Хорошо бы сегодня всё это кончилось!..
Крин выправился в цепь, двинулся, словно протягивая редко ячеистый бредень в мутной воде – крупная рыба не уйдёт.
Глава 32
Вот они… Ого!
Монжор непроизвольно присвистнул. Откуда же их столько? Дозорные доносили… А, Жариста, оказывается, со своими женщинами к ним примкнула… Дикая кошка!
– Эти… с ними та, что убила Пустора, – пересохшим горлом проговорил Тарпун и громко глотнул.
– А построились, – заметил неприязненно Кривой Палец, – смотри, как идут! Задумали что?
– Их всего-то, – пренебрежительно бросил кто-то из людей за спиной Монжора.
– И вот за ними гоняется и никак не догонит Теском? – говорящий явно был разочарован.
Монжор слышал реплики опритов. Их можно было понять. Он сам жадно всматривался в подходящих, и старался подавить в себе чувство обманутого ожидания.
К ним приближались обыкновенные люди.
И мальчик, конечно.
Вот он – мальчик, идёт по внешнему краю их странного построения. Кто-то из них дурб с лягушачьим именем – Свим. Этот или вон тот? Торн…
Да это же Сес из банды Хлена! Он-то как оказался в гонимой Тескомом компании? Хлен ведь так гордился, что у него в опритах ходит настоящий регламентированный торн! Любопытно, что там с Хленом стряслось, если его покинул Сес? На призыв собраться на анахат он не отозвался. И хорошо…
– Слушай, Монж, – теребил его за рукав Тарпун, выводя из размышлений. – Это же Сестерций с ними. Помнишь?
– Помню и вижу. А вон ту… рожу… узнаёшь?
Тарпун передёрнулся от ненависти.
– Ржавчина его возьми!.. Ну, я ему сегодня устрою то же самое, чем он наградил меня. Долго я ждал, дождался!
Слышавшие его оприты засмеялись.
Монжор тоже усмехнулся уголками чувственного рта.
История, когда дурб с обезображенным лицом пришёл на помощь купору тескомовцев и ткнул мечом вдогонку убегающему Тарпуну ниже спины, была известна, пожалуй, всем опритам. С тех пор подручный сидеть нормально не мог, что служило причиной бесконечного зубоскальства.
– Для этого он должен от тебя убегать, – уронил Монжор, не оборачиваясь к подручному. – А дурбы, ты знаешь, редко делают подобное.
– Некуда ему тут бежать, – зло прошептал Тарпун. – Остальные пусть хоть в пустыню Снов, а этот не должен пройти! И не пройдёт!
– Женщины тоже, – добавил Синдей, молодой вождь банды в полтора десятка разумных, в основном путров, а люди, что были у него, пострадали от кинжалов подруг Жаристы.
– Видно будет, – уклончиво отозвался Монжор.
– Ничего нового видно уже не будет, – капризно заявил Кривой Палец. – Зря с вами ввязался…
Малион тем временем, не умаляя длину шагов, подходил к первой шеренге опритов, в которой были одни люди: высокие и низкие, бородатые и напрочь лишенные бороды с помощью бритвенного капилла. Вооружены стандартно – мечи, чегиры, ножи…
Не доходя шагов пять, Малион остановился. Вся ведомая им группа прекратила движение.
– Нам надо пройти, – негромко сказал Малион, но его услышали все.
На мгновения повисла тишина, даже птицы перестали гомонить в соседних кустах. Красные лучи едва взошедшего солнца освещали наискось две группы разумных призрачно-тревожным светом. Создавалась иллюзия завершенности всех действий в этой композиции с длинными расплывчатыми тенями, хотя она только-только начинала развиваться.
«Посмотрели на них достаточно и пусть себе идут, пока на них не напали тескомовцы», – метнулась у Монжора мимолётная, однако не убедительная, мысль.
Когда он противостоял уговорам Лемпы не связываться с беглецами, так себе и представлял: увидеть тех, кто так интересует извечного врага опритов – Теском, и, пожалуй, всё.
Наконец увидели. И что дальше? Усхаль его о том сейчас как раз спрашивал… Мальчик как мальчик. Тот, что обратился с просьбой пропустить, может быть, Свим. Тоже личность на вид заурядная…
Всё так, но как поступить сейчас, сей минт? Посмотреть-то посмотрели…
Монжор тоскливо окинул взглядом панораму. Рядом сопел и подталкивал плечом нетерпеливый Тарпун, его распирала жажда мщения. За спиной и рядом ожидали его дальнейших действий или какого-то знака вожди и рядовые оприты.
– Нам надо пройти, – ровно повторился Малион и обвёл взглядом бандитов.
Свим вспомнил противостояние с бандой Хлена. И о его подарке. Он обещал невозможное – помощь со стороны бандитов. Но почему бы не испытать на практике его утверждение?
– Кто из вас… старший? – спросил он и поравнялся с Малионом.
Посланник за Камратом вопросительно посмотрел на дурба.
– Сейчас поймёшь, – глухо ответил Свим.
По коротким непроизвольным взглядам опритов он выделил высокого, хорошо сложённого человека.
– Ты? – Свим вынул руку из объемистого пукеля с зажатым в ладони шаром. – На вот, лови!
Жёлтый шар описал пологую дугу и оказался у Монжора в руке.
– Друба! – качнулись к нему вожди с нездоровым любопытством, да и другие оприты, услышав известное слово, вытянули шеи, чтобы рассмотреть вещицу, брошенную Монжору. Большинство из них знали о друбе – Знаке Доверия Вождей – лишь понаслышке, видели же её единицы.
Монжор не менее других был поражён появлением шара.
Друба передавалась вождём особого союза Шестнадцати в руки кого бы то ни было в исключительных случаях, да и то другим вождям или доверенным опритам. А тут она оказалась у какого-то дурба и даже, по всему, не многоимённого. Было отчего поразиться.
– Чей? От кого? – свистящим шёпотом поинтересовался Тарпун.
– Покажи! – требовали вожди,
Монжор раскрыл ладонь и покатал по ней шар.
– Четвёрка?
– Вот это да! – подручный Монжора знал субординацию Знаков, У самого вождя его банды друба имела цифру четырнадцать. – Это же Хлен!
– Он, – нехотя подтвердил Монжор, – То-то Сес у них ошивается. – Он крепче охватил пальцами шар, подозрения, что с бандой Хлена что-то случилось, крепли. – Откуда это у тебя?
– Из рук в руки от Хлена. Его банда промышляет у Суременных гор, – чётко проговорил Свим.
Оприты громким ропотом выразили недовольство словам незнакомца. Они не любили, когда о них отзывались как о бандитах, а о свободных группах, в которых они состояли с начала ранней весны до поздней осени как о бандах. Оприты, то есть свободные в переводе, якобы, с какого-то древнего языка, так они предпочитали называться.
Свободным считать себя намного приятнее, чем бандитом.
– Эй, податель друбы, не забывайся! Перед тобой свободные разумные! И не тебе говорить о них плохо! – выразил общее негодование Синдей, по молодости заносчивый и нетерпеливый.
Для него ещё всякие союзы, Знаки, анахаты, договоры и прочие мероприятия, ущемляющие, по его мнению, опритов, были внове. Одновременно жгучая зависть к тем, кто мог так легко и непринужденно перебрасываться друбой, увиденной им впервые, переполняла его через край, переходя в ненависть, и он не сдержал её, выкрикнул:
– За подобное оскорбление можешь получить мечом ниже подбородка.
Оприты не стройно, но поддержали его.
– От тебя, что ли? – осклабился Свим.
– Заткнись! – яростно цыкнул на Синдея Монжор. И Свиму: – Хлен не дурак, чтобы просто так кому-то отдать на попечение этот Знак… Эй, Сестерций, признайся, ты украл друбу у Хлена?
Обвинение в неблаговидном поступке торн отметил лишь гордым подъёмом головы, отвечать что-либо он не считал нужным. Хлен никогда не любил этого выскочку – Монжора, и Сестерций давно проникся представлениями бывшего своего вождя о многих опритах. Оттого Монжор ему тоже не нравился. А его заявление о краже подтверждало подозрение о нечестности и неразборчивости в отношениях с другими разумными.
Сестерций промолчал на реплику Монжора, но заставил с удивлением оглянуться на него и Свима, и Малиона. Свиму появление торна в команде казалось уже таким давним событием, что он позабыл думать о нём как о некогда бывшем оприте в банде Хлена. Малион же просто ничего этого не знал.
– Сестерций покинул банду Хлена, – Свим не склонен был смягчать своих представлений о бандитах, и новый окрик Синдея пропустил мимо ушей, – но присутствовал при передаче шара мне из своих рук добровольно. Хлен сказал, – Свим вдруг понял шаткость своего высказывания – не поверят же, но договорил: – покажи его, и тебе помогут.
Монжор, хмуря густые брови, повертел в руках вещицу от Хлена. Опять подумал: – вот возможность закончить встречу миром и разойтись. Но… Если бы друба не принадлежала Хлену, а вокруг не стояли бы чужие вожди и оприты. Они уже выражали праведное нетерпение. От нехорошего предчувствия у Монжора заломило шею. Он покрутил головой – отгоняя боль. Подбросил шар в руке.
– Держи! – швырком послал он в направлении Свима друбу, тот едва подхватил ее у самой земли. – Хлен нам не указ!
– И что теперь? – Свим засунул шар в пукель и выжидающе посмотрел на вождя бандитов.
Монжор медлил с ответом.
Среди опритов началось движение, вперёд проталкивались самые нетерпеливые. Раз друба вождём не принята, значит, дело миром не кончится. Они готовились порезвиться за счёт незнакомцев. Пока шёл анахат, а потом наводнение, многие соскучились по драке.
Монжор поднял руку, останавливая их.
– Ничего особенного теперь не будет, – изрёк он громко. – У нас к вам претензий нет. Можете идти, куда вам угодно. – Сказав, Монжор криво улыбнулся. – А вот женщин вам придётся оставить. Мы с ними кое о чём не договорили.
Оприты радостно отметили условие, выдвинутое вождём. Каким бы отродьем бандиты не были в большей своей части, они хорошо понимали замысел Монжора. Те, кто называли себя дурбами и носили меч, не примыкали ни к бандитам, ни к тескомовцам, хотели они того или нет. Но они были вынуждены соблюдать некий неписаный кодекс, нарушать который дурбы старались в редких случаях, да и то если подобные отступления оставались на совести самого отступника и не выносились на обсуждение другими. Так что брось дурбы сейчас женщин перед лицом угрозы со стороны опритов – и грош им цена, а не согласятся с предложением Монжора – им же хуже,