Даркан простонал, приложив пальцы к вискам, таким странным образом неожиданно вернул себе душевное равновесие, и вернулся к диалогу, который явно имел все основания претендовать на монолог:
– Не важны причины, важен итог. Итог в нашем случае плачевен. Но, раз я взял на себя обязательства, выполнять придется. Иди сюда, ложись животом на стол, я постараюсь сделать все быстро. И да – сними свою обувь, она находится в крайне плачевном состоянии.
Что? Серьезно? В гораздо более плачевном, чем мое?!
– Я сказал, заткнись!!! – прорычал вампир.
И так молчу!!!
Вполне резонное, и кстати мысленное заявление, внезапно обрело страшные последствия – князь Даркан зарычал, пристально глядя на меня и вдруг князей стало два!
Это случилось как-то очень внезапно, но вот один вампир сидит за столом, а рядом с ним внезапно друг появляется ВТОРОЙ вампир! Абсолютно точно такой же. В таком же черном словно бы шелковом, потому как ткань блестела, костюме, с белой водолазкой под шею, разве что волосы, у этого второго были чуть-чуть длиннее… как и клыки.
– Черт! – хрипло выругался сидящий за столом Даркан.
– Ангел, – плотоядно глядя на меня, облизнул губы второй.
– Дьявол! – не согласился с ним сидящий.
Закрыл глаза, он шумно втянул воздух и начал дышать по системе семь быстрых вдохов, пауза, четыре медленных выдоха. И снова семь быстрых вдохов, пауза, четыре медленных выдоха, и рычащее:
– Навьен!
Дверь распахнулась, меня шустро укутали в покрывало какое-то и вытащили в темноту, а я… я все так же смотрела туда, в алое нутро вампирского кабинета, где в одного вампира медленно втягивался другой…
Досмотреть не удалось – дверь закрыли и Навьен, уже без издевательств и подколок, подхватил на руки и торопливо понес, унося прочь от того, у кого проблемы если и были, то, похоже, вовсе не с управлением гневом.
– И… дддддавно у него разззздддддвоение личности? – вопросила я.
Ответа не последовало.
Навьен донес меня до моего склепа… тьфу ты – комнаты, открыл дверь, поставил меня на ноги, втолкнул, после закрыл дверь.
И почти сразу оттуда, из коридора донеслось шипение, и жуткий голос произнес:
– Дддддевочка, хочусссссс…
И в двери заскреблись. Да не просто заскреблись – ее, кажется, собирались выломать.
– Я говорил, князь, люди пробуждают худшее в вас, – нервно произнес Навьен.
Ничего не став говорить, хотя и очень хотелось, я отступила вглубь комнаты, испытывая некоторый шок. Мне бы очень хотелось думать, что это я чифира перебрала, но… но… но тот, кто сейчас скребся под дверью, это был не мой глюк, вовсе не мой.
– Сссаахт! – прорычал уже князь.
Откуда знаю что он? Его речь была более четкой, чем у… копии.
Но я не уверена, что обрадовалась, когда дверь распахнулась и вошел… оригинал.
Выглядел князь не намного лучше меня – на лице ссадина, стремительно затягивающаяся, водолазка разорвана до груди, пиджак куда-то вообще делся, в глазах лютая ненависть.
– На кровать! – приказал мне монстр, закрывая дверь, под которую, и я видела это, Навьен просунул телефон.
Свой. Включенный на запись. Паскуда!
И ужас несколько отступил, перед осознанием, что надо мной сейчас привампирно надругаются. Но мои моральные терзания едва ли кого-то здесь трогали.
– На! По-стель! – взревел князь.
– Вы телефон уронили, – сказала я, указав на подслушивающий гаджет.
Даркан резко развернулся, не сразу сфокусировал свой взгляд на телефоне, но едва узрел…
– Хочу кровьссссс, – прошипел кто-то в нем.
Видимо тот самый дубль два.
Князь как-то странно дернул головой, раздался хруст шейных позвонков, и дубль-два исчез. Не понятно как, но я это ощутила – вот он был, вот его нет.
И только тогда я выговорила с трудом:
– Что это было?
Даркан устало посмотрел на меня, затем развернулся, подошел к двери, наклонился, поднял телефон, открыл дверь и протянув его в темноту, холодно приказал:
– Жуй.
Он сказал это так, что его тысячник подчинился мгновенно, и за дверью послышался хруст разгрызаемых деталей телефона. Даркан молча проследил за тем, как его подчиненный давится своей местью, удовлетворенно захлопнул дверь, развернулся ко мне и мне же, сообщил:
– Это был я. Моя худшая половина. Понравился?
Я отрицательно замотала головой, отступая подальше.
– Неужели? – издевательски переспросил князь. – Обычно Темный любимец женщин. Неутомимый любовник, страстный влюбленный, верный мужчина. Мечта, разве нет?
Я сделала еще шаг назад.
Князь стоял все так же у двери, пристально глядя на меня, я потрясенно смотрела на него, все так же прикрываясь остатками халата и я…
– Это был демон, – внезапно как-то даже устало произнес князь Даркан.
Отошел от двери, щелчком запер ее внезапно возникшей в дверном проеме второй, наглухо отрезавшей нас от любых попыток подслушать, а сам вампир, пройдя к кровати, сел, сгорбившись, и глухо произнес, невидяще глядя в пространство перед собой:
– В вашем человеческом обществе мужчина считается неполноценным, если не имеет стабильных отношений к тридцати пяти – сорока годам. В нашем, к несколько осуждающему общественному мнению добавляется демон. Вполне реальный… демон. И чем дольше вампир остается без той, возле которой сердце бьется чаще, ради которой стоит жить, тем сильнее становится пытающийся овладеть им демон.
Вампир поднял взгляд на меня, посмотрел пристально и продолжил:
– Ты взбесила меня вчера. Назвать меня животным? Благодари, что осталась жива.
Я бы с удовольствием поблагодарила бы, но, боюсь, рано делать преждевременные выводы по поводу того, что я жива.
– Логично, – усмехнулся князь Даркан и плавно поднялся.
Нечеловечески плавно.
Так что я сделала еще один шаг назад, чем вызвала лишь усмешку в красивых глазах. Но усмешка мелькнула и пропала, остался только могильный холод.
– Вчера я сорвался. Это не свойственно мне, и вызывает гнев на самого себя. Возможно, стоило бы убить тебя сразу, но слезы в глазах леди Малисент мне понравились. И ее поза на коленях. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?
Поняла. В то же мгновение мне все стало ясно.
– Это радует, лейтенант Каиль Мэттланд, ваше умение ясно и четко осознавать ваше положение.
И развернувшись, вампирский князь покинул меня.
Избавился движением руки от первой двери, вторую ему почтительно открыли, и после него так же почтительно закрыли.
Я осталась стоять, перехватив у князя эстафету по «глядению вникуда» и понимая, что благодарить за жизнь действительно было рано. Слишком рано… я не выживу. Князь Даркан четко дал понять, что в сферу его интересов входит именно Малисент, а я… это мне так отомстили. И будут продолжать мстить даже не за слова – за неосторожные мысли.
***
Когда вернулась Малисент, неся для меня платье, коробку с обувью и белье, я продолжала стоять все там же, все так же, все с теми же невеселыми мыслями. И едва девушка вошла, я… я увидела в ней себя. Ту себя, которой было пять, но которая уже тогда понимала, что «новый папа» очень плохой человек.
Малисент понимала тоже. В том смысле, что это был очень плохой вампир, но сейчас она, как когда-то я, думала не о себе, она думала обо мне, пытаясь загладить чувство вины и хоть как-то помочь мне, попавшей во всю эту переделку… Я тоже когда-то носила маме чай, готовила завтрак, убиралась в доме, приносила цветы – делала все, чтобы порадовать маму, потому что отчетливо ощущала себя виноватой… И еще не понимала, что реальной жертвой в конечном итоге буду именно я.
– Малисент, – проговорила, глядя как деловито, но явно неумело вампирша раскладывает все на постели, – я тебя увольняю.
Девушка вздрогнула, развернулась, потрясенно посмотрела на меня и сказала:
– Я… я не уйду.
– Уйдешь, – я подошла к вещам, забрала белье не глядя, и срывая бирки, ушла в ванную.
***
Надевала не глядя, дергаными механическими движениями, потом встала перед зеркалом и посмотрела на себя – Каиль Мэттланд, 22 года… Нужно связаться с матерью, и попросить, чтобы меня похоронили рядом с бабушками. И нужно было быть осмотрительнее, когда села в чужую машину – моя вина. А еще – не следовало даже думать в присутствии князя!
Но все то, что ненужно, я уже совершила.
Пора переходить к тому, что я еще могу сделать для этого мира перед тем, как уйду в мир иной. И первое – Малисент. О девочке следовало позаботиться.
Робкий стук в дверь и еще более робкое:
– Княгиня, я могу вам помочь?
– А должна? – безразлично глядя на черные кружева, спросила я.
– Ддда, моя горничная всегда мне… я… Почему вы меня увольняете?
– Потому что горничная из тебя паршивая, Малисент, – вслух сказала я.
«Потому что не хочу, чтобы ты прошла через весь тот ад, что когда-то выпал мне» – подумала про себя.
И когда вышла, решительно облачилась в багровый шелк платья, которое показалось мне чересчур легким, но сейчас было не до него, надела без лишних слов и вопросов. Всунула ноги в черные туфли на высоком каблуке, потом ушла к зеркалу, оставив свои волосы на растерзание еще двум появившимся вампиршам в костюмах горничных.
Их стараниями через минут пятнадцать – я себя в зеркале не узнала. Но едва ли думала сейчас об этом, ровно до тех пор, пока третья появившаяся горничная не притащила золоченый ларец.
– Так, вот давайте без этого! – возмутилась я, едва крышку откинули и там обнаружилось еще оно пыточное приспособление для моей и так многострадальной головы.
Но вампирши, демонстративно игнорирующие Малисент и откровенно неуважительно относящиеся ко мне, лишь скривились.
И та, что расположила ларец на туалетный столик, доставая пыточное орудие, уведомила:
– Торжественный обед в честь молодоженов требует соответствующего одеяния. Что касается тиары, она была изготовлена под цвет ваших глаз, княгиня, и в соответствиями с возможностями вашей шеи.
И пыточное приспособление водрузили на мои волосы.