Ночные перемены со снижением уровня водной поверхности подняли настроение путешественников. Его не испортило даже напоминание Тринера об обманчивости расстояний на воде.
– Первым начинаю я, – заявил Свим. – От берега тянуть верёвку нет смысла. Я зайду как можно дальше, а Тринер потащит её от меня. Будь готов, – обернулся он к связнику. – А вы, – обратился он в основном к торну и хопсу, – помогите ему как следует развернуть верёвку и поднести её к воде. Она сейчас весит не меньше самого Тринера.
Свим быстро разделся и, покрываясь гусиной кожей, вошёл в бодрящую свежестью воду. От неё сегодня исходил какой-то запах. Он не был неприятным, но назойливым.
Отбрасывая в стороны пригоршни воды, Свим прощупал ступнями дно и медленно двинулся в сторону соседней суши. Склон едва заметно понижался, и Свим всё дальше и дальше уходил от берега. Десять берметов, двадцать… Вода едва достигла его груди. Он повернулся к оставшимся на берегу.
– Будем надеяться, что на той стороне такой же склон. Тогда нашей верёвки хватит. Я пройду ещё вперёд, а ты, Тринер, давай-ка, за мной… Вода, скажу вам, не тёплая. Поторопись, Тринер!
За ночь связник восстановил силы, в его движениях появилась резкость и даже лишняя суетливость. Свим недаром его подгонял, иначе тот долго бы провозился на берегу.
– У-ух! Какая она! – вскрикнул он, окунувшись по плечи. – Держи, Свим, а я поплыл. – Он передал дурбу второй конец верёвки, свой обмотал вокруг туловища, – Эй, там! – обернулся он к берегу. – Дайте слабину!
Тринер плыл медленно, ему приходилось бороться с небольшим течением между островками, относящими его в сторону от выбранного направления. Он часто оглядывался, сверяя своё местонахождение.
Последний бермет верёвки, выпушенный из рук Сестерция, скрылся в воде, а просвет между Тринером и противоположным берегом оставался значительным – пловец боролся с течением, где-то ещё едва преодолев две трети пролива!
– Не хватит, – выдохнула Клоуда.
– Не торопись, – оборвал её Ольдим и добавил умиротворённо: – Мы могли бы кое-что из одежды разрезать на полосы и надставить верёвку. Здесь каждый бермет важен.
– Мог бы раньше об этом сказать, – словно про себя пробормотал К”ньец, до сих пор не свыкшийся с мыслью о новом члене их команд. Он не мог упустить случал высказаться. – Что теперь предлагать?
Ольдим на выпад хопса ничего не сказал, но посмотрел на него неодобрительно. В иных условиях он выродку не простил бы ни его замечания, ни его вклинивания в разговор между людьми. Однако в команде Свима, и Ольдим это уже уяснил для себя, отношения разумных строились по иным принципам, чем жил до того он сам.
Свим опробовал слабину верёвки. Еще три-четыре бермета в запасе. Он сделал добавочный шаг в глубину. Вода подошла к самому подбородку. Тело окружил осязаемый холод. Но Свим испытывал странное ощущение. Съеденная бренда разогревала члены, а внешняя стылая среда как бы вступила в противоборство с внутренним теплом, оттого кожа горела от стужи, но не пропускала её дальше в тело.
Верёвка дёрнулась, на противоположном конце Тринер нелепо взмахнул руками, безуспешно пытаясь продвинуться вперёд. Он оглянулся.
– Всё! – крикнул ему Свим. – Попробуй встать.
Дно было, но Тринер его достал на пределе своего роста, встав на цыпочки. С отвязанной верёвкой он смог подняться чуть повыше, что позволило ему найти точку опоры.
– Сестерций, пора! – обернулся к берегу Свим. – Смени Тринера, – напутствовал он торна, когда тот проходил мимо него. – К”ньюша, а затем пойдёт малыш, – распоряжался Свим.
– А ты выдержишь? – спросил Ольдим, опробовав ступнёй температуру воды. – Долго в ней стоять не безвредно.
– Пока терплю, – отозвался Свим. – Сестерций, поживее!
Торн почти на две головы был выше Тринера. Когда он перехватил у связника конец верёвки, Свим смог слегка податься назад, чтобы хотя бы высвободить из-под воды шею. Да и устойчивость торна намного превышала возможности Тринера. Переправа пошла значительно быстрее. С небольшим интервалом на другой берег поплыли, придерживаясь за натянутую опору, сразу трое: хопс, мальчик и Ольдим.
Свим подхватил гибкую Клоуду после того, как все остальные уже вышли из воды на сушу и стали одеваться.
– Держись, Кло! – сказал Свим. – Сестерций, тяни!
Торн выбрался на берег и стал, подтягивая верёвку, раскладывать её на берегу – от воды она стала тяжелой и неэластичной. Клоуде оставалось только не захлебнуться от быстрого скольжения по воде.
– Что бы мы без тебя делали? – подсаживаясь к отдыхающему Тринеру, в полу шутку в полувсерьёз спросил Свим. – Мыкались бы ещё где-нибудь на первых протоках.
– То-то ты хотел меня убить, – слабо улыбнулся Тринер.
– Ну, это я погорячился… Впрочем, не я, так тескомовцы с тобой точно расправились бы. Просто за то, что я убежал, а ты нет.
– Спасибо, что не послушал меня. Бросил бы, я уж второй день трупом плыл бы к Болоту.
– Темы у вас для разговора, однако, – прыгая на одной ноге и вытряхивая из уха воду, заявил Ольдим.
– Да я к тому, – пояснил Свим, – что одному всегда путешествовать как-то легче или проще…
– Ещё бы, – подтвердил Ольдим.
– Я сказал, как будто проще. Но когда наступают осложнения, такие, что случилось с нами, то лучше быть в окружении других людей и разумных. Люди, путры – всё одно. Я хожу с К”ньюшей уже сколько лет, и мне всегда казалось, что наша парная команда – лучшее, что можно придумать. А в этот раз у меня мнение на сей счёт изменилось. Мы, пока добирались до Coxa, повстречались с такими преградами, с которыми мы с К”ньюшей вдвоём никогда не справились бы. Наша команда выросла. Не поверишь, но среди нас была настоящая калуба.
Тренер недоверчиво заморгал глазами, Ольдим скорчил ужасную гримасу: то ли удивился, то ли не нашёл ничего нового в словах Свима.
– Смеёшься? – проговорил Тринер недоверчиво.
– Почему? Обыкновенная калуба. Птица умная, но сварливая до невозможности. Звали ее… мм… Да! В”арьёсу.
– Ничего себе имечко, – отметил Ольдим.
– Её звали Френ Парто Ниена В”арьёсу, – напомнил Камрат.
– А её дружка, от которого она должна была снести яйца, – решил поделиться своими знаниями К”ньец, – звали В”рьельясу.
Ольдим дико захохотал,
– Слушать вас одно удовольствие. У вас, может быть, яйцо калубы в мешке завалялось? – он опять захохотал, наверное, своей шутке.
Его лик, хохот были ужасными.
– Кстати, – сказал Свим, когда Ольдим отсмеялся, – они оба были связаны с Фундареной. В”арьёсу прилетала ко мне как связник. Другое дело, что я до сих пор не знаю от кого.
Тринер покачал головой, сказал задумчиво:
– Создаётся такое впечатление, что разумные сейчас разделились на три неравные группы. В нашей стране хотя бы. Воинственная часть – это тескомовцы. Они защищают, карают, управляют и всё остальное. Другая группа объединяет тех, кто что-то такое, порой непонятное, делает. Например, как мы, фундаренцы. Собирали какую-то информацию, якобы, для прогнозирования будущих общественных и природных явлений… И третья группа. В неё входят все остальные люди, кланы путров, гурты, тронутые изменением… Кто там ещё?
– Арнахи, вупертоки, пуриурки… – Перечислил Свим. – Кого только нет.
– Да, мир сложен и многообразен, – мечтательно проговорил Тринер. – Жаль, всю Землю не обойдёшь, на всех не посмотришь.
– Везде, думаю, одинаково, – пренебрежительно заметил Ольдим. – Люди в городах, путры в кланах, а между ними все те, о ком вы тут упоминали. Гурты, вупертоки… Вы не задумывались, для чего они все живут?
– На этот вопрос никогда не было ответа, – уверенно заявил Тринер, делая попытку встать. Для выполнения задуманного он перекатился со спины на живот, поджал под себя ноги и упёрся руками в землю. Где-то в середине процесса вставания его намерения изменились, и он присел на пятки, стоя на коленях. – О том всякий знает, – добавил он к высказанному до того.
– Мой дед знал точно, зачем жил, – не согласился Свим с утверждением связника. – Он жил, чтобы есть! Чем не цель в жизни?
– Вот именно! – обрадовался Ольдим реплике Свима, хотя она прозвучала явно в шуточной форме. – Именно ради еды. Едят они, и больше ничего их не интересует, не волнует, не щекочет. Вот и вся сложность нашего мира, а разнообразие – в количестве еды. Я скажу ещё определённее…
К”ньец подобные размышления людей не любил. Сидят, друг другу известные вещи пересказывают, умничают. Когда у людей начинается подобная игра словами, они могут позабыть обо всём.
– Свим, – напомнил он, – нам пора двигаться дальше.
– Вот так всегда, – с улыбкой показал на хопса Свим. – Разговор интересный в момент испортит. Но, как не печально, а ты, К”ньюша, прав. Вставай, Тринер. Ты сегодня совершил невозможное.
– Невозможного не бывает, – Тринер ухватился за протянутую Свимом руку и легко поднялся. – Я сегодня и вправду чувствую себя значительно лучше вчерашнего.
К обеду за их спиной осталось не менее десятка переходов. Они устроились на небольшой травянистой лужайке почти в центре микроскопического островка. Настроение у всех было приподнятое, однако когда они уселись в кружок и стали трясти свои заплечные мешки, то еды оказалось не слишком много. Ольдим демонстративно вывернул свой мешок.
– Я же по вашей милости домой не смог зайти. Вот запаса у меня и нет. Так что надо выбираться к жилым местам. Лишь при хорошей еде можно идти, куда душе угодно. А нам придётся вечер провести с голодными желудками. Бренда, она хотя и загоняет аппетит вглубь, но есть-то надо.
– Ладно тебе. Будем есть бренду, – вгрызаясь в тескомовский пакет, беспечно отозвался Свим.
– Так-то оно так. Но я предпочитаю нормальную еду.
– Живёшь, чтобы есть? – поддел новичка в команде К”ньец.
– Свим, давай его съедим, а? – с ужимкой предложил Ольдим. – Где ты его нашёл? Он же мне проходу не даёт. Я заметил, он и тобой помыкает, а?
– Люди кошачьих не едят, – отодвинулся от Ольдима К”ньец.