всё время находился у вас впереди и справа, а Невлой должен быть замыкающим, то есть позади вас и тоже справа. По правую руку у вас будет Камрат. Вы должны идти нормальным шагом. Не бежать, но и не останавливаться… С какой скоростью, поймёшь сам. Женщин поставь ближе к берегу… Что тебя смущает? То, что я распоряжаюсь? – на худом лице Малиона задвигались скулы. – Но пойми, так надо. Иначе нам не пройти.
– Ты взялся, мне легче, – дёрнул щекой Свим. – Но почему Камрат?
– А, – кивнул Малион. – Ты, Свим, смотришь и не видишь, поскольку занят другим. А он… Камрат! – позвал он негромко.
– Да, – отозвался кто-то незнакомым Свиму голосом.
Он резко обернулся на звук. К ним направлялся Камрат, но когда малыш подошёл поближе и Свим всмотрелся в него, то от увиденного даже задержал дыхание.
Да, это был малыш, мальчик, Камрат… Тот, с кем он вот уже два месяца идёт бездорожьем, тот самый необыкновенный мальчик, ввергший его в непонятные игры с Тескомом, с Присметом, мальчик, которого как важную особу встречают дурбы…
Это был Камрат.
И всё-таки сейчас Свиму бросились в глаза перемены. Камрат стал как будто выше, лицо потеряло детскую мягкость и округлость, чуть вздёрнутый нос обрел законченное очертание. Сросшиеся на переносице брови усерьёзнили взгляд потемневших глаз…
Камрата последние два дня и две ночи мучили жажда и странные сны.
Питьевая фляга едва успевала наполниться на четверть, как он выпивал её содержимое до капли. Во время еды съеденный тескомовский брикет словно проваливался в него, оставляя чувство голода,
А ночью сны. Беспросыпные, цветные и непонятно о чём, В каждом из них – и это всё, что вспоминалось по утрам – он летал, падал с громадной высоты и не разбивался. Или что-то всё время доставал наверху, оттого тянулся всем телом до хруста в костях и позвоночнике.
Тяжелый дневной переход не приносил усталости, он мог бы ещё идти и идти. Синий меч и гладиус в руках казались игрушками. Словно стал легче заплечный мешок, а совсем недавно он увесисто оттягивал плечи.
Что-то случилось с горлом и голосом. Слова с губ слетали раскатистые и щекотали нос. Камрат стеснялся их звучанию и старался говорить поменьше, хотя его спутники, занятые своими заботами, мало обращали внимания на его манеру издавать звуки. Лишь Малион скользнул по нему внимательным взглядом – и только.
– Малыш?.. – Свим сделал глубокий вздох, неужели Харан был прав, когда подозревал в Камрате заложенного, а он посмеивался, так как в сказки не верил. – Ты об этом меня предупреждал, – обратился он к Малиону, – когда говорил о времени?
– И об этом тоже.
– Сколько же теперь?
Малион нервно улыбнулся. Потер щёку указательным пальцем от уха к уголку рта и задержал у него палец.
– Знать бы, – сказал задумчиво. – Обычно месяц, а то и два. С ним же… Думаю, ясно будет ещё до того, как мы попадем в Примето…
– Если попадём, – вклинился в разговор Ольдим. Не понимая предмета разговора, он уже несколько раз пытался войти в него. Что дело обстоит именно так, было видно из его неоригинального вопроса. – Но почему Камрат? Лучше я или Свим.
– Может быть, и лучше, зато так мне спокойнее будет… – отрезал Малион. – Помоги Свиму, а ты, Свим, объясни всё женщинам, чтобы не высовывались. Мне надо поговорить с Камратом и Невлоем.
– Куда это я попал? – буркнул Ольдим. – Кто здесь командует? Ты или он?
– Я, – также коротко и резко ответил Свим. – Пойдём со мной, а их оставь…
Ольдим ещё постоял. Когда Малион недовольно обернулся к нему, полу обняв за плечи Камрата и Невлоя, дурб поворчал и поплёлся вслед за Свимом. До него долетело:
– Идём так…:
Ночной отдых и еда пошли женщинам на пользу. Порядок движения, предложенный Малионом и доведённый до них Свимом, встретил решительный отпор с их стороны.
– Мы не привыкли прятаться за спинами мужчин, – с яростным придыханием прошептала Жариста. – В руке у неё уже был зажат кинжал. – И мы не хотим…
– Кто ещё так думает?
Так думали все женщины, они наперебой стали высказываться по поводу ненужных для них указов, где им находиться в схватке, и мужчин в частности, которые им не указ…
– Стоп! – грубо оборвал осмелевших донельзя женщин Свим. – Не хотите, идите от нас отдельно. И подальше! Впереди или позади, всё равно. Без вас нам легче пройти. Так что решайте! Сейчас! Времени нет… Раз… Два… Скажу три и… пошли вон! Не держим. Своих забот хватает… Ну? Говорю три?
Женщины смолкли, Жариста открыла рот, захлопнула его, задышала сквозь зубы.
– То-то, – удовлетворённо подвел итог Свим.
– И как ты умудрился связаться с ними? – неприязненно поинтересовался Ольдим.
Вместо Свима огрызнулась Жариста:
– Тебя не спросили.
– Держитесь друг за друга, оружие держите наготове, – наставлял Свим. – Их там, сами знаете, слишком много на каждого из нас…
Свим не ошибался в расчётах.
Сестерция всё-таки видели и сразу же донесли анахату. Протирая глаза после сна, вожди банд долго не могли взять в толк причину поднятого переполоха. А потом, уразумев в чём дело, разделились на две почти равные группы.
Лемпа категорически отказался не только выступать против тех, за кем гнался Теском, но даже не захотел на них посмотреть.
– Они нам нужны? – скрипуче осведомился он у Монжора, горевшего желанием разобраться со странной группой разумных. – Идут себе и пусть идут. Надеюсь, ты помогать тескомовцам не намерен?
О женщинах в подходящей группе дубров с мальчиком и торном ещё никто не знал, поэтому обсуждался только один вопрос – надо или не надо встать на пути тех, кто занимал умы не только тескомовцев, но и всех, кто мог слышать о беглецах.
Большинство сторонников Монжора как раз и подогревались любопытством.
Действительно, не каждый день Теском всеми своими силами вот уже столько времени старается кого-то поймать.
И кого? Мальчика! И старую женщину…
Устраивает засады, погони, говорит во всеуслышание. Дикие Земли полнятся слухами и домыслами – десятки погибших тескомовцев. Стараются, а поймать не могут. Как тут пройти мимо, если самому можно всё узнать из первых рук. Впрочем, у жаждущих встречи цель её представлялась предельно туманной: то ли посмотреть и простым созерцанием потешить свой интерес, то ли ещё нечто другое.
– Э, нет! – потому-то отвечал Монжор на предложение Лемпы. – Теском так просто за ними бегать не будет. Его опередить было бы неплохо.
– Опередили. Что потом? И как опередили?
– Потом, потом… – Монжор потянулся здоровым полным сил телом. Как объяснить этому старику жажду постоянно действовать, что-то предпринимать, искать новое и, главное, находить. А тут такое… На опостылевшем острове… и под рукой! Не-ет уж, упускать такое не следует. Монжор наставительно заметил: – Потом может и не быть.
– Как это? – Лемпа остро глянул на него и осуждающе качнул головой, но промолчал, не сказал того, что хотел.
Он с горечью вспомнил, что когда-то сам был таким же – раскованным, горячим и безрассудным. Кто бы мог его тогда уговорить? Никто.
– Да ладно тебе, – повеселевшим голосом сказал Монжор. – Мы на них просто посмотрим, расспросим.
– Так они тебе и ответили.
– Ну-у… – у молодого вождя забегали глаза. – Ответят. Куда им деваться, сам посуди? Бежать некуда, взывать не к кому. Что-нибудь да ответят.
– Всё так, а может, не так. Тескомовцы им тоже хвост прижимали, да мимо.
– Мы прижмём посильнее.
Лемпа отвернулся от Монжора и направился к своей банде – горстке людей. Следом за ним ушли ещё трое предводителей опритов.
– Мы будем на той стороне острова, – почти нечленораздельно бросил издали Лемпа и поманил за собой людей и путров – не менее сотни тех и других.
Но столько же осталось с Монжором.
«Если не сегодня, то брошу всё», – Присмет уныло жевал брикет, не ощущая вкуса еды. Сколько можно вот так валяться на земле, есть одно и то же? И гоняться за птицей в небе? Что ему Свим и этот… Бланка? Да и Бланка ли? Придёт, де, Бланка и исправит… Исправит – что? Люди сами сочиняют небылицы, и сами же в них верят… Да, Бланка… Дед его, Потор, тоже говаривал о Бланке. А деду его дед, а у того, естественно, был свой дед с разговорами о Бланке. Все верили в его появление.
Появился! И что?
Рассказывают, как лет двести тому назад так же ловили очередного Бланку. Тогда сами Бланки как будто ещё были живы. Они, якобы, и заявили, что ловят не то самозванца, не то призрак неведомый.
Сейчас опять ловят. Кого?..
Тлуман заботливо подсунул ему очередную порцию еды. Какую же это по счёту?
Хорошо бы всё это кончилось сегодня!
Ошалелая птица вылетела стремглав из-за недалёкого куста и понеслась, петляя в воздухе.
– Степ, Калек! – позвал Тлуман и распорядился: – Посмотрите там!
Бойцы кинулись к кусту.
Возможно, там кто-то и сидел, и спугнул птицу, и наблюдал за крином, но тескомовцы обнаружили лишь примятую траву. Она распрямлялась на глазах, значит, её притоптали совсем недавно.
– Кто-то там таился, – неуверенно доложил Калек.
Был он высок, средних лет. Запоминались живые зеленоватые глаза. Он повёл их в сторону напарника.
Степ в знак согласия кивнул непропорционально большой головой и непомерно широким лицом. У него явно существовали сложные отношения с Кругом Человечности, – непроизвольно подумал Присмет и вспомнил о сыне.
Шевельнулась спасительная мысль: он там, в столице, во время беспорядков, может быть, нарвался на чей-нибудь меч. В таком случае проблема сама собой решится… Мотнул из стороны в сторону головой, отгоняя видение: сын убит, и не надо смотреть в ужасные глаза членов Круга, вызывая жалость и презрение…
Его жест головой Тлуман понял по-своему.
– Кто их знает, сегодня они там были или раньше. Мерещится всякое. А с другой стороны, куда их такая прорва подевалась?
И вправду, куда?
Кругом наслежено, могилы свежие… Кого бы поймать, расспросить. Так нет никого вокруг!