Спуск вскоре был найден. Цепляясь за каменные выступы, помогая друг другу, люди и путры не без труда добрался до уреза воды. Песок заскрипел под их сапогами, какая-то живность юркнула с берега в воду.
Отсюда, на уровне её поверхности, река оказалась, на взгляд разочарованных спутников, значительно шире, воды в ней несоизмеримо больше, а противоположный берег почти неприступным; шум от воды стал оглушительнее и поток её яростнее, а камни – скользкими, и отстоящими один от другого на длину десятка взявшихся за руки людей.
Они стояли и смотрели уныло на открывшуюся панораму. Не стоило и думать пускаться в бессмысленную и опасную игру по имени переправа через реку в этом месте.
Харан, Жариста и другие женщины, как могли, успокаивали уязвлённую до слёз неудачей Гелину. Канилу злило само стечение обстоятельств: против природы не встанешь с кинжалом в руках, её не испугаешь, не уговоришь, не покоришь взглядом или словом. Её не упросить, ей не приказать…
Подъём наверх занял значительно больше времени и сил.
Солнце перевалило на вторую половину дня, все устали и проголодались. Тут же у берега устроили привал. После обеда на коротком совещании людей и Ч”юмты решили основным отрядом двигаться вниз по реке, а назначенным для того выродкам уйти вперёд на разведку, дабы посмотреть русло реки и наметить возможные участки переправы через него.
Дорога пошла слегка вверх, к возвышенному месту, сгорбившегося под зарослями леса. Хорошо просматривалась каменистая вершина, вознёсшаяся не менее чем на сотню берметов вверх. Не доходя до подножья с полсвиджа, остановились для новой попытки ещё раз переправиться через Ренцу. В этой части ложа реки придонные камни лежали гуще, зато поток пенился и ревел так, что пришлось от края берега отступить, чтобы можно было поговорить без помех.
– Дальше лучше не будет, думаю, – резко подвела итог высказываниям и предложениям Гелина. – Но вы правы, надо будет сделать переносные мостки. Леса здесь хватит. И каждому надо будет сделать шест… Ч”юмта, распорядись среди путров, а мы… тоже. Подруги, займитесь делом. Старших не назначаю. Харан, Жариста и… Достаточно. Мы спустимся вниз и найдём подходящее место, откуда начнём переправу. Ч”юмта! Срубленное подтаскивать сюда… Мы пошли.
Покачивая бёдрами, канила направилась к спуску. Харан, завидуя самому себе (всё-таки ему повезло, его любимая – прекрасна!), посмотрел ей вслед прежде, чем пойти за нею.
Он хотя и не бал полностью уверен в успешном переходе через реку, но, как и все, видел более благоприятные возможности выбранного участка русла реки; далее, вниз по течению, поток прорывался в совершенно отвесных берегах, сошедшихся в узкий каньон – в нём стояло водяное облако, словно от кипящей воды.
– Надо бы внимательнее присмотреться сверху, – придержал Харан за руку Гелину, готовую начать нелегкий путь по террасистому спуску к самой воде.
– Я уже посмотрела! – недовольно проговорила Гелина, даже не повернув к нему голову.
– Ну и где же?
Харану неприятно было слышать от любимой такие отрывочно сказанные слова, видеть её маниакальную устремлённость, словно переход через реку она считала самым важным в своей жизни, после него как будто у неё больше ничего не будет.
Жариста, гибкая и уверенная в себе, тем временем начала спуск, неудобно поворачиваясь спиной к береговой стенке, отчего ей приходилось изгибаться всем телом и всё время контролировать каждый свой шаг.
– Да повернись ты лицом к земле! – не вытерпел и крикнул ей вдогонку Харан, не любивший неряшливых людей, не умеющих в простой обстановке действовать правильно. Вот как Жариста – и сила есть, и телом своим владеет, а ползёт по спуску, как будто себе навредить хочет.
Жариста в ответ повернула к нему смеющееся лицо и показала язык, продолжая всё так же неповоротливо, на взгляд Харана, спускаться к береговой линии. Жариста прекрасно знала себе цену и силу своего обаяния. Она показала язык, а Харана бросило в жар.
– Пусть себе слазит, как хочет. Тебе-то что? – спросила Гелина.
– Упадёт же… Сорвется… Ты чего, милая?
Гелина стояла на самом краю обрыва, прижав руки к груди, глаза её повлажнели. Харан смутился, неужели так был заметен его интерес к Жаристе?
– Ты не сердись на меня, дорогой, – сквозь шум реки услышал Харан негромкий её голос. – Я сегодня никак не могу себя сдерживать. И всё время чего-то боюсь… Если бы нам сегодня удалось перейти на ту сторону… Нас, дорогой, ожидает что-то ужасное!
– Ну, ну, хорошая моя! – проговорил он ей в самое ухо. – Всё пока не так плохо. Мы перейдём. Будет трудно, но мы перейдём!.. Посмотри, видишь вон там, похоже, можно пройти, не замочив ноги.
– Где, где? – оживилась Гелина, смахивая слезы. – Нет дорогой, – деловито возразила она, – там всё-таки придётся перебрасывать мостки… И шесты обязательно для всех нужны. Жаль, что у нас нет хороших длинных верёвок.
– Не будем жалеть о том, чего у нас нет. Ни верёвок, ни топоров… Пойдём-ка за Жаристой.
– Да, Жариста… Бедная моя подруга. Она истосковалась без мужчин. В Габуне у неё было много поклонников, а здесь ты один и то…
– И то не поклонник, – поспешил закончить за неё Харан. – Ты это, надеюсь, хотела сказать?
– Не знаю, не знаю, – лукаво улыбнулась Галина и ухватилась за руку Харана, чтобы не упасть.
– Не торопись! – попридержал её бывший телохранитель. – Я буду спускаться первым, ты пойдёшь за мной. Гелина!
Она его не послушалась, оставив одного наверху.
У воды, конечно, всё выглядело по иному, чем сверху, но впечатление от проходимости всей ширины реки укрепилось, что не могло не обрадовать людей.
Однако день неудержимо заканчивался. С вырубкой подходящих шестов и слег для устройства переносных мостков дело затягивалось. Кинжалы, которыми в основном были вооружены соратницы Гелины, плохо подходили для роли топоров, так что каждый ствол приходилось надрезать по щепке, пока не удавалось его повалить. Свежее деревцо имело сучки и тяжелую кору – их следовало тоже удалить теми же кинжалами.
Как ни старались выродки и женщины, процесс продвигался слишком медленно.
– Придётся заночевать на этой стороне, – с сожалением сообщила Гелина подругам. – Нам тут ещё праузы на две-три работы, а уже темнеет. В темноте через реку не пойдём.
– Благоразумное решение, милая, – поддержал её Харан, хотя минтами раньше думал совершенно о противоположном.
Женщины тоже были не против. Рубка леса их утомила, а устраивать переправу ночью они откровенно побаивались. И при том, днём раньше, днём позже – не видно разницы!
Ночёвку разбили подальше от берега, чтобы неумолчный шум перекатов не мешал сну.
Ч”юмта выставила охрану из выродков, не представляя, что, собственно, может им тут угрожать, но распоряжению Галины подчинилась беспрекословно. Затем они с Кокошей немного поговорила о Ф”енте, взявшегося на всякий случай подождать непредсказуемого возвращения Свима.
К решению Ф”ента они отнеслась со всей серьёзностью, оно повышало его в их глазах, а как же: ответственность, преданность дружбе и отрешённость ради неё, смелость, в конце концов, остаться одному в руинах – вот какие качества они увидели в его поступке.
Ф”ент намеревался посидеть в руинах дня три-четыре, а потом пуститься вдогонку отряду. Поэтому его подруги поговорили и пожелали ему хорошей дороги – по их расчётам, он должен был быть уже в пути.
Укладываясь спать, они не знали, что именно в это время Ф”ент, усталый от бешеной гонки за ушедшими вперёд, увидел красноватые точки костров. Он не сомневался в своём чутье – это был отряд Гелины. Он давно уже бежал по свежим следам. Едва заметный южный ветерок доносил запахи дыма, людей и путров. И порой стехар улавливал как будто волнующий дух своих подружек, по которым он уже соскучился.
Как не стремился он поскорее соединиться с отрядом, всё-таки, поразмыслив, решил в лагерь сейчас не идти, чтобы не тревожить тех, кто стоял в охранении, понимая, какой там поднимется шум с его появлением. Оставалось выбрать укромное местечко невдалеке от отряда и залечь спать. Что он и сделал, уверенный в завтрашнем дне и радостной встрече со всеми, особенно с Кокошей и Ч”юмтой…
Ранним утром первыми забеспокоились выродки, находящиеся в охранении лагеря.
Весёлая и впечатлительная Л”ньюни почувствовала, что на неё наваливается что-то непомерно тяжелое и злое. Она неожиданно для себя всхлипнула, не в силах сдерживать чувства боли и страха. К ней присоединилась менее чувствительная Р”япра, сурочьи глаза которой вдруг налились так, что она без труда и боли не могла моргнуть.
– Дора, – прохрипела она. – На нас кто-то напустил…
Ей стало совсем плохо, она присела и заскулила.
– Это не дора, – не согласилась Л”ньюни. – Что-то другое, но страшное. Надо будить Ч”юмту… Людей. Надо готовиться… A-a! – в её маленькой головке словно что-то взорвалось.
Разбуженная охраною, Ч”юмта тоже почувствовала какую-то неясную опасность, но, сколько она ни анализировала свои переживания, никак не могла установить, откуда эта опасность исходит.
Ч”юмта распорядилась поднять всех выродков.
Заспанные и недовольные, некоторые их них недавно сменялись с постов охраны, они сходились в круг, но уже минтом позже всех их охватило чувство чего-то такого, что могло им всем угрожать.
– Мы не люди, – сказала им Ч”юмта, – мы ощущаем природу не так как они. Люда могут ничего этого не заметить. Так что будем пока выяснять сами, что нам угрожает. Прислушайтесь к себе, подумайте над своими предположениями. Постарайтесь представить, с чем это можно сравнить?
Выродки в сумерках раннего утра недоверчиво посмотрели на свою предводительницу, но спорить не стали.
– Изменилось давление воздуха, – через минт-другой первой поделилась наблюдением Х”енка, хопперсукс.
С её открытием согласились практически все, кроме того, это заявление как бы подсказало другим, в каком направлений надо искать.
– Ветер изменил направление. Стал задувать с севера, – продолжила делиться ощущениями и наблюдениями С”оваха, верная спутница Жаристы.