– Как сказать. Такие смельчаки есть, конечно. Но… Брр?..
– Мы недавно уже купались, и ничего, – сказал Свим.
Клоуда сдавленно прыснула в кулак. Свим оглянулся на неё, расцвёл в улыбке – Кло, похоже, приходила в себя.
Мяукнул К”ньец.
– Дело молодое, – буркнул неприязненно Ольдим.
– Ты нас не так понял, – всё еще продолжая улыбаться, пояснил Свим. – Пришлось искупаться не по своей воле. Нас в речку стая гаран погнала. Я даже не помню, холодная в ней была вода или нет.
– Понимаю, – проговорил Ольдим и несколько раз мелко кивнул головой. – Гараны… Это да. От них не то, что в воду, в огонь прыгнешь и не заметишь.
– Тебе виднее, – намекнул Свим.
Ольдим вскинул на него неровно посаженные глаза, в них сверкнул огонёк озлобления.
– Пошёл ты со своими предположениями…
Свим запоздало клял себя за злую шутку, вырвавшуюся у него. Он не хотел обижать человека, пережившего страшную травму – лицо Ольдима было оплавлено огнём.
– Извини, – глухо пробормотал он. – Я что-то не то… Извини!
– Не извиняйся, – отмахнулся Ольдим. – Не ты первый, не ты последний. Каждый встречный старается… Да нет, не насолить мне или поиздеваться, но старается угадать, что могло так меня разукрасить… Естественное, если подумать, стремление… Как-нибудь, может быть, я вам поведаю, как и что со мной было. А сейчас скажи, как ваша одежда отреагировала на купание?
– Нормально. Но мы окунулись ненадолго. На минт или чуть больше.
Клоуда опять засмеялась, уже открыто.
– Не больше, а меньше, – сказала она. – Потом мы все бежали так, что энергии для одежды хватило, чтобы вытряхнуть из себя не только новую, но и старую грязь.
– Да уж, бежали хорошо, – подтвердил Свим.
– Клоуда всех нac обогнала, – добавил Камрат, как всегда занятый своим оружием.
Ольдим повёл головой, выслушивая их.
– Любопытный способ очистки одежды. Надо запомнить… Но здесь, вы видите, не разбежишься. Можно будет макнуться раз, два, а потом от одежды могут одни лохмотья остаться, как после хорошего дождя…
– Помолчал бы о дожде, накликаешь ещё его, – Свим нервно осмотрелся. – За половодьем могут пойти тучи.
– Перестань, весной дождей не бывает, – Ольдим также обежал глазами небо.
– Сам знаю, но прошлой осенью их не было, вот и налетят сейчас.
– Ну что вы заговорили о дожде? – вмешалась Клоуда. – Я думаю, нам придётся переходить через перешейки между сушей в одежде, но потом обязательно жечь костры, чтобы её высушить и добавить ей способности самоочищения…
– Так мы всё лето будем идти по этим холмам. Но есть один способ, чтобы хотя бы не замёрзнуть и избавиться от некоторых неприятностей, несомых водой. Да, есть способ, но… – Ольдим осмотрел команду, словно только что увидел ее. – Но боюсь для этого нас слишком много. Я имел в виду вот что, – он полез в свой заплечный мешок, достал из него небольшой сверточек – в горсть взять – и осторожно развернул его. На ладони Ольдима появился маленький кубик серого вещества. – Знаете, что это такое?
– Бренда, – без особого интереса за всех ответил Камрат.
– Она, – разочарованно подтвердил Ольдим.
Ему, по-видимому, хотелось удивить своих нечаянных спутников, а они не удивились и даже с ходу не замедлили определить содержимое свёртка.
Свим уловил это разочарование и решил слегка сгладить его.
– Мы хорошо знаем, что это такое. Не удивляйся. Но причём тут бренда, холодная вода и отрава в ней?
Обманувшийся в своих ожиданиях, Ольдим на слова Свима оживился. Ему предоставлялась возможность сказать этим всезнайкам кое-что новенькое.
– Причём, и очень, – начал он почти назидательно. – Бренда, как самая экономичная еда, известна всем. Вот этого кусочка хватят нам всем дней на десять, если, конечно, после этого можно будет съесть нормальную еду…
– Это известно, ты прав.
– Но мне однажды сказали совсем иное. Оказывается, бренда когда-то была изобретена не для того, чтобы ею питаться.
– Ха, – не поверил Свим. – Скажи ещё, что мечи были изобретены, чтобы в дуварах подметать.
На лице Ольдима появилась ужасная гримаса, отчего один глаз его опустился почти на три пальца ниже другого. Клоуда сдавленно охнула и в смятении отвернулась, ей стало страшно и жалко Ольдима. Почему он не исправит своё лицо? Красавцем не будет, но выправить черты, сгладить шрамы и подтёки застывшей от плавления кожи и мышц лица мог бы. Зайди только в любой… А вдруг он зайти не может? Ах, какие глупости! Фундаренец и дурб мог бы для этого найти возможности!..
Ольдим, если и обратил внимание на отчаянную попытку Клоуды не смотреть на него, чтобы не выдавать вспышек отрицательных эмоций, то вида не подал, и голос его не дрогнул, когда он на реплику Свима наставительным тоном произнёс:
– Мечу кровь, сказал древний мудрец, a…
– …а человеку меч, – досказал Камрат. – Это Вудель сказал.
Реакция Ольдима была странной – теперь его лицо налилось ало-красной краской.
Клоуда опять вскрикнула и отгородилась ото всего мира, плотно прижав ладони к глазам, чтобы больше не видеть ужасных перемен на исковерканном лице Ольдима.
– Мутные звёзды! – прошептал Свим, его передёрнуло с головы до ног. Он потрепал себя за бородку и оглянулся на К”ньеца.
Тот застыл с полуоткрытым ртом. Зато Сестерций внимательно рассматривал Ольдима, его заинтересовало, как это он делает. Менять цвет лица могли многие его соплеменники. Сам он в этом не преуспел. Однако у человека подобное он видел впервые и теперь подумывал как-нибудь расспросить Ольдима, как он может управлять окраской своего лица,
Пока взрослые боролись со своими чувствами, Камрат с удивлением посматривал на них.
– Так бабка всегда говорила, – наконец сказал он, считая упоминание о бабке уместным, так как не думал, что любимая поговорка Калеи вызовет у его товарищей подобный шок.
– Фу на тебя, малыш! – передохнул Свим, видя, что лицо Ольдима приобретает привычный для него свинцово серый оттенок.
Несколько позже он обратился к дурбу:
– Извини, перебил тебя глупой шуткой. Так для чего была создана бренда?
Ольдим долго отмалчивался и поглядывал на Камрата.
– Как раз для нашего случая, – всё-таки ответил он Свиму. – Она даёт возможность войти в воду, не опасаясь потерять кожу и волосы.
– Не тяни, дальше!
– Так это всё. Надо съесть кусочек бренды, правда, раза в три больше, чем её принимают в качестве пищи, подождать с полпраузы и смело лезть в воду.
– Любопытно. А ты её на себе в таком качестве проверял?
– Проверял, и неоднократно. Меня однажды половодье захватило в районе Сопта. Двое суток был в потоке, самом первом, что несла Сурна. Сам понимаешь, сколько в ней было всякой дряни… Я всегда с собой ношу бренду… Но… нас многовато. За день нам не удастся выйти за пределы поймы, а у меня тут бренды всего ничего.
– Мне ваша бренда не нужна, – гордо заявил торн. – Создавая нас, торнов, Всемогущий Биоинженер предусмотрел всё. Людей он не наградил этим даром.
– Я тебя вообще не считал, – заметил Ольдим. – Ты искусственный, потому тебе вода нипочём.
Сестерций принял вызов. Он ещё выше вздёрнул голову и приготовился дать отповедь потомку Обезьяна, младшего и менее приспособленного к окружающей природе брата Акарака.
– Сестерций, молчи! – успел выкрикнуть Свим. – Не до того! А ты Сестерция не обижай, – сказал он Ольдиму. – Но если твои утверждения хотя бы наполовину оправдаются, мы сможем отсюда убраться подальше, а не сидеть, пока кто-нибудь нас здесь подберёт. Малыш, наступило то время, о котором я тебе говорил сразу после выхода из Керпоса. Помнишь? Доставай её.
Камрат неторопливо раскрыл свой мешок и извлёк из него увесистый пакет с брендой, положил перед собой.
Свим с опаской глянул на Ольдима. Какие ещё метаморфозы произойду с его лицом? Дурб выпятил вперёд остатки нижней губы и, поведя подбородком снизу вверх, причмокнул. Слов, похоже, у него не оказалось, чтобы как-то высказаться по поводу появления перед ним громадного куска бренды.
– Ну? – не выдержал Свим.
– Что, ну? – беззлобно огрызнулся Ольдим. – Спокойно подумать не дашь. Я от вас за день нахватался всякого сверх меры. И уже… Не поверите, но и такого ожидал. Конечно, не в таком диком количестве. Думая о вас, у меня не менее дикие мысли рождаются. Например, если вы вдруг сейчас посовещаетесь, а потом скажете о намерении улететь отсюда куда-нибудь, прихватив, естественно, меня с собой, то я, пожалуй, даже в такие ваши способности поверю.
– Не беспокойся, летать мы точно не умеем. Я думаю, – сказал Свим, – пора есть бренду и готовиться двигаться отсюда. Итак, Ольдим, показывай.
Ольдим вынул кинжал и вырезал из запасов Камрата кубик не больше капли воды.
– Примерно столько хватает на день. Имейте в виду, есть после купания, несмотря на проглоченную бренду, хочется зверски, И… Бренду не жуют, а глотают.
О бренде слышали все разумные, видели не более трети, а потребляли единицы.
Клоуда, Тринер и К”ньец пробовали её впервые.
Сперва, пока бренда создавала так называемую структуру Уаха, проглотившие её ничего не ощущали. Но вот на их лицах заиграл румянец, тепло разлилось по всем членам.
– Пора раздеваться, – объявил Ольдим. – После бренды холод переносится легче, зато одежда останется сухой и между нею и телом не заведется андрелла. А бренда ей способствует.
Говоря, Ольдим стал снимать с себя одежду, другие последовали его примеру.
– А я? – с испугом воскликнула Клоуда.
Свим озадаченно посмотрел на неё сверху вниз. Как он о ней позабыл? В такой ситуации (а кто её мог предвидеть?) Клоуда становилась помехой.
«Наверное, стоило её всё-таки оставить в подземном поселении на попечение Харана и Гелины», – мелькнула у Свима мысль, но она ничего не решала.
Статус женщины в Сампатании, как и во многих других бандеках, если она не принадлежала к многоимённым, был сложным. С одной стороны, она обладала равными правами с мужчинами, а с другой, – к женщинам предъявляли некоторые требования, нарушение которых считалось сверх безнравственным. Клоуда в одиночку никогда бы не смогла просто так путешествовать среди мужчин. Сейчас она в качестве ауны находилась в личном подчинении у Свима, и лишь он отвечал за её присутствие в команде и за её поведение в ней. Если бы между ними не было интимных отношений, то раздетой её не мог видеть никто.