Прифигев существенно так, посидела, обдумывая, и уточнила:
– А с чем?
Скосив на меня взгляд круглых глаз, Сайнхор нехотя сообщил:
– Да влюбился он в тебя в итоге. Как придурок.
Ну… я сижу себе, падать некуда.
– Мерзковатая была любовь, – сказала в итоге.
Просто шеф молчал, испытующе глядя, так что надо было что-то сказать, вот и сказала.
– Повезло тебе, что она была – иначе хрен бы ты выжила, – сказал шеф.
– Это мнение Навьена или ваше мнение? – спросила осторожненько.
– Навьена, – шеф снова лег, расслабился. – Что касается меня – я в тебе уверен, ты бы точно выжила, а он нет.
И я посмотрела на шефа. Фраза «Навьен было уверен, что иначе ты бы не выжила» – она напрягла. Потому что Навьен меня знал, и знал неплохо, но Сайнхор, походу, знал гораздо лучше. А я гораздо лучше знала Навьена.
Мы что-то упускаем.
– Так, моя очередь экспериментировать, – решила я.
И всучив Сайнхору пузырек с каплями, решительно сняла с себя куртку и легла на постель. На кровати этой давно никто не спал, но еще в прошлый раз я тут все выстирала, так что в чистоте простыней не сомневалась.
Устроившись с комфортом, приказала шефу:
– Капай.
Стервятник крайне скептически на меня воззрился, и уточнил:
– Ты уверена?
Покусав губы от нервов, резонно ответила:
– Ты сказал, что знаешь меня лучше, чем Навьен. Так вот, тут такая штука – я знаю Навьена лучше, чем ты. Ты что-то упустил, шеф. Мне нужно понять что.
Долго Сайнхор не думал.
Поднялся, присел передо мной, придержал веко когтем (само по себе жуткое ощущение), заставил мысленно пожалеть о творящемся и не раз, но отступать уже было поздно.
Первая капля.
Смотреть, как капелька срывается с края пузырька и падает прямо на зрачок… то еще ощущеньице, не знаю, как я удержалась.
Но когда капля попала на зрачок, растеклась по радужке, Сайнхорр отпустил удерживаемое когтем веко и я проморгалась…
Вот тогда наступил сущий ужас.
Картинки из какого-то очень-очень древнего прошлого. Каменный замок, которому было еще далеко до готического и у которого толком окон не было, только проемы, заделанные бычьим пузырем, что давал тусклый свет, и в этом свете… трупы. Трупы, трупы, снова трупы… Кровь повсюду. Она растекается по каменному полу, она стекает каплями по стенам, она устремляется вниз по ступеням, растекаясь и смешиваясь на полу с теми пятнами крови, что уже были тут.
И я слышу крик. Крик, который не хотела бы услышать никогда – крик матери, потерявшей детей. Всех своих детей.
«Нет… Нет! НЕТ!!!»
Ни с чем не сравнить горе матери, потерявшей своих детей.
Но тот, чьими глазами я видела, стоял, крепко сжимая рукоять меча в ножнах. Он стоял и смотрел. Внимательно смотрел. Запоминая каждую деталь, каждый штрих этой чудовищной картины… он словно впитывал в себя все, что увидел. А для той, что потеряла все, у него нашлось всего одно слово: «Выведите ее».
Он не оглянулся, когда обезумевшую женщину выволокли прочь. Он не отвечал на вопросы. Он бродил по разоренному замку, отмечая все, что здесь произошло. Он видел растерзанные тела, признаки насилия над женщинами и не только над женщинами, запоминал характер ранений, положение убитых, глубину и края ран, и даже когда встал над колыбелькой с убитым в ней младенцем, его взгляд не затуманили слезы. Он лишь отчетливо представил себе, каким клинком, с какой силой, и как именно был убит его крохотный сын.
Когда он покинул замок, его жена была не в состоянии стоять, а у него не было слов для утешения. Никаких слов. Навьен смотрел на женщину, что выла, разрывая одежду, отрывая клоки волос, и не находил в себе сил поддержать ее в этом страшном горе, что испытывали оба.
Он ушел в ночь.
Молча. Не оглядываясь. Не прощаясь.
Я долго не могла понять, куда он идет.
Избегая оживленных дорог. Избегая встречных. Избегая любого, кто мог бы с ним заговорить. Никакой еды, воды, отдыха. Ничего. Он просто шел, шел и шел. Солнце поднималось и опускалось, в моем восприятии казалось, что солнце и луна гоняются друг за другом, словно в догонялки играют, но это проходило время – днем за днем.
А после горный лес, выступ на скале, черный провал пещеры в этой скале, и вампир падает на колени, не говоря ни слова. Ни единого слова.
Даркан.
Я вздрогнула, увидев его. Он был совсем молод, лет семнадцать, не больше. Волосы длинные, одеяние в соответствии со средневековыми предпочтениями в моде, но даже так выглядел неплохо. Все в нем было неплохо, кроме взгляда. Изучающего, внимательного, пристального взгляда.
«Ты пришел ради мести», – даже будучи мальчишкой, Даркан сходу сделал верный вывод.
«Вы проницательны, отвергнутый князь», – а Навьен оставался вежливым, несмотря ни на что.
«Ты просишь многого», – задумчиво произнес юный князь.
«Через пятьсот лет я стану вашим преданным псом», – эти слова дались Навьену тяжело.
«Псом? – тихая усмешка. – Ты никогда не будешь преданным псом, Навьен. Ты волк, это совсем иное. Но преданность волка ценнее преданности пса. Моя рука».
И клыки вампира впиваются в запястье вампирского князя.
Даркан не выжил, но он знал о том, что его ждет.
Навьен бережно поднял убитого, и отнес его в пещеру, уложив на каменное ложе. И эту пещеру я узнала. Несмотря на время, что сильно изменило окружающий ландшафт, и саму пещеру, которую поменяли благодаря новым технологиям.
А портом Навьен спустился с горы.
Теперь он шел иначе, в каждом его движении чувствовалась сила, в каждом броске скорость, да и зрение изменилось тоже, и небесные светила по небу теперь ползли куда медленнее, потому что сам Навьен стал гораздо быстрее.
Огромный черный замок. На холме, в окружении города.
Блеск меча, что Навьен провернул в ладони, а затем перехватил поудобнее.
Шаг вперед, движение мечом, падающие с перерезанным горлом стражники…
А дальше кровь, кровь, кровь…
Он запомнил, как были убиты все его родные, и это запомнил в деталях. Он узнавал убийц по оружию, по тому правша или левша, по характерным движениям, по тому, как они атаковали его. Но убивать сразу – нет, смерть была слишком легким наказанием по его мнению. И Навьен наносил ранения – особенные ранения. Что приводили к смерти, но далеко не сразу. Однако главным было лишить противника способности двигаться и Навьен с этим справлялся.
Он шел вперед, оставляя за собой тех, кому уже было не суждено выжить, и уничтожал каждого, кто встанет на его пути – шаг за шагом, смерть за смерть, кровь за кровью…Вся винтовая лестница уже была обагрена кровью, но Навьен шел вперед.
Огромная дверь в конце галереи украшенной портретами в вычурных рамках. Алый расшитый золотом ковер… Методичное убийство стражников.
Распахнутая от удара дверь.
Семейство вампирских князей…
Я точно знала, что Навьен всего лишь тысячник, он не сможет противостоять князьям, тем более главному князю дома и его троим сыновьям, но, похоже, меня обманывали все это время.
Окровавленный меч провернулся в руке вампира, брызги крови разлетелись по роскошной зале и Навьен начал убивать, тех, кого по идее не мог. И все равно уничтожил.
Он покинул уничтоженный замок на рассвете.
Постоял, весь окровавленный, запрокинув голову и глядя на поднимающееся солнце. Он отнял жизни тех, кто лишил его семьи, но его месть на этом была еще не окончена.
Несколько ведер ледяной воды, смена одежды и вампир отправился на задний двор, к куче, в которую скидывали навоз, выгребаемый из лошадиных стоил. Вампир усмехнулся, и начал нагружать тележку тем, в чем кишели черви… И вот теперь я поняла, почему Навьен своих врагов не убил сразу – он приготовил им кое-что похуже смерти. И это была поистине дьявольская месть.
Когда солнце склонилось к закату, Навьен покинул уничтоженный замок.
Дальше были лишь обрывки воспоминаний – возвращение домой, семейный склеп ставший полным за одну ночь и женщина, что больше никогда не посмотрит в его сторону, обвинив во всем. Он позволил ей упокоиться в том же склепе, с их мертвым младенцем на руках, и маленькой дочерью рядом. Она не оставила в этом саркофаге места для него. Для него больше не было места. Остальные дети так же были недалеко от матери, и когда Навьен запечатывал склеп, в нем оставалась всего одна вампирша, что могла возвратиться к жизни. Но по иронии судьбы, она предпочла бы умереть навечно, и ненавидела его еще больше за то, что он ей этого не позволил.
Шли годы… Годы складывались в века…
Современный мир.
Оглушительный крик младенца в замке, который знала уже я – поместье Дарканов.
И мысль Навьена: «Господин, вы вернулись».
Я смахнула слезы, и села.
Перед глазами теперь была все та же комната Валианта, вопросительно взирающий на меня шеф и полное понимание абсолютного провала в мой жизни.
А я ведь давно, еще очень давно заметила, что между Навьеном и Дарканом очень странные отношения. Очень-очень странные. Преданным псом Навьен никогда не был, но волком, который не предаст никогда – являлся. И теперь я знаю почему. Почему сорвавшись всего один раз, Навьен сделал все, чтобы держаться от меня подальше. Почему проверял, даже втайне от князя. Почему заботился…
Все стало таким понятным…
– И что ты там увидела? – Сайнхор явно страдал от приступа любопытства.
Ответить получилось не сразу, да и ответ вышел сдавленным:
– Даркан отдал Навьену более трехсот лет своей жизни и собственную силу, чтобы Навьен мог отомстить за убийство своей семьи.
Падальщик застыл, неверяще глядя на меня.
Но это ведь было не все. Далеко не все. Во-первых, Навьен мне лгал, что не способен противостоять князьям – противостоять он мог, и не только противостоять, он и убивал их без особых проблем. Второе – этот козырь, силу Навьтена, и Даркан и тысячник успешно скрывали. А третье – Навьен никогда не предаст Даркана.
Никогда.
– Каиль, ты бы свое лицо видела, – осторожно сказал шеф.