нас они могут заметить…
Опасения Харана понимали все, но уходить куда-то не хотелось. И не потому, что уже расположились, присиделись и пригрелись, а совершенно по другой причине. Им нравилась возня, производимая вокруг кроликами. Кравели копались в земле, переговаривались, ругались из-за добычи, делали массу непонятных для зрителей движений и каких-то странных дел.
Отвыкшие от окружающего кипения чужой жизни, люди и выродки ощутили свою приобщённость к происходящему вокруг них действу. Им любопытно было наблюдать за кроликами и видеть, как те также наблюдают за ними; незнакомая жизнь гурта хвостатых пришельцев с юга развлекала и отвлекала от мыслей о собственных заботах и неустроенности; им нравился приглушённый шум, производимый кравелями, бесхитростные личины и слегка косящие взгляды розоватых глаз.
В такой мирной жизни не должно было быть ничего лишнего и ненужного: никаких погоней и бегства, мечей и арбалетов, тескомовцев и арнахов…
Есть ли смысл перечислять все беды на пути преследуемой группы случайных разумных?
Сейчас они просто отдыхали. По-настоящему отдыхали, внимая запахам зрелой весны.
Наконец, чувство предосторожности одолело, и Свим приказал команде собираться в путь. Сборы, хотя собирать было практически нечего, затянулись.
А когда собрались, уходить куда-либо было уже поздно: в нескольких берметах над ними висел шар тескомовцев.
Глава 37
Шар, отливая зеленью, висел совсем низко и рядом с командой. Тескомовцы – четверо – сгрудились с одной стороны гондолы, накренив её край к земле, и подозрительно вглядывались в людей и выродков. Как им удалось так осторожно подкрасться, никто из спутников команды не понимал. Благо кролики, они всё, что выше их носа, не видят, но опытные Свим, торн…
Свим подпрыгнул, словно проверил, крепко ли его держат ноги, и вполголоса приказал К”ньецу:
– Со стехаром прикройте малыша. При случае, уходите через дорогу, и где-нибудь ждите нас. Или… Как получится. Займись!
Кролики, казалось, не обратили на тескомовцев внимания, они продолжали заниматься своим любимым делом, лишь с десяток их отвлёкся, да и то на недолгое время – отметили факт появления новых действующих лиц, и только.
К”ньец вкратце объяснил мальчику, как вести себя, пока тескомовцы под боком.
– Ссутулься, малыш, и ковыряйся в земле… Как все эти… Ф”ент, прикрывай!
– А как же Свим?
– Он приказал. Давайте, делайте, что я сказал. И отходим отсюда куда-нибудь в сторону.
– Эй! – уже кричали из гондолы шара. Громко и весело кричали. – Кто такие?
– Отдыхаем вот, – миролюбиво отозвался Свим, через силу изображая приветливую улыбку.
– Не подходи к ним, – сквозь зубы прошипел за его спиной Харан. – Пусть они выйдут.
Торн, завидя шар, сел и, выжидая, так и остался сидеть, словно всё происходящее его не касалось. Он демонстративно занимался самим собой: поправлял чалму, складки на одежде, подтягивал сапоги. После окрика тескомовцев он медленно встал и ленивым шагом направился к одному из кроликов. Проходя мимо Харана, сказал:
– Вы – люди, отвлекайте их! Я буду невдалеке.
Тескомовцы из гондолы шара могли видеть расслабившихся на солнце людей и занятых непонятно чем выродков, которые, заметив шар, равнодушно реагируют на него, а до кого-то их факт появления ещё даже не дошёл.
Люди и выродки различных видов на отдыхе – почему бы и нет? Именно так должно было бы показаться тескомовцам, уставшим от целодневного наблюдения за окрестностями, сидя безвылазно в гондоле. Им даже поговорить с незнакомцами, перебросившись несколькими фразами, – и то интересно. К тому же, можно позлословить, поёрничать – отвести душу, а потом лететь дальше. Бандиты в земле не копаются, а до остальных им дела нет…
Так бы оно и было, возможно, если бы не Клоуда.
Она так же, как и торн при виде шара, села и застыла изваянием, не в силах побороть страх и ненависть. И то и другое были настолько глубокими, что она не замечала ничего вокруг: ни действий выродков с Камратом, ни поведения торна, ни поз и реплик Свима и Харана. В тескомовце, окликнувшем их, она с первого взгляда узнала Тикера, пилота-инструктора, который учил её управлять воздушным шаром и постоянно мучил домогательствами.
Не будь Тикера с его душной настойчивостью сделать из неё своей любовницей и нагло заявлявший о том во всеуслышание, ещё не известно, как бы она себя повела при встрече со Свимом там, уже далёком во времени и пространстве, тростере. Возможно, подобно Пливе, с ненавистью встретила бы дурба, убившего всех мужчин-тескомовцев, прилетевших с нею на его поимку.