– Знаю, – уверенно заявил Ф”ент. – Э-э… Как там… Что тебе надо… Мне с тобой не по пути… – медленно проговорил он на сироче, страшно при этом коверкая слова древнего языка.
– Да-а, бегло говоришь, – сыронизировал Харан, – но, вижу, недостаточно хорошо, чтобы понять своих обидчиков. А они, кстати, прислушайся… тебя ведь вспоминают.
– Меня? – растерялся Ф”ент. – А как же сверхсущество? Я что? Это…
Харан от неожиданного предположения стехара хохотнул.
– Ну, ты от скромности не умрёшь, уважаемый. Тебя они вспоминают, как недостойного попирать это воплощение. То есть пень… Это раз. И, во-вторых, они считают тебя посрамлённым самой Матерью… Не понимаю… Тебя она… Так… Тебе, оказывается, ещё повезло, ибо она оставила тебя в живых для назидания другим… ну и ну… Извини, стехар… для назидания другим дуракам.
– Это ты что, правда? – Ф”ент поджал под себя обрубок хвоста.
– Сам у них спроси, – уже рассеянно посоветовал Харан, решая задачку, как бы осторожнее подойти к охолохам и не спугнуть их.
Во всяком случае, не спровоцировать с их стороны враждебное отношение. Подружиться с кланом охолохов следовало непременно, поскольку именно отсюда, где они сейчас стояли со стехаром, вся низина острова была хорошо видна, кроме той её части, где находился берег реки. Надо было ещё пройти бы шагов пятьдесят, чтобы охватить всю панораму, но как раз там разместились подвижники какой-то Матери, имея в середине своего круга высокий и удобный для устройства наблюдательного пункта пень некогда могучего дерева.
Ф”ент на предложение Харана потрогал больное место под глазом, проскулил жалобно:
– Я уже пробовал их спрашивать, а они рогами меня… Сами дураки, а ещё обзываются… Что мы стоим?
– Мне кажется, нам следует немного подождать, – придержал стехара Харан, норовящего под эгидой человека быстрее, если не расквитаться, то хотя бы восстановить в глазах этих «дураков» свой авторитет. – Не надо им сейчас мешать. Закончат петь, подойдём.
Ждать пришлось недолго. Пение охолохов, больше напоминающее журчание воды в небольшом ручье, оборвалось, и круг распался так стремительно, точно составляющие его члены специально разбегались в разные стороны, лишь бы не оставаться в той точке пространства, где они только что находились.
Возможно, такое поведение соклановцев также было частью религиозного действия.
– Так кто тебя обидел, уважаемый? – обратился Харан к Ф”енту, собираясь вступить в переговоры с тасмедом клана.
– Сейчас… Я его только что видел, – воспрянул духом Ф”ент. – Он у них одет не так, как все. Вон он, вон! У него, как у Сестерция через плечо цветной лоскут висит…
– У Сестерция одеяло.
– А у этого лоскут. Сравнил тоже Сестерция с этим…
– Успокойся. Ты готов? Тогда пошли. И вот что, уважаемый, веди себя так, будто ничего у тебя до того с ними не было.
– Ничего себе, не было! Да он меня…
– Как говорит Свим, помолчи!
Охолох с голубой полосой через плечо заметил их сразу, как только они двинулись прямо к нему, и сделал какие-то распоряжения соплеменнику. Тот тоже выделился из толпы – у него на плече болтался травянистого цвета кусок, выдранный по виду, из другой одежды.
– Приветствуем вас, уважаемые охолохи! – неторопливо заговорил Харан на сироче.
Быстрее он не мог бы, уж очень давно не практиковался в этом языке. В Габуне такие, кто понимал сироче, были, но они относились не к тому кругу разумных, где общался Харан.
Представитель клана с голубой полосой очумело пялил огромные чёрные глаза на незнакомца-человека, его круглые уши, сдвинутые вперёд, также, как глаза, казалось, смотрели в упор. Карминовые рожки вилочкой наклонились к незваному собеседнику.
– Принимаю твоё приветствие, человек, – неприятно скрипучим голосом отозвался охолох, в чёрно-бездонных глазах его роились точечки света, будто исходящего изнутри. – Что привело тебя к нам, человек?
– Мы все пленники этого острова, – начал Харан осторожно, словно держал в руках переполненную чашу и боялся уронить хотя бы каплю. – Мы, люди и путры, разбили свой лагерь невдалеке от вашего. Кроме того…
– Мы не пленники, – проскрипел охолох. – Мы уже просили Мать Пути и Исхода, она обещала нам помочь и вывести отсюда туда, где нет воды.
– Я рад, что хотя бы для вас этот остров не превратился в ловушку, каковым он выступил для нас. Мы тоже ищем пути ухода отсюда, но пока тщетно. А на острове оказалась большая группа бандитов – людей и путров. Мы боимся встречи с ними и потому…
– Мы их не боимся! Наша Мать Пути и Исхода защитит нас от любого, кто бы он ни был, какую бы личину ни принимал.
– Я рад, что хотя бы для вас бандиты не страшны, – тянул своё Харан, не давая себя сбивать с мысли. – Но мы хотели бы видеть, не устремляются ли они сюда, к нашему лагерю, а для этого нам надо бы здесь рядом с вами, пока ваша Мать не помогла…
– Мать Пути и Исхода! – строго поправил охолох.
– Прошу извинения, уважаемый. Я не искушён в ваших представлениях на мир так хорошо, чтобы не делать ошибок. Так вот, пока ваша Мать Пути и Исхода не соизволила вас отсюда увести, нам хотелось бы рядом с вами устроить дневной пункт наблюдения за той вон частью низины, – и Харан показал вниз на поросшую лесом, кустарником и травой часть острова.
Охолох задумался, Харан терпеливо ждал, чего нельзя было сказать о Ф”енте. Он не понимал, о чём Харан так подобострастно говорит с этим дураком, почему он не топнет ногой, утверждая право человека делать то, что он желает.
Ф”ент даже стал слегка подвывать, у него вываливался язык, он весь был напряжён и ощетинен.
– Зачем он полез на Знак Справедливости? – указал на стехара охолох своей, почти человеческой рукой-лапиной с выбросом вперёд чисто человеческим движением и указующим перстом.
– На что? – переспросил Харан. – Ах, да… – Он догадался, о чём говорит охолох, но затруднялся теперь, как бы назвать пень, выполняющий роль какого-то Знака. – На это чудо природы? – нашёлся он, наконец, и указал на пень, вокруг которого, как он заметил, в этот момент концентрировались основные силы клана с намерением защищать его от посягательств человека и того, кого уже наказала Мать. – Это он совершил от незнания ваших клановых законов и порядков, – встал на защиту стехара Харан.– И он не знает сироче, уважаемый…
– С”ялван, Тасмед и Друг Того, Кто Говорит С Матерью.
Представляясь, охолох важно и любовно поправил на себе кусок голубой ткани.
Харан приоткрыл рот, чтобы проглотить выплеснутое имя охолоха и сообразить, как всё-таки его зовут.
– Уважаемый С”ялван, – произнёс он и помедлил, дабы дать возможность тасмеду поправить его, если обращение к нему прозвучало неправильно. С”ялван промолчал, и Харан уверенно заговорил дальше: – Вам ничего не стоит простить его, он хотел лишь оградить себя и нас от возможного нападения со стороны банды опритов. С нами слабые женщины людей и путров, и дети человеческие…
– Человеческие дети? – пожалуй, впервые высказал заинтересованность С”ялван. Рожки его, из упрямо направленных в сторону Харана штырьков, превратились в смешное подобие рогульки, случайно застрявшей на шарообразное голове. – Человеческие дети!.. – повторил он, словно пропел. – Мы так редко видим человеческих детей. Наш Путь, завещанный Матерью Пути и Исхода, долог и труден, у нас нет времени бывать в человеческих поселениях, а дети живут только там. Каждое встреченное человеческое дитя на нашем пути, завещанном Матерью Пути и Исхода, приносит нам счастье… – Глаза охолоха вспыхнули. – Вы разрешите нам посмотреть на ваших детей?
Харан мог ожидать всего, кроме такой просьбы. Конечно, она была странной, но почему бы им ни показать Грению и Думару? Хотя, как на это посмотрит Гелина? Харан не торопился отвечать, но для себя решил – просьбу С”ялвана следует удовлетворить. От девочек не убудет, а дружба с кланом того стоит.
Тасмед как будто прочёл его мысли.
– Мы понимаем, что дети для вас священны так же, как для нас Мать Пути и Исхода. Нам необходимо на них посмотреть для укрепления своей веры. Мы просто посмотрим на них. Увидав их, мы сможем взять детей под свою защиту, под защиту Матери Пути и Исхода. И вам не надо будет ставить здесь пост наблюдения, это мы возьмём на себя.
Новые предложения охолоха прибавили решимости Харану. Он в двух словах поведал о нём Ф”енту, заставив того вильнуть обрубком хвоста в знак недоверия.
– Посмотреть, и – всё?
– Как я понял, и всё. Просто, как он сказал, посмотреть.
Стехар думал о том же, что и Харан.
– Надо с Гелиной договориться, как ты считаешь?
– Это ясно. Главное, что после смотрин они берут детей под свою защиту и будут наблюдать за подходом сюда банды. Гелина от лишней опеки для детей не откажется.
– Это невероятно, чтобы быть правдой. Эти дураки… Но это здорово! – воскликнул Ф”ент. – Гелине надо так и объяснить. А что касается меня, то я уже согласен. Только поговори с этим драчуном так. Детей, мол, покажем, однако приводить их сюда к ним не будем. Они сами пусть по очереди приходят к нам и смотрят. Вот тогда Гелина наверняка не будет против, а для человеческих детей будет хоть какое-то развлечение.
– Ты мудрый стехар, Ф”ент, – искренне похвалил Харан выродка. – Так и предложим.
С”ялван, выслушав условия Харана, обратился к своим соплеменникам с пламенной речью, поминая через слово Мать.
– Во, частит, – с уважением заметил стехар и вздохнул. – О чём он там с ними?
– В сироче много такого… Он именно частит. Но что он говорит, понятно.
– Это тебе понятно, а мне нет.
– Ладно, перевожу… Примерно так. Мать их Пути и Исхода не оставила своих сыновей… э-э… почему только сыновей?.. Не понятно. Да, ладно… не оставила своих сыновей без… В общем, она о них позаботилась в такой непростой обстановке, в которой оказался клан. Она им подарила возможность лицезреть человеческих детей. Кто теперь может сомневаться в её искренней любви к охолохам, чтящим её?.. Вот так-то, уважаемый стехар, он воздействует на их мозги.