– Ко мне?
– К тебе, собака… Завтра я буду прикрывать тылы команды, когда она двинется дальше, – чуть повышенным голосом и с чувством собственной значимости сказал хопс. Выждал паузу, чтобы до всех дошло, в том числе и до этой собаки, какая честь ему доверена. – Мне нужен кто-то для связи с командой, чтобы Свиму знать о происходящем позади команды… Ты, собака, можешь…
– А Ф”ент? – с беспокойством спросила Х”вьюся.
Они оба непроизвольно посмотрели туда, где Ф”ент, едва держась на ногах и раскачиваясь из стороны в сторону, стоял перед Невлоем, сидящим перед ним на земле.
– У него своя задача на завтра, – с долей пренебрежения сказал К”ньец. – Сама видишь, какой он… Ещё неизвестно…
– Да, – проскулила Х”вьюся. – Ему сегодня досталось. Свиджей сорок пробежал.
– Наверное…
К”ньецу вдруг стало жалко стехара. Ведь столько сил он отдал, чтобы принести благоприятную для команды новость. Бежал по гари… Таился, выслеживая… Да. Но и он с Сестерцием тоже не дремали: и бегали, и таились, и нужные сведения приносили… Да что говорить, сегодня всем было нелегко.
– Когда выходим, – решительно спросила Х”вьюся.
– Мы не выходим пока. Мы вначале остаёмся здесь, после того, как уйдёт команда.
Хопс повторял наставления Малиона, всё время подчёркивая, что Х”вьюсе отводится только роль вестницы между ним и командой в лице Свима и Малиона.
Заботами Невлоя и Харана молодые дурбы почувствовали себя бодрее. Не все, но большая часть их оживилась, послышался смех, оттого воспряли и женщины, началась игра в переглядки. С Сулона сняли повязку, и Харан нашёл улучшение в его состоянии, а сам дурб стал даже утверждать, что уже неплохо видит.
Ужин ещё больше укрепил силы людей.
А к наступлению темноты Ф”ент без помощи двейрина сам подошёл к Малиону.
– Молодец, стехар. Но с тобой мы побеседуем чуть позже. Вначале я поговорю с командой.
Свиму пришлось потратить много времени, пока вокруг небольшого костра собралась, наконец, вся команда. Но в ней не ощущалась общность, так как у каждого находилось что-то своё, не связанное со всеми.
Камрат словно не замечал времен и суеты, развернувшейся вокруг него. Он не чувствовал усталости. А руководить командой и принимать решения в его задачу не входило. Ему было хорошо с Гренией и Думарой. Мимо него скользили замечания Гелины о ненужности их громкого смеха, и ревнивые взгляды женщин. Лишь разговор с Малионом и появление Ф”ента отвлекли его на некоторое время.
Уверенность Малиона в заложенных в нём знаниях, которые проявятся, когда это будет надо, вселяли надежду, что намёки того же Малиона о возможном выходе к Скале ему одному, так и останутся намёками, и вся команда в целости войдёт или взойдёт на Скалу вместе с ним.
Впрочем, видя смеющиеся лица девушек, Камрат нет-нет на мгновение цепенел, словно они вдруг исчезали, и вокруг появлялась пустота…
У Ольдима зрела новая каманама, однако, кроме первых двух-трёх строк, да и тех, чему не радовался бывший фундаренец: «Бежим, сидим, а проку нет…» дело не продвигалось. Он сидел на отшибе ото всех и тоскливо повторял про себя это пресловутое начало каманамы: «Бежим, сидим…»
Появление Малиона, знавшего невесть откуда всю его подноготную, в том числе и настоящий нэм, не то что ему не пришлось по душе, поскольку тот обладал нужными для команды сведениями, но как бы умалял престиж его, Ольдима перед молодыми дурбами. В их среде своей выносливостью к тяготам дороги и ядовитыми замечаниями в их адрес, он, в конце концов, завоевал, какой ни есть, а авторитет. Малион же мог одной только фразой внести недоверие к нему. И эта фраза могла вырваться у Малиона, пожалуй, лишь по вине его самого, если ему вдумается наставлять молодых дурбов или говорить о себе в превосходной степени.
– Бежим, сидим…
Для молодых дурбов Малион оказался непонятной личностью, вокруг которой вдруг стали совершаться какие-то действия со стороны Свима, Харана и Ольдима. Зато Невлой, всем своим видом источавший силу, знающий как помочь им, несмотря на въедливые высказывания, был воспринят безоговорочно. И поскольку Свим, похоже, не собирался о чём-либо говорить, а предоставлял это сделать Малиону, то молодые дурбы без охоты собрались вокруг костра.
Малион вначале был краток.
– Если мы хотим опередить всех, а впереди и позади нас идут туда же, куда и мы, то… – он окинул взглядом команду, будто удостоверяясь, слышат ли его, – завтра ранний подъём. Идём быстро! Ни с кем в контакт не вступать! Тем более в стычки.
– А что плохого? – послышалось со стороны молодых дурбов. – Разомнёмся.
– Да уж, – поддержали сказавшего. – А то бежим и бежим.
– Это нас может задержать. А задерживаться нам нельзя, – терпеливо пояснил Малион и собирался ещё что-то сказать, но молодые дурбы, приведённые Невлоем в боевое настроение, не дали ему договорить.
– Да он сам-то без меча, – послышался насмешливый голос. – Вот и решил, что бы кто его не обидел.
– Он чистит нас под себя! – выкрикнул дурб, сидящий в центре группы. – Боится!
– Ха-ха!
– Ты бы, Припа, помолчал бы! – сухо бросил Малион и тем оборвал смех.
Никто не ожидал, во всяком случае, молодые дурбы, что Малион знал имя одного из них. Они с удивлением переглянулись. А те, кто уже общался с Малионом, лишь насторожились, ожидая продолжения перепалки. Свим недовольно засопел, соображая, надо ли ему вмешаться? Хотя ему было не до того.
– Это почему же? – вскинулся Припа. – Сам бы молчал!
– Потому что знаю, как ты можешь говорить и как вести себя в схватке… Болтун!
– Ну, ты, полегче! – возмутился дурб и стал привставать, рука его опустилась на рукоятку меча.
– Или ты забыл Синту?
– Что? – Припа, как подрубленный, вновь оказался на земле.
– А то! Не можешь, так помолчи! – прикрикнул Малион с несвойственной для него резкостью.
Ольдим отвернулся: Малион знал всю подноготную не только его, а, наверное, каждого из этих дурбов. Отвернулся, чтобы не видеть возбуждённых лиц молодых людей, задетых Малионом за живое и готовых вступиться за честь своего товарища. То-то ещё будет! Не только бежим, сидим…
– Ты… Как там тебя? – поднялся дурб, сидевший рядом с Припой. – Мы не привыкли, когда нас кто-то…
– Ты бы, Сатрех… Ты же так назвался?.. Так вот ты тоже мог бы помолчать, чтобы я тебе не напомнил Ингу. Или забыл его?.. Здесь, среди дурбов по-настоящему только три бойца. Это Свим, Ольдим и Камрат. Вернее, по умению, в обратном порядке. То есть Камрат, Ольдим, Свим. Вы же пока – ученики. А впереди и позади нас могут быть опытные бойцы. И если кто-то из вас влезет в драку, мы можем вам не успеть прийти на помощь.
Пока говорил Малион, Сатрех наливался гневом.
– Да кто ты такой? – выкрикнул он. – Что бы нас, дурбов, учить? Сам бы мог…
– Помолчи!.. Знал бы твой дед, что потомок его так будет принимать советы старших, как это делаешь ты, он бы подумал, нужен ли ты ему?
– Ты моего деда не трогай! Мой дед не тебе чета! Он…
– Назвать его нэм?.. Нэм твоего деда? Чтобы ты помолчал?
Сатрех воровато огляделся.
– Н-не надо… Но мой дед… Он умер двести уже… сорок лет назад, – растерянно проговорил дурб, но вскинув голову, посмотрел на Малиона вызывающе. – Двести сорок лет, а ты… Вспомнил моего деда! Нашёл кого вспомнить! Ты ещё вспомни…
– Да… Наверное, уже… Он был моим учеником… – Малион поперхнулся, словно сказал лишнее.
Его оговорка или намеренное воспоминание подействовало на дурбов ошеломляюще. С их лиц исчезло насмешливое настроение, и замерли негодующие голоса. Сатрех как открыл широко глаза, так и стоял в онемении, не моргая.
Ольдим, сам недавно попавший со своими притязаниями к Малиону в такую же ситуацию, только гримасничал и качал головой.
Возможно, лишь Свим, занятый мыслями о предстоящем по утру раннем подъёме команды и необходимости сразу сниматься смета, да Камрат, стиснутый с двух сторон Гренией и Думарой, без видимых треволнений отозвались на стычку Малиона с молодыми дурбами и финальной её части.
Харан, приникнув к уху Гелины, сказал:
– Чем больше я наблюдаю за Малионом и слушаю его, тем больше убеждаюсь, что он не из нашего мира.
– А откуда? – повернула к нему удивлённое лицо канила. – Разве есть другие миры?
Харан открыто улыбнулся.
– На Земле, думаю, много мест, к нашему миру не имеющих отношения… Я имею в виду тот мир, к которому мы с тобой привыкли, в котором живём и знаем его. Но вот, например, Пустыня Снов или Суременные горы… А что располагается за Болотами? Мрак для нас…
– И Малион откуда-то оттуда?
– Быть может… И он называет себя Проводником. Слышала о таких?
– Да… Но это же в сказках говорят о Проводниках.
– Ой, Гелина! В этом году я насмотрелся на все эти сказочные персонажи. Один Камрат чего стоит… А Шельма? Или вот Невлой. И идём мы ни куда-нибудь, а к Скале Перехода.
– Ты прав, милый. Я тоже иногда думаю, что попала в сказку… С тобой…
– Сдаётся мне, мы ещё не в сказке, а в присказке. Что-то ещё будет. И мы с тобой, по всему, играем какую-то роль в будущих событиях, также как и все здесь, собранные в команду Свима…
– Ещё раз повторяю! – повысил голос Малион, предварительно махнув рукой Сатреху, чтобы он сел. – Никого не трогать, ни с кем не вступать в контакт! Наша цель до полудня пройти почти двадцать свиджей… если не больше. И вот ещё что… – Малион выждал паузу, насторожив тех, кто слушал его наставления в пол уха. – Я знаю, что кое-кто из вас, – он обращался к молодым дурбам, – разочаровались и достижение Скалы считает делом несбыточным…
– И откуда он всё знает? – раздался возмущённый голос, но подавший его, тут же стушевался, как только в его сторону Малион бросил, казалось, всё пронзающий взгляд.
– Кто так думает, тому лучше уйти из команды, чтобы не мешать ей и освободить себя от обузы находиться в ней… Свим, я сказал всё.
– Мне сказать нечего, – проговорил Свим.
Что ни думай, а неожиданное, хотя и предполагаемое, появление Малиона до сих пор повергало Свима в растерянность. Ну что он может добавить к его словам? Только, может быть, распорядиться, мол, пора спать, чтобы завтра быть готовыми следовать за Малионом? Но и это тоже будет повторением уже сказанного.