Лично Свим к последнему относил ещё и возможность снять себя если не всё, то часть бремени принятия решений в самой сложной части их экспедиции.
Узнав от Сестерция о Малионе, Свим вдруг подумал, что это его не удивило, так как безотчётно подозревал о подобной встрече. Раз Камрата, а с ним тех, кто был выведен с ним из-под угрозы нападения тескомовцев и бандитов на Сажанее, взяли под опеку и без труда ввели в Примето, то кто-то должен появиться на их пути, чтобы опять же взять на себя заботу о Камрате и, естественно, обо всей команде.
И вот этот кто-то появился в лице Малиона. Но так и должно было быть, поскольку не надо долго знакомиться, выяснять отношения, присматриваться, ибо время не терпит,
Ни Малион, ни Невлой не выказали удивления новому внешнему виду Камрата. Лишь двейрин, обойдя вокруг бывшего мальчика, туманно высказался:
– А он получился ещё лучше, чем думалось.
Зато появление в команде дурбов, да ещё в таком количестве, явно озадачило Малиона. Он критически осмотрел людей и путров, приведённых Свимом. Вид их был плачевным. А вынужденная отсидка, полная тревоги и неопределённости, не пошла впрок: расслабились, раскисли, потеряли настроение.
Особенно это сказалось на молодых дурбах. Весёлые и жизнерадостные в дуваре Кате Кинг Кторы и по выходу из Примето, сейчас они переживали кризис, полное переосмысление дела, за которое взялись с лёгкой душой. На их лицах, недавно светившихся романтическим задором, ничего, кроме усталости и раздражения, усилившееся от нелицеприятных шуток и высказываний без обиняков, обрушившихся в их адрес от Невлоя. Выведенный из себя Зливан даже пригрозил ему неприятностями, если он от них не отстанет. Но угроза, правда, отодвигалась до той поры, когда они отдохнут, поедят и придут в норму.
– Хо-хо-хо! – было ему ответом.
– Оставь их, – попросил Харан.
Он переходил от дурба к дурбу, выяснял их состояние. Всё-таки это были молодые люди, так что обещание Зливана отдохнуть, поесть, а потом стать дееспособными, могло вполне произойти. Кроме Сулона, над дурбами довлела элементарная усталость. Усталость не привыкших далеко и долго ходить людей, и не только ходить, а практически постоянно передвигаться беглым шагом.
Невлой сопровождал его, но от лежавшего на земле пластом Сулона, он оттеснил Харана.
– Займись пока другими. А я – этим…
– Ему нужна закалочная… И глаза…
– Разберусь! Не мешай!
Харан лишь пожал плечами, в спор вступать не оставалось сил. Но что-то в предыдущей встрече на Сажанее Невлой никакого лечения над кем-либо не производил и в заботы Харана не вмешивался. А тут вдруг занялся самым проблемным дурбом. Впрочем, пусть крутиться с одним, больше времени останется для других. Харан устал, подобно всем, но вида не подавал. Но вскоре отметил, что Сулон сел, а чуть позже Невлой снял с его глаз повязку.
А вот с женщинами возникали сложности. И не только из-за изнеможения, как у всех, но и внезапно возникшей между ними распри. И виной здесь выступали те же дурбы. Кого-то из них не поделили. Увещевания Гелины остались втуне. Что женщинам её слова, если с ней рядом Харан. Вон, даже Грению пристроила! Оттого женщины сидели врозь, дулись друг на друга и порой выкрикивали слабеющими голосами какой-нибудь упрёк недавней подруге. Заводилой у них оказалась Иолада. Похоже, приключение на Сажанее ей не пошло впрок. Она и здесь откровенно присматривалась ко всем мужчинам, порой перебивая налаживающиеся отношения подруг.
Харан безрезультатно потоптался около них, словно в пустоту сделал несколько наставлений, как расположиться, чтобы тело отдыхало правильно, сбросить с себя остатки дневной напряжённости. На его советы они не реагировали.
К Малиону, послушать, что он скажет, подтянулись Свим и Камрат с Ольдимом. Зливана не позвали.
– Болото усохло сильно, – начал Малион.
– Всё равно его напрямую не пройти, – тут же своё мнение вставил Ольдим.
– Почему же? – выражая недоумение, спросил Малион.
– Болото оно и есть болото!
– А, ты вот о чём… Я не знаю, почему и Первый и Второй заливы моря Крапа названы болотами. Но они отнюдь не болота. Поэтому по обсушке можно пройти. Правда, не везде посуху, но пакостей обычных болот… я имею в виду трясины, нет.
– Э?.. Мы что, пойдём… напрямую? – обеспокоено оглядывая собеседников, спросил Свим.
– Будет и прямо. Но до того… – Малион помедлил. – Сейчас к Скале идут все, кому не сидится на месте.
– Знаем, – сказал Свим, а остальные подтвердили кивкам.
– Наверное, знаете. Но, думаю, не всё. Вы же шли к Дороге Страха?.. В Дикие Земли никто не пошёл…
– За нами шли тескомовцы, – напомнил Свим. – Оттого мы и свернули сюда, к болоту. У них появился шар. Здесь можно от него спрятаться.
– Не уверен… Свернув сюда, к бывшему берегу болота, вы вклинились в самую гущу охотников достичь Скалы. Идут, даже не зная, зачем это им надо и что их может ожидать в случае достижения цели. И все настроены агрессивно, все мешают друг другу, соперничают. Сколько уже схваток произошло, не счесть. Тем не менее, постепенно идёт укрупнение всех этих разрозненных ватаг, объединяются банды, хожалые, гурты и превращаются в грозную силу.
– Не пугай, – вставил Ольдим.
– Я не пугаю, – метнул Малион в его сторону укоризненный взгляд. – Я не пугаю. Но завтра сюда подойдёт такой объединённый отряд. В нём две сотни разумных. Люди составляют девять десятых. Возглавляет их некто Кемеш. Он совсем недавно…
– Кемеш!? – воскликнул Свим.
– Знаком?
– Знакомы. Правда, заочно. Кемеш вождь банды. Особенно хорошо его знает Ф”ент. Он на своей шкуре это знание испытал. Кемеш якобы связан с Тескомом.
– Не связан. Впрочем, Теском знает всех вождей и иногда с ними консолидируется для каких-то целей…
– Как на Сажанее?
– Вот именно. Другое дело, что Теском иногда использует вождей, в том числе и Кемеша, без их ведома. Но суть не в том. В его… Не буду называть, что в банде. Оприты в ней есть, но к ним примкнуло много тех, кого ведёт простой интерес, а не отнюдь вольница… Так вот, с ним идут… скажем так, Знающие. Они знают некоторые подходы к Скале. Поэтому…
– Постой, Малион! Откуда знающие? Из анналов каких-нибудь? Так Теском давно бы добрался до Скалы… Много таких знающих…
Высказываясь, Свим хотел хоть на время отвлечься от слов Малиона и подумать, надо ли его дальше слушать, а не пора ли заняться обустройством ночлега, а потом уж послушать, что Малион подготовил им новенького.
– Знающие знакомы с другими анналами, Тескому не доступными.
– Скажешь ещё… – Ольдим запнулся, но всё-таки договорил: – Скажи ещё, что это Знающие, о которых сказки рассказывают.
– Скажу… Но не сейчас. Свим прав, надо вам устроиться на ночь. Завтра придётся сняться до зари и очистить это место. Уйти, чтобы обогнать Кемеша.
– Темнишь, Малион, – заиграл гримасами Ольдим. – Наговорил тут, даже в голове шум.
– Это как слушать… Ладно, устраивайтесь, а мне надо поговорить с Камратом. Пойдём, Камрат, прогуляемся.
Камрат посмотрел на Свима, тот в ответ слегка пожал плечами.
Совсем недавно Камрат обижался на то, что его называли малышом. Теперь его сбивало с толку обращение к нему как к взрослому. И он был не готов к таким вот взрослым разговорам. Будучи малышом, он каждой сказанной фразой утверждал себя, а, став взрослым, не находил своего места в возрастной иерархии и порой ощущал себя Камратом трёхмесячной давности и порывался высказать мнение того времени, но успевал останавливать себя: он уже не тот, а совершенно иной человек – взрослый, а взрослые…
Он никак не становился взрослым, и это видели другие. Особенно злословили молодые дурбы, мол, увалень на голову выше всех, а зачем его взяли в команду, не понятно.
Но с каждым днём Камрат замечал в себе перемены, пока необременительные, однако наполнявшие его какими-то, словно позабытыми, а теперь возвращающимися знаниями, стимулами к поступкам и размышлениям, желаниями…
– Да-а, темнишь, – последнее слово осталось за Ольдимом, однако как ворчание.
Оно прозвучало уже в спину Малиону, уводящего Камрата к кромке опушки. Они шли молча, пока Малион не сказал несколько витиевато:
– Поздравляю тебя с возвращением в естественное твоё состояние.
– Спасибо, – произнёс Камрат, словно в задумчивости. – Но я не знаю, а у бабки не спросил, кто и зачем меня ввели в это… неестественное состояние?
Малион улыбнулся.
– Хороший, как говорят, вопрос. Но я оставлю его без ответа. И не потому, что я не знаю. Впрочем, знаю, да не всё. А ты об этом уже знаешь лучше меня, а, может быть, вот-вот узнаешь.
– Я не знаю, – растерянно сказал Камрат.
– Значит, узнаешь… У меня с тобой как раз о том разговор. Чего ты как будто не знаешь, но будешь знать.
Теперь непроизвольно улыбнулся Камрат.
– Темнишь, Малион.
– Нет, Камрат. В тебе заложено столько, что я могу только предполагать о твоих знаниях и возможностях… Но мне надо сказать тебе… напомнить тебе об одном из направлений этих знаний. Запомни, Камрат! Что бы ни случилось, но ты должен дойти до Скалы.
– Э-э, Малион… Что означает это: что бы ни случилось? – спросил Камрат и непроизвольно оглянулся на оставленную команду, как если бы между ним и ею возникла неодолимая стена.
Малион, по-видимому, ожидал от него подобной реакции.
– То, что ты подумал, не обязательно, – сказал он. – Но подходы к Скале могут преподнести нам такие неожиданности, о которых мы можем лишь подозревать… Во всяком случае, предварительно рассчитывать или что-либо навряд ли возможно. Тем не менее, Камрат… Калея тебя называла Три-Бланкой?.. Вот и оставайся пока им, поскольку с этим именем связаны надежды нынешних поколений людей. Ты должен дойти до Скалы, иначе уникальная возможность этого года может отодвинуться на сотни или тысячи лет. И может быть последней. Так как будет ли тогда для кого-то вообще необходимость в Скале Перехода? Так-то, Камрат, – закончил Малион печальным голосом.