– Вы решили их не ждать? – спросила она тихим печальным голосом. И сколько безнадежности было в нём!
– Мы хотим лишь чуть дальше уйти от дороги, – поспешил обнадёжить её мальчик. – Там сейчас тескомовцы.
– Вы от них убежали? Со мной?
– Нет, мы не убежали. Мы их убили… Там другие тескомовцы.
– Вы… их убили? – Клоуда испуганно прикрыла рот рукой. – Всех? И… Тикера? Это ты, Харан?.. Это он тебя?
Харан осторожно прикоснулся кончиками пальцев руки к своему лицу, покачал головой.
– Да, это он меня, но его… малыш. Но ему это по делам.
– Вы что, его знали? – встрепенулась Клоуда.
– К сожалению, – отозвался Харан. – У меня с ним давние счёты были. Из-за него я ушел из Тескома. Он-то меня, наверное, и знать позабыл или не узнал, а я помню… Жаль, что не я.
– Он был пилотом-наставником, – тихо сказала Клоуда. – Моим наставником. Если бы не он, я, может быть, сегодня не была бы с вами, а летала на шаре.
Мальчик поражёнными от услышанного глазами смотрел на взрослых, ему было ещё невдомёк, что и в его жизни неоднократно будут происходить подобные неожиданные встречи при самых невероятных обстоятельствах, а кто-то, узнав всю подноготную стычки, будет удивляться так же, как и он сейчас.
Нет, ему взрослых не понять.
– Малыш, как же ты сумел?
Камрат передернул плечами. А что он мог ответить Клоуде? Сумел и сумел, и весь сказ. Не говорить же ей о хапре и своих способностях вести бой.
– Нам надо уходить! – прервал он наступившее молчании.
– А если Свим вернётся сюда?
– Тогда… Не знаю. Может быть, мы их по дороге встретим или будем сюда заглядывать время от времени. Или они сами нас найдут. Пойдут по нашему следу и найдут… Не знаю я.
– Оставь мы следы, за нами пойдут не только они, но и тескомовцы, – высказался Ф”ент, подходя к людям.
Камрат разыграл удивление.
– Мне показалось, что ты решил идти от нас отдельно, – холодно проговорил он, едва взглянув на выродка, – так что тебя не могут волновать наши заботы. Без подсказки обойдёмся. У нас здесь свой разговор. И нам самим решать, что делать дальше.
Чего не ожидал Ф”ент, так это явной отчужденности Камрата к нему и того, что его пренебрежение, проявленное к распоряжению мальчика, будет принято за отказ остаться в команде. У него ничего подобного и в мыслях не было. Так чего это они? Ну, хорошо, так считает малыш, которому он не подчинился и тем обидел его, но и взрослые люди не только не осудили предположение Камрата, но и странно повели себя. Клоуда изобразила на лице непонимание, отнюдь не возмущение или хотя бы протест, а Харан даже отвернулся, чтобы не видеть его, словно между ними не было ничего общего!
Харан же отвернулся, чтобы подавить ненужный сейчас смех, одолевающий его. Он тоже обратил внимание на поведение выродка после распределения обязанностей, произведенных мальчиком. Ему даже хотелось поинтересоваться у стехара, почему это он не идёт на разведку к дороге, но, посмотрев на то, как крутился выродок и необычно себя вёл, Харан решил повременить со своим вопросом. Потом его стала забавлять несвойственная стехару нервозность. Обычно он либо быстро поджимал хвост, вернее, то, что от него осталось, и куда-то прятался, либо, изображая хозяином положения, вёл себя развязно и заносчиво. Камрат, как заприметил Харан, демонстративно не видел выродка и никак не реагировал на его не исполнительность, так что врач ещё тогда подумал о какой-то интриге, задуманной мальчиком. Так оно и случилось. Харан не знал, выждал ли Камрат такого момента, чтобы оглушить выродка сокрушительным щелчком, или это у него получилось случайно, но как бы то ни было, всё оказалось на удивление смешным. Смешным, потому что у него мыслей об исключении стехара из команды не возникала.
У выродка отпала челюсть, язык выпал, доставая почти до земли, хвост нырнул между ног под брюхо. Ф”ент присел по-собачьи и выпучил глаза.
Вернувшийся с разведки К”ньец несколько разрядил обстановку, и назревающее выяснение отношений между мальчиком и выродком отодвинулось на более позднее время.
– Там для нас ничего хорошего нет, – доложил хопс. – Деревьев мало, растут вразброс, а кустарник мелкий. Идти трудно, земля неровная какая-то. Зато в свиджах пяти отсюда видны какие-то большие руины. Я близко не подходил. Пожалуй, это единственное место, где мы можем отсидеться, пока люди восстановят свои силы.
К”ньец посмотрел на Клоуду, она в ответ кивнула, так как чувствовала себя плохо и не могла скрывать этого перед людьми и выродками, поскольку понимала, какой она будет им помехой, когда они двинутся в путь.
– Оттуда можно просматривать подходы со всех сторон. Если Свим появится, мы его сразу заметим, – добавил К”ньец и замолчал, ожидая, что решат люди.
У людей выбора не было.
– Руины слишком заметный ориентир, – заметил вяло Харан. – Их тескомовцы в первую очередь проверят. Нет… Я не против там расположиться. Просто нам придётся подстерегать не только Свима, но и патрули Тескома.
– Что там, что здесь, – возразила Клоуда. – Руины бывают разные. Надо посмотреть. В них можно укрыться так, что нас никто не найдёт. И потом…
Она коротко глянула на Камрата и вновь прикрыла рот ладонью, словно не давая сорваться с губ ненужным словам. Когда мальчик справился с арнахами, Клоуда посчитала это чудом, но намёки Свима, что малыш в бою незауряден, ей как-то не верилось, и его слова пролетали мимо неё. И вдруг она узнаёт, что Тикера, известного бойца Тескома, убил именно Камрат. Ей было страшновато воспринимать подобное, в то же самое время, способности малыша вселяли в неё оптимизм – он будет её и всех их защищать, пока не появится Свим.
– Надеюсь, ты права, – Харан поднялся на ноги.
– Выйдем сейчас? – спросил К”ньец.
Харан выжидательно посмотрел на Камрата. Мальчик потупился и покраснел.
– Да, конечно, – не слишком уверенно проговорил он и умоляюще приподнял руки.
– Нет, малыш, – улыбнулся Харан. – Клоуда, надеюсь, того же мнения, что и я. Клоуда, – повернул он голову к женщине. Она в этот момент вставала и болезненно кривилась от боли. – Ты, думаю, не против того, чтобы Камрат пока заменил бы Свима во главе нашей команды?
– Не против. Я – за. А кому ещё? Не нам же, ох! больным.
– Слышал, малыш? Так что не стесняйся. Учись командовать. К”ньюша, ты как?
– Так же, как и вы. Пусть будет малыш.
К”ньец оглянулся, увидел выродка, сидящего, словно в онемении, и ничего не подозревая, спросил его:
– Что там делают тескомовцы?
Ф”ент дёрнулся, переступил ногами и лапинами и сжался, как будто став ниже и незаметнее.
– Ты это чего, стехар? – не дождавшись ответа, К”ньец обратился к людям. – На него тескомовцы там напали? Били?
Харан не выдержал, рассмеялся. И охнул от боли. Он стиснул зубы, а смех рвал его изнутри. Засохшие нашлёпки кравелей и сами шрамы осыпались струпьями. Глядя на него, засмеялась Клоуда, хотя причины смеха, от которого страдал врач, не знала. Улыбнулся и колокольчиком поддержал её Камрат.
Они хохотали, стоя друг перед другом. К”ньец, как практически все выродки, смеяться не умел, но людской смех рождал в нём схожие чувства, и он, подражая им, ощерился, показывая длинные острые зубы – умилился оскалом.
– Никто его не бил. Он с нами решил не идти, – отсмеявшись, пояснил Камрат. – Так что тескомовцы теперь ему не страшны. Это он тут просто так сидит, ждёт, когда мы уйдём.
Ф”ент подскочил на месте и сделал стойку.
– Да что… Да что ты такое говоришь, человек?! – пролаял он возмущенно. – Как ты мог подумать обо мне такое? Да я за вас… Я всегда с вами…
– Нет, стехар, – степенно проговорил Камрат. – Посуди сам. Что я мог подумать о тебе, если ты глух к интересам команды? Либо ты с нами и тогда живёшь заботами нашими, либо ты не с нами. А как же иначе?
– Так я это… Я же всегда за вас…
Неизменно лёгкий на язык, сейчас выродок ощутил всю его неповоротливую тяжесть, он там приклеился к нёбу и не хотел отрываться. Стехар не знал, что сказать. Слов не было: от негодования, от осознания собственной вины, от легкомысленного отношения к нему людей. Они же смеются!
До сих пор Ф”ент плохо понимал причину смеха людей, не вникал, не различал эмоциональных окрасок смеха. Незачем ему это было знать. Люди почему-то смеются, собаки повизгивают, а кошки всхрапывают по особому, мурлычут. У каждого вида разумных своё отношение к радости или нелепой ситуации и внешнее к ним проявление. Но сегодня он словно прозрел и понял: люди смеются над ним! Это он стал причиной смеха.
Странные люди! В то время, когда хочется поднять к небу личину и выразить печаль непонимания между ним и ими заунывным звуком, они смеются! Но ведь, как ему когда-то объясняли явление смеха у людей, они смеются тогда, когда им весело, им хорошо. Значит, смеются они из-за собственной выдумки, что он, якобы, решил уйти от них. И они радуются его уходу?
– Я всегда подозревал тебя, собака! Но ты умел войти в доверие всем. Изображал себя другом. – К”ньец от возмущения прижал целое ухо к голове и распушил жидкие усы. – И теперь, когда мы должны объединиться, ты нас бросаешь? А нам надо противостоять тескомовцам и тем, кто видит в нас своих врагов. И надо найти Свима и помочь ему. И Сестерций тоже наш друг…
Ф”ент даже помотал головой, чтобы прийти в себя и избавиться от обвинений, неожиданно посыпавшихся на него.
– Я не хотел…
– А разве тебя кто заставляет? – бросил реплику Харан.
– А разве нет!? – Ф”ент ухватился за соломинку, подброшенную врачом. – Почему он решил, что может командовать мной? Мной? Я ему… Что я ему?
– Командуй ты, – равнодушно посмотрел на него Камрат и стал собирать вещи, готовясь к выходу.
Остальные члены команды посмотрели на выродка. Люди не смеялись, они терпеливо ждали его команды.
Ф”ент попятился назад и недоверчиво огляделся. О, Талисман! Они уже не смеются над ним, они издеваются! Разве может он командовать людьми? Как они могли так о нём подумать? Или им всё равно, кто ими командует? Или… они и вправду решили от него избавиться! Но он же не давал тому никакого повода. Подумаешь, не захотел подглядывать за тескомовцами. Не повод, совсем не повод, чтобы так просто отказаться от него!