– Шейн, – наконец получил он возможность высказаться. – Там, кроме Свима и Тринера, были еще двое. Они…
– Кто? Не тяни!
– Один выродок из кошачьих. Похоже, хопперсукс.
– Выродок Свима… Как?.. А-а… К”ньец его имя. Другой? Кто другой?!
– Другой как будто мальчик…
– А-а-а!! – Крик Присмета, больше похожий на вопль безумного, заставил тескомовца пригнуться, а Поропу, уже вышедшему за дверь, вернуться назад. – Так вот оно что! Мальчик!.. Мальчик!.. Мальчик!..
У Присмета случился приступ эйфории. Не той, что заставляет человека блаженно улыбаться и радоваться невесть чему. Ему же хотелось кричать от восторга, действовать и знать наверняка – цель достижима, стоит только протянуть руку.
– Шейн! – достал, наконец, его голос Поропа. – Что случилось?
– Мальчик нашёлся! Вот что! Всё и все на поимку мальчика! Командир, сними бойцов у дома Ольдима и подкопов! Всех к Свиму! Искать его всем! Мальчик нужен живым и невредимым! Вы слышали? – Присмет выкрикивал команды, уже выбегая из кабинета к выходу из здания кугурума, где ему местные власти отвели помещение. – Да, командир! Сообщи поселковым стражникам о выродке в Сохе в ночное время. Пусть им займутся и заодно помогут нам. Действуй!
Суматоха, поднятая среди тескомовцев Присметом, повысила шансы Свима и его друзей. Чуть позже об этом подумал и сам виновник этого переполоха.
Крича, бывший Третий Командор фундаренцев, вывалился под мутные звезды ночи. Посёлок уже давно спал, и вокруг стояла тишина, нарушать которую запрещалось строго – для этого существовали драконовские законы, неукоснительно выполняемые гражданами при жёстком наказании нарушителей тишины стражниками.
Присмет остановился, прислушался и ничего, кроме лёгкого шелестения ветра и постукивания меленраев, выбежавших вслед за ним тескомовцев, не услышал.
Тишина и свежесть воздуха подействовали на него отрезвляюще.
«Куда это я бегу?» – с удивлением спросил он сам себя. – «С криком и шумом? Не мне же его ловить»…
Он ругнулся в свой адрес и повернулся к кучке бойцов полукрина. Свет из дверей осветил взволнованные и готовые ко всему, как ему хотелось верить, молодые в основном лица.
Среди стоявших напротив него людей он увидел тескомовца, нёсшего дежурство у второго монитора и принимавшего изображение подвала под домом Свима.
– А ты почему здесь? – взъярился он на наблюдателя, покинувшего пост. – Ты заметил, по какому ходу они ушли? Я тебя спрашиваю!
Тескомовец с дрожью на губах смотрел на него непонимающе.
– Шейн! – выступил вперёд Пороп и стал на защиту своего бойца. – Ты призвал всех идти за собой и он…
Ярость стала душить Присмета.
– А-а… Так, может быть, ты знаешь, каким ходом улизнул Свим вместе с мальчиком?.. Нет? Тогда… – Он дёрнулся громадной своей фигурой, сцепил пальцы рук, успокаивая себя. – Разве вы не понимаете, что теперь мы будем ловить мышь в горе барахла всякого? Что доносят посты, командир?
– В контролируемых нами подземных переходах они не появлялись. Через пустырь никто не проходил.
– Значит, он где-то ещё здесь, в Сохе… Где он ушёл от вас, когда заявился сюда?
– В районе театра, шейн.
– Вот и пошли туда часть бойцов, – уже совершенно спокойно распорядился Присмет. – Перекрой подкоп, по которому он сюда проник. Поставь воинов вдоль стены…
– Но, шейн…
– Стража уже знает о выродке?
– Сейчас узнаем, шейн. Вон возвращается посыльный… Ресма, сказал?
– Сказал, – вяло отозвался запыхавшийся посыльный.
– Ты сказал, а они что? – взял на себя разговор Присмет. – Командир, у меня создается впечатление, что не ты командуешь полукрином, а я. Почему я у каждого должен вытягивать сведения, о которых мне должны сообщать постоянно? Так что там ответили стражники, Ресма?
– Вы же знаете, как они относятся к нам, тескомовцам. Но выродка выловить обещали. И дать нам знак о нём.
– Хоть это. А вот выловить, это они погорячились, я думаю. Так Свим и дал им его выловить. Пусть кто-нибудь посмотрит за действиями стражников, они действительно могут раньше нас наткнуться на них… Вот что, бойцы, меня не интересует сейчас судьба Свима, Тринера и выродка. Умрут они или уйдут невредимыми. Мне нужен мальчик! Мальчик!.. Ясно?
Свим, отставив в сторону К”ньеца, сбежал по ступеням вниз, в подвал, и как родного обнял Камрата. Он никогда не думал, что так расчувствуется при виде мальчика. Обнимая его хрупкое и легковесное на вид и на обхват тело, он неожиданно для себя понял, как ему не повезло, что у него никогда не было младшего брата, для которого он мог бы стать опорой и защитником, учителем и примером, а в ответ получать такие вот мгновения родства и взаимопонимания.
– Свим, как хорошо, что ты жив… Свим…
– Как я рад тебе, малыш, – пробормотал дурб, хотя надо было в их положении немедленно предпринимать другие действия.
К”ньец тем временем, недовольно поглядывая на Тринера, всем своим видом говоря: – «Ну, зачем он нам?» – но помог ему доковылять до стены и приготовить к открытию выхода из подвала в ход, которым они сюда добрались с Камратом.
– Свим, нам пора! – настойчиво позвал он.
Камрат тихо засмеялся.
– Ну, чего ты? – растрепал ему волосы Свим.
– Да так, вспомнил…
Камрат вспомнил, как точно таким же тоном хопс почти месяц тому назад подгонял Свима в Керпосе, напоминая ему о необходимости поторопиться покинуть город. Камрат тогда ещё подумал: почему это выродок командует человеком? Как давно это было! Как теперь у него изменилось понимание происходящего. К”ньец никогда не командовал Свимом, но, зная увлечённый характер своего друга-человека, старался отвлечь его от ненужных в данный момент впечатлений или задержек, чтобы заняться насущными вопросами.
– Свим, нам пора! – повторился хопс и намерился открыть ход.
– Нет, К”ньюша, – остановил его Свим. – Мы пойдём там, где ты ещё не ходил. Это сюда… Выйдем мы далеко отсюда, в другой части посёлка. А здесь, – Свим мотнул головой в сторону оставленного хода, – нас могут уже поджидать. За мной!
Камень, задействованный им, находился в противоположной стене подвала. Открывшийся выход был так мал, что для Свима протиснуться через него составляло немалую проблему.
Однако прежде заупрямился Тринер. Он прислонился к стене и уныло произнёс:
– Я не пойду, Свим. И ты, и я понимаем, что я свяжу вас по ногам и рукам. Вам со мной далеко не уйти.
Из отверстия высунулась голова К”ньеца:
– Свим, не тяни. Зачем он нам?
– Не мешай, К”ньюша!.. Ты что, Тринер? Я из-за тебя… Да без тебя я мог уйти ещё вчера. Ждал, когда ты не только языком ворочать сможешь, но и ногами. Сегодня ты уже идти в состоянии. А где не сможешь, там я тебя понесу на руках. Ты понял? Не тяни, полезай!
Он бесцеремонно ухватил за плечи замешкавшегося связника, развернул и подтолкнул его головой в отверстие в стене.
– Я даже не вооружён, – пытался противиться Тринер. – У меня нет питьевой фляги.
– Возьмешь мой кинжал. Сарку найдём. Ну же!
Тринер неуверенно просунул голову в щель хода, продолжая что-то бубнить про себя, но от решительного толчка Свима пролетел сквозь неё на ту сторону, где на подхвате стоял недовольный К”ньец. Тринер с лёта толкнул его, хопс не удержался на ногах, и они оба покатились по твердому поду подземного хода.
Протиснувшийся следом Свим поставил на место камень и, не таясь, громко распорядился:
– Хватит валяться в пыли! Тринер, пойдёшь за мной следом. Малыш, ты за ним и не давай ему отставать от меня. А ты, К”ньюша, как всегда. Всё!
Они быстро двинулись по извилистому и кое-где осыпавшемуся подземному ходу в полутьме едва тлеющих вечных фонарей в виде тонких полос вдоль стен. Тринер, хотя и спотыкался больше других, однако гонку выдерживал, иногда, переходя, как и все, на тяжёлый, с приседанием на слабых ногах, бег.
Идти пришлось довольно долго.
В своё время, скрупулезно изучая подземелье, Свим совершенно случайно попал в извилистую подземную трубу, ведущую неизвестно куда. Сначала он хотел ход замуровать, так как тот слишком близко подходил к его вновь отстроенному подвалу. Но потом, пройдя его от начала до конца и изучив его особенности, он оценил для себя находку, как неожиданный подарок, найдя в нём массу преимуществ. Этот ход нигде не пересекался с другими подземными дорогами. Его, по-видимому, по каким-то причинам когда-то изолировали, постепенно отгораживаясь от него завалами земли и не нужными вещами, слежавшимися за годы в прочные пробки, или каменными стенками. Он имел несколько удобных ниш, где можно было, при необходимости, затаиться и стать незамеченным или внезапно напасть на противника; и последнее, тем не менее, очень важное обстоятельство – это то, что выход из него находился невдалеке от главных ворот посёлка.
Впрочем, выйти ночью из ворот было так же трудно, как и форсировать ограду. Но Свим не собирался штурмом или обманом прорываться через них, чтобы убежать из посёлка.
Здесь у него было подготовлено другое.
Однажды он заметил любопытную деталь поведения стражников при обходе ограды и охране ворот. Стража с неизменной бдительностью следила за подходами к воротам как с внешней, более охраняемой стороны, так и с внутренней, дабы никакой злоумышленник не посмел бы открыть ворота изнутри. По раз и навсегда установленному графику стражники прогуливались вдоль стены, однако серьёзное патрулирование с внимательным обследованием состояния ограды начиналось не от самых ворот, а в некотором отдалении, поскольку, оставляемые без надзора участки, наверное, считались и так хорошо просматриваемыми от места расположения сторожевого помещения.
Изучая эти нетронутые вниманием стражи полоски земли днём, когда ворота открыты, и стража занята другими заботами и не так бдительно следит за тем, что происходит у ограды, Свим, к великому своему удивлению, всего берметах в двадцати от ворот наткнулся на подкоп под оградой сразу за отхожим местом для ночной стражи. Для тех стражников, которые дежурили днём, такое же заведение в виде будочки было оборудовано с другой стороны ворот вдоль ограды, но оно отстояло значительно дальше ночного.