Мальчик спокойно стоял чуть в стороне и с невозмутимым видом наблюдал за ним. Тикеру казалось, что он видит на лице мальчика отражение всех своих действий: быстрые развороты на месте, чтобы видеть всех противников сразу, ложные замахи мечом, долженствующие держать нападавших на почтительном расстоянии, на его потуги казаться хладнокровным и уверенным в себе…
– Именем Тескома! Стоять на месте, не оказывать сопротивления! – вспомнил он древнюю формулу, которая предписывала всем, услышавшим её, подчиниться ему беспрекословно, бросить оружие и выслушать волю Тескома, произнесённую его устами. – Именем Тескома!
– Нет такого имени, так как нет сейчас Тескома! – кривясь в улыбке, отозвался Харан. – Вы подобно дворовым ляшкам передрались между собой. Так кому ты теперь служишь? Зачем тебе мы?
– Тескома нет, говоришь? – рыкнул в ответ Тикер. – Сейчас я вам покажу, что такое Теском!
Первым на Тикера, сделав знак мальчику и хопсу, чтобы они не вмешивались, напал Харан. Тескомовец встретил его мечом, направленным прямо в голову. Харан едва увернулся, сделав великолепный акробатический прыжок через плечо, и вновь пошёл на Тикера, отвлекая его гнев на себя. К”ньец решил воспользоваться моментом и неслышно подкрался сзади. Но то ли он не наметил загодя, куда будет бить клинком, то ли замешкался от волнения, а результат оказался не таким, как ему хотелось бы. Его меч лишь скользнул по меленраю, вызвав моментальную ответную реакцию Тикера. Чудо да кошачье проворство спасли К”ньеца от верной смерти. Острый как бритва меч тескомовца пронёсся молнией над его головой и отрубил хопсу ухо, а сам К”ньец отлетел далеко прочь и замяукал от боли и злости. Кровь потекла по его личине.
Победа, хотя и ничтожная, вызвала прилив сил у тескомовца, пришло избавление от тягостных чар, навеваемых мальчишкой. Грудь у Тикера раздалась, он вдохнул свободнее и стал целенаправленно теснить Харана. А тот отступал, легко и непринужденно перепрыгивая с места на место, словно его дергали или толкали то с одной стороны, то с другой, заставляя Тикера следовать за собой. Тескомовец, держа меч в приподнятом положении у плеча, неторопливо ходил за ним, рыхля под собой землю не снашивающимися подошвами сапог.
Камрат едва успевал за ними. Он не понимал Харана. С тескомовцем должен сразиться он, а Харан пусть займётся К”ньюшей. Но врач не замечал его жестов и водил за собой тескомовца. Камрат решил постоять на месте и дождаться, когда они подойдут к нему ближе, тогда он отсечёт Харана от тескомовца и сам вступит в схватку.
Мимо, никого и ничего не замечая, пробежал кролик, и Тикер на мгновение отвлёкся. За эти несущественные в обычной жизни мгновения, которые он потратил на осмысление ситуации от появления кравеля, Харан почти вплотную подскочил к нему, намереваясь нанести колющий удар, подобный тому, какой ему уже сегодня удалось сделать.
На таком расстоянии, заметив его, Тикер не успевал встретить его мечом, тогда он со страшной силой ударил Харана в лицо громадным кулаком. Харан оторвался от земли и пролетел добрых два бермета, прежде чем приземлился спиной, поднимая пыль из старой травы.
Он упал и не шевелился.
Тикер победно оглянулся, никого не увидел, в душе пожалел, что никто не оценил его успеха и направился к поверженному врагу, дабы добить его.
Шагнул и наткнулся на мальчика.
Камрат, широко расставив ноги, стоял в двух шагах перед Хараном, преграждая дорогу тескомовцу.
– Прочь с дороги, малец! – беря на испуг, закричал Тикер.
Лицо его исказила такая злоба, что он, казалось, готов был уничтожить любого, кто попробует встать на его пути к тому ублюдку, который убил его друга и пытался напасть на него.
Его крик и ярость во взгляде не устрашили мальчика, лишь голова у него чуть опустилась ниже, и взгляд больших глаз исходил исподлобья.
– Я тебе сказал, прочь с дороги!
Сзади на тескомовца налетел К”ньец. Тикор лишь отмахнулся, стряхивая его с себя наземь. Он шёл на мальчика, уверенный, что тот сейчас прыснет в сторону и уступит ему того, кого надо будет уничтожить.
Вместо этого у мальчика появились в руках длинный нож и гладиус. Он держал их как-то необычно в обеих руках. Нож крутился как урлютка, а гладиус смотрел лезвием прямо в глаза Тикеру.
Тескомовец повёл мечом – убрать с дороги клинок мальчика. Его меч наткнулся на неодолимое препятствие – он упёрся в гладиус и остановился, сколько Тикер на него не давил
Когда Харан упал и к нему, неуклюже ступая, двинулся тескомовец, Камрат отстоял от них довольно далеко, чтобы каким-то образом отвратить или оттянуть неумолимое, что могло произойти. Тескомовца надо было остановить на время, пока Харан придёт в себя и сумеет обезопаситься, хотя бы убежав подальше от места схватки. Но ни напасть на Тикера, ни отвлечь его Камрат не успевал физически. Он отчаянно, до боли в напряженных мышцах и голове, захотел оказаться перед неумолимо подступающей к Харану могучей фигурой воина…
И вдруг увидел себя стоящим именно на том месте, где ему надо было быть в данный момент – между неподвижным телом Харана и тескомовцем.
Молниеносный перенос себя в пространстве мальчик воспринял как должное, словно до того он проделывал этот невероятный приём многократно.
Тескомовец опешил, закричал на него и стал угрожать мечом. Камрату пришлось второй раз после появления воздушного шара взять в руки оружие и встретить направленный на него клинок.
Он, казалось, не делал никаких усилий, удерживая меч тескомовца. Действительно, он практически не чувствовал усилий Тикера отвести его гладиус в сторону, мало того, он бы мог без усилий, одним поворотом кисти отбить большой меч вверх, вниз, в сторону.
Они смотрели в глаза друг другу, и каждый видел своё. Мальчик – расширенные потемневшие зрачки и совершенно побелевшие от бешенства мутные роговицы, а тескомовец – серьезный недетский взгляд внимательных изучающих глаз, перед которыми как будто происходило нечто странное или достойное интереса.
Неестественное противостояние поразило Тикера до жгучего любопытства и глубокого отчаяния. Два чувства переплелись с горечью от чего-то важного и упущенного в жизни и теперь навсегда. Ему вспомнились бессмысленные, как тогда показалось, наставления инструктора отдела самых важных дел Тескома, предупредившего, и неоднократно, о возможном вооруженном сопротивлении со стороны разыскиваемого мальчика.
Слушая его, ветераны Тескома, а именно их инструктировал представитель самого секретного отдела организации, были склонны списать предупреждения на неспособность самого инструктора правильно держать меч и защититься от кого-либо. Потому, де, и мальчик выступал для него источником страшной опасности. Ветераны Тескома, в том числе и Тикер, посмеивались, наперебой предлагая свои варианты противоборства, если им удастся найти мальчишку. Тикер, как он сейчас вспомнил, внёс в копилку подобных идей и свою. Он собирался дать мальцу пару щелчков в назидание на будущее.
«Да что же такое со мной происходит?!» – раздирал Тикера внутренний вопль. – «Вот он, мальчишка, осталось дать ему щелчков, чтобы…»
Мальчик спокойно, даже как будто небрежно, повёл рукой и отодвинул его мощные руки, сжимающие меч, в сторону, а кинжал с невероятным проворством метнулся к незащищенной меленраем шее.
Тикер ещё пытался отступить назад, увернуться, как делал такое несчётное число раз, но понял свою обречённость и неожиданно для себя смирился с этим. И тут же почувствовал освобождение от наваждения, захлестнувшего его сознание.
Всё стало на свои места – вот он, сильный мужчина, а напротив – мальчик. Всего лишь мальчик!
Он оценил ситуацию, преисполненный уверенности, что теперь его никто не удержит и не затуманит голову, ему удастся смести неожиданное препятствие в лице обыкновенного мальчишки, чего бы там о нём не рассказывали.
И с этой уверенностью Тикер умер.
Глава 38
Камрат с недоумением оглядывал тихое и уютное место недавнего их привала. Вокруг всё было истоптано, кусты помяты, земля взрыта, и не только кравелями. В неестественных позах лежали поверженные в схватке люди в едва различимых на бурой траве телесного цвета меленраях.
Из-за чахлого ближайшего кустика виднелись подрагивающие ноги хопса, а в двух шагах узкой полосой в сером комбинезоне вытянулось тело Харана; лица его Камрат не видел, у него не было желания рассматривать его, ведь Тикер как раз и ударил врача в лицо.
Невдалеке и вокруг мелькали тёмно-коричневые с проседью шубки кроликов. Они не прекращали заниматься раскапыванием земли в поисках полюбившихся им корешков. Трагедия, разыгранная о бок с ними, казалось, происходила от них так далеко, что они её даже не заметили и теперь не замечали результатов.
Мальчик долго не решался что-либо предпринять. Он ждал появления Свима и искал его глазами, но тот не появлялся. Куда-то запропастился торн, которого Камрат видел как будто совсем недавно. И Клоуды нигде не было видно. Впрочем, она могла быть где-то рядом со Свимом. Значит, надо искать Свима.
– Свим! – вначале негромко позвал он.
Потом крикнул громче.
На его призыв, встряхивая головой, из-под куста, куда его забросила отмашка Тикера, вылез К”ньец. Он как-то по-особому и долго вглядывался в мальчика.
– Ты жив? – наконец сказал он, и непонятно было, удивлён он или просто не верит увиденному.
– Жив, – озадачился его вопросом Камрат. – А ты? – спросил он на всякий случай; мало ли что преследовал хопс, подступая к нему с таким вопросом.
– Как видишь. А почему ты спрашиваешь, жив я или нет?
– Разве я тебя об этом спросил? – возмутился Камрат.
– Ах, да… В голове шумит и вот это, – К”ньец показал на окровавленный обрубок уха, не дотрагиваясь до него лапиной. – Жаль, – посетовал он, – не заметил, куда отрубок улетел. Можно было бы приложить. Думаю, прирос бы, а?
– К”ньюша, где Свим?
– Наверняка прирос бы…
– К”ньюша, ты слышишь меня?