Прах бывшего строения, земля, занесённая ветром, отмершие корни – всё это слежалось до каменной твердости и с трудом поддавалось усилиям людей и торна, вооруженным обломками металлических прутов и уголков.
– Физическая работа облагораживает разумных, – с пафосом изрёк в начале раскопок Сестерций и первым приступил к расширению отверстия в земле.
– В принцип, я с вами согласен, уважаемый! – Харан стал чуть в стороне, чтобы не мешать торну. – Однако при выполнении некоторых условий.
– Каких это условий? – поинтересовался торн и перестал ковырять землю.
– По крайней мере, трёх. Первое, – увлеченно стал перечислять Харан, подняв ладонь правой руки вверх и загнув мизинец, – физическая работа, конечно, облагораживает, если её выполняет кто-нибудь другой, а ты наблюдаешь за ним…
– Хо-хо-хо, – довольно отозвался Свим и показал большой палец руки, поощряя врача на высказывание других условий в том же духе
– Второе, – Харан сам улыбнулся и загнул безымянный палец, – и одно из главных условий. Надо быть соответственно вооружённым, чтобы выполнять физическую работу. Дело в том, что в нашем положении хорошо бы иметь лопаты, ломы и ещё кое-что посущественнее. Тыкая этими прутьями землю, много не накопаешь. И третье…
– Всё это прекрасно, – прервал его торн. – Но лучше не перечислять условия, а начать работать. Условиями землю не вскопаешь.
– Не мешай!
Свим стоял и, как завороженный, смотрел в рот Харану, ожидая от него какого-то откровения. Сам бы он никогда в жизни не придумал бы третьего условия, равно как первого и второго тоже. Харан на его глазах творил невероятное.
– Публика жаждет, и я повторяю, – спокойно и с показной непринужденностью проговорил придумщик условий. Он загнул средний палец. – И в-третьих…
– Третье!
– Что, малыш? – не понял Харан реплики Камрата.
– Ты до того сказал – и третье, а потом почему-то – и, в-третьих. Я тебе и напомнил.
Харан с недоумением рассматривал мальчика. Выдумывая и перечисляя условия, он развлекался, а оказывается, его понимают всерьёз… Он даже прикрыл глаза, ведь было с ним уже такое. Было! Он будто бы развлекался, не ведая последствий, но кто-то воспринял буквально его вольности. Расплата была ужасной. И даже не для него самого. Он – жив и обрёл друзей. Но кто вернёт тех, с кем его свёл случай?
– Ты чего, Харан, – обеспокоился Камрат.
– Ах, малыш… Всё в порядке. А твой вопрос… Так разницы в том нет. Пусть будет и третье. Так вот, третье условие заключается в самом банальном. Знать бы наверняка, куда мы копаем, куда ведёт эта скважина?
– А вот за это отвечают они, – Свим демонстративно показал рукой на рядком сидящих выродков, смирно ожидающих своей очереди поработать. – С них будет спрошено, если внизу ничего полезного для нас не будет.
– Мы так не договаривались, – обеспокоено пролаял Ф”ент.
– Не важно, – отмахнулся Свим.
– А что ты считаешь полезным для нас? – полюбопытствовал Харан.
– Как что? – озадачился руководитель работ. – Например, вход в какую-нибудь мастерскую… А? Хорошо я придумал?
– Или в древний туалет, – продолжил Харан.
– Тоже неплохо, – поддержал его Свим. – В конце концов, и для этих дел нам надо что-то устраивать.
– Или на склад с древним оружием, – мечтательно произнес Камрат. – Вот было бы здорово!
От его слов все на мгновение замерли. Никому из них такое предположение никогда в жизни не приходило в голову. Они во все глаза смотрели на мальчика, в них была надежда, что такого не произойдёт, и никакого склада с древним оружием не будет. Страх к средствам уничтожения себе подобных, применяемых древними, у разумных был заложен на генном уровне. Недаром высказывание Камрата так потрясло их.
– А что ты, малыш, знаешь про древнее оружие? – почти вкрадчиво осведомился Харан.
Камрат пожал плечами. Сам он в своих домыслах не видел ничего особенного. И высказывание о древнем оружии считал таким же неоригинальным, как и ожидание входа в древний туалет. Руины, оставшиеся с тех времен, могли сберечь кое-что из того оружия, которым когда-то владели древние и которое осталось в воспоминаниях людей и других разумных в виде легенд-предупреждений, страшных сказок и досужих россказней.
– Оно могло убить любого на далеком расстоянии, – начал он выкладывать свои познания. – Потом, оно было очень легким и маленьким, так что его можно было спрятать, и никто его даже не замечал… Что ещё… Им мог пользоваться любой разумный безо всякой подготовки. Взял и – убивай. Вот.
Харан вздохнул, с грустью глядя на мальчика.
– Именно так, малыш. – Он подошёл к Камрату и положил руку на угловатое плечо мальчика. – Оно могло на большом расстоянии убить, и это мог сделать любой, кто брал его в руки. Подготовка какая-то, конечно, нужна была, но это не владение мечом, искусству которого надо учиться практически всю жизнь. Древнее оружие было несравненно проще в обращении с ним. Потому-то его и запретили. Очень давно.
– Давно-то давно, но насколько? – справился торн, вновь оставивший раскоп в покое. – Просто давно – не аргумент, как ты понимаешь.
– Об отказе от древнего оружия говорят по-разному. Есть такие, которые относят запрещение ещё до падения спутников. По другим оценкам его отрицание произошло значительно позже. Мне кажется, не в том суть, как это случилось давно, а в самом факте запрещения его изготовления, хранения, использования. Ни один музей мира не имеет его образцов… Великой мудрости были наши предки, коль одолели самих себя и приняли такой порядок вещей. И нам лучше бы его не находить.
– А вдруг найдём? – тихо спросила Клоуда.
Харан растерянно посмотрел на друзей, видя любопытствующие лица и личины.
– Лучше его не находить, – повторился он. – Слишком велика опасность его появления на свет. Разумные порой творят, не ведая того, что они творят. Появись вдруг что-либо из оружия древних, как тут же объявятся безответственные умельцы, под силу которым разобраться в нём и размножить его.
– Навряд ли, – засомневался Свим. – Агреты представляют совсем простое стрелковое оружие, но его не делают же.
– Напротив, Свим. Агреты как раз пример того, о чём я говорю. Его запрещали неоднократно. Проходило время, все как будто о нём и вправду забывали, однако находились новые его первооткрыватели. По всему, Теском в Сампатании и подобные организации в других бандеках когда-то и были созданы для выявления и уничтожения в зародыше всех поползновений в изготовлении и использовании каких-либо агретов.
– Ха, а теперь сами им пользуются, – зло заметил Свим. – Ладно. Если оно нам попадётся, мы его снова закопаем. Глубже.
– И забудем тут же, где закопали, – поддержал Харан предложение главы команды.
– И забудем! А теперь – за работу!
Праузы две они в поте лица (для людей, естественно) расковыривали твёрдую корку улежавшегося грунта, выкопав за всё это время ямку не меньше, чем в пол бермета глубиной. Вознаграждением их трудов стало: обнаружение в раскопе двух полу истлевших тарелок, явно относящимся к тем, которые выдавали распределители с едой, достижение естественного пола площадки, покрытого вытертой керамической или под керамику плиткой, появление намёков на лестницу, ведущую вниз.
– Лестница, – глубокомысленно произнес торн, когда ясно обозначилась первая ступенька.
– Сами видим. Сколько же дней нам понадобиться, чтобы расчистить её до конца и толкнуться в дверь, если она там есть, конечно, чтобы проникнуть куда-то за этой дверью? – вытирая обильный пот, стал прикидывать Свим.
– Если там есть двери, – пробормотал уставший и вспотевший Харан.
– Я и сказал, что если она там есть.
– Вот именно, если, – буркнул Харан.
Копать ему явно надоело. Ободранные о неприспособленный шанцевый инструмент ладони горели огнём. Да и сама затея заниматься раскопками уже не казалась ему такой уж необходимой, а вернее, она должна была быть не такой рьяной. Вздыхая и бросая реплики, он старался команду подвести к идее, что всё сразу не делается, а надо подходить к любому делу, не спеша и не слишком усердствуя.
Однако он плохо знал Свима. Тот никогда не бросал начатое на полпути, к тому же, ему до мурашек по коже интересно было посмотреть на то, что могло быть в засыпанном входе, и ему не давали покоя слова Камрата о возможности обнаружения оружия древних. Он не жаждал такой находки, но подспудно в нём горело: а, вдруг, если оно там и точно есть…
– Должна быть дверь, Харан, – разыгрывая бодрость, настаивал на своём Свим. – И мы вправе удостовериться, что находится за нею. Коль скоро мы решили здесь организовать свою базу, то следует о ней знать всё. А вот отдохнуть нам пора. Это точно. Пока мы с тобой будем отдыхать, Ф”ент и К”ньюша не почтут ли за труд продолжить начатую нами работу?
– Мне следует также на время прервать физические занятия, – оповестил команду Сестерций и протянул свой скребок – кусок металлического уголка в бермет длиной – Ф”енту.
Принимая своеобразный подарок, выродок сделал несчастную личину и завёл свой обрубок хвоста между ног. К”ньец получил орудие из рук Свима и с удовольствием занялся раскопкой лестницы.
– Стехар, – через некоторое время напомнил Свим всё ещё не решившемуся Ф”енту присоединиться к хопсу, – не отвиливай! Работать можно, не надрываясь, но споро. Попробуй и ты так. А мы тут передохнём блеска два… Не изображай страдальца!
– Хорошо сказать, не надрывайся, но работай споро, – пробормотал выродок, начиная лениво ковыряться в земле.
Ниже грунт стал более податливым и раскопки пошли быстрее. Уже к вечеру были очищены девять ступеней. Лестница оказалась винтовой с центральной опорой.
Харан не поленился и сходил посчитать количество ступеней, ведущих из подземелья к верхней площадке.
– Шестнадцать, – объявил он, вернувшись назад. – Если сравнивать, то осталось всего семь ступенек и мы у двери. Обнадёживает.
– Ничего не обнадёживает! Семь ступенек не тай уж много, в глубину ещё мне по грудь, – вытирая грязный пот на лице грязной рукой, возразил Свим оптимистической оценке Харана. – Пора бы появиться пресловутой двери. Или она для низкорослых сделана, под кравелей каких-нибудь?