– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это… – прошептала мама.
Подумав, нехотя ответила:
– Ну, я, к примеру, знаю одного вампира, которому пришлось убить собственного отца, чтобы спасти жизнь своей матери. Так что у меня еще не худший случай, если уж серьезно.
– Какой ужас…
– Ужас для него начался потом, когда пришлось взвалить на себя все обязанности князя, – усмехнулась я.
И впервые подумала о том, а что в тот момент чувствовал сам Даркан? Не уверена, что были сожаления по поводу отца – учитывая, что он способен чувствовать намерения людей и вампиров, как теперь чувствую их я, он понял, что его отец, в стремлении сделать княжну Мортем своей женой ни перед чем не остановится, да и сына наверняка тоже попытался бы убить. Так что сожалений молодой князь явно не испытывал ровно до тех пор, пока не осознал, что у этого убийства имеются определенные последствия. Такие как власть, взваленная на него ответственность и необходимость женитьбы ко всему прочему. Женитьбы на той, кто вообще замуж за него не хотела и сразу полюбила Навьена.
И я даже не представляю, что чувствовал Даркан, когда его жена, то есть я, тоже взяла и влюбилась в Навьена. Двойной удар по всей его самооценке. Убойное комбо. Вообще если так посмотреть, даже странно, что он не убил Навьена окончательно, ведь мог бы.
И вдруг я почувствовала боль. Сильную. Нарастающую. Внизу живота.
И эта боль принадлежала не мне!
– Мам, – я перегнулась, забрала пакет со вкусняшками с пола, перекинула их назад, закрепила сок в держателе, поправила ремень безопасности, чтобы на ее живот не давил. – Мы сейчас поедем, очень-очень быстро. Закрой глаза и не бойся, это не обычная машина и я прекрасно умею водить.
– Каиль? – мама явно испугалась.
– Дыши, – посоветовала ей, – просто дыши…
Седьмой месяц! Рано, черт возьми! Слишком рано!
***
Доктора Савадж я набрала, несясь на огромной скорости с горы, порой срезая путь практически напрямую, пролетая через участки на которых априори не было дорожного полотна. Мама боялась лишь первые минут двадцать, а после почувствовала то, что уже основательно ощущала я.
– Как? – было ее единственным вопросом.
– Ты близкий мне человек, я тебя чувствую, – быстро ответила.
Проклиная некоторых любительниц полакомиться у очередного трупа, и не спешивших ответить мне на звонок.
Когда же Савадж, наконец, изволила ответить, я уже была готова перегрызть ей горло в самом буквальном смысле этого слова.
– Князь Даркан, дорогая, рада тебя слышать, – проворковала вампирша. – Как дела?
Пока не родила, блин!
– Седьмой месяц, сильное кровотечение, похоже, выкидыш, – срывающимся голосом, проговорила я.
– Кто пациентка? – мгновенно перестала фамильярничать Савадж.
– Человек, – то, что она моя мать было не существенно для вампирши, а вот то, что человек – существенно.
– Где вы?
Я скинула координаты.
Савадж скинула адрес ближайшего вампирского госпиталя и сказала:
– Поторопись.
Но я и так мчалась на пределе.
***
Белые стены сверх современного госпиталя, сплошные упыри вокруг, неизменные реверансы и поклоны и я, сидящая в комнате ожидания и готовая нервно грызть что угодно, подошли бы даже кактусы. Я бы предпочла быть сейчас рядом с мамой, Марка к ней пропустили, а меня выставила доктор Савадж¸ потому что я князь, я влияю на окружающих, волей-неволей моя нервозность передается и медперсоналу, и при мне человеческий врач акушер-гинеколог трясется от ужаса, не в состоянии сосредоточиться на состоянии пациентки.
На пару минут ко мне вышел Марк. Отчим, блин. Посидел рядом, старательно сдерживая свой страх, а ужас он испытывал интуитивный, как впрочем и все, кто находился рядом с вампирскими князьями. Особенно со столь сильным князем, как я.
Что-то сбивчиво рассказывал о том, что беременность была с самого начала с осложнениями, но у мамы было чувство вины, она хотела побыть хорошей матерью хотя бы для одного ребенка, чтобы искупить свою вину передо мной. И в последнее время ей становилось все хуже, но она все равно хотела сегодня встретиться со мной… как чувствовала, что можем больше никогда и не поговорить.
Я кивала словно болванчик, не понимая половины его слов, не видя окружающего пространства из-за застывших в глазах слез, и продолжая чувствовать все усиливающую бесконечно нарастающую боль…
Дрожащими руками схватила телефон, и едва Савадж ответила, произнесла:
– Обезболивающие не действуют, у нее скоро будет болевой шок.
– Ты… Князь, как ты?.. – она явно была в шоке.
– Быстрее.
И я вырубила телефон.
Марк помчался к матери.
Я осталась сидеть одна, за тремя дверьми из бронированного стекла от мамы.
И вдруг все изменилось.
Чувство абсолютного спокойствия и уверенности в том, что все будет хорошо – нахлынуло внезапно. Следом мои плечи окутали теплым плащом с запахом вампира, которого я узнаю не то чтобы из тысячи, их пару миллионов тысяч сходу. Затем мне вручили обжигающее кофе с запахом шоколада и мяты, а на левом запястье защелкнулся браслет с камнями от бледно-желтого цвета, до янтарного и золотого.
– Что это? – тихо спросила, у севшего рядом князя Тьмы.
– Цитрин. Знаю что не самый любимый из твоих цветов, но сейчас тебе потребуется его сила.
Судорожно вздохнув, тихо спросила:
– Как ты узнал?..
– Ты знаешь ответ, – почти, что попытка пошутить. Но затем последовало серьезное: – Мы чувствуем боль своих близких. Так я ощутил боль матери в момент, когда отец лишал ее жизни. Так я чувствую тебя.
Медленно сделав глоток одновременно и обжигающего и охлаждающего кофе, спросила:
– А кого еще?
– Если ты спрашиваешь обо мне, то на этом все. Лишь вас двоих.
Вот такая суровая правда жизни.
Я посмотрела на браслет с камнями, под цветом белых больничных ламп сияющих золотым блеском, и произнесла:
– Ты сказал, что мне сейчас потребуется сила этих камней. Что ты имел ввиду?
Помолчав, князь спросил:
– Что ты чувствуешь сейчас?
Мне было страшно произносить это вслух, но я все же сказала:
– Боль.
– Она исчезает?
Мы толком не говорили со дня свадьбы Малисент и Навьена, я все никак не могла привыкнуть к голосу князя, но ситуация не позволяла сейчас думать о себе.
– Она нарастает, – прошептала с ужасом.
– Значит, ты знаешь, чем все закончится, – произнес Даркан.
Бумажный стаканчик с кофе выпал из моих рук и на полу почти черная жидкость разлилась пятном предвещающим бедствие.
– Мать или ребенок, – Даркан одним жестом заставил исчезнуть попытавшуюся прибраться уборщицу. – Марк выберет ребенка. Но я поступлю так, как решишь ты.
Повернув голову, посмотрела на князя. Выглядел он так себе – волосы собраны в короткий хвост на затылке, значит, битва на болотах в Океане Хаоса выдалась не из простых, иначе он бы вообще внимания на волосы не обратил, а тут собрал, чтобы даже тени не бросали на линию обзора. В принципе князь явно переоделся, а вот помыться толком не успел – под ногтями была грязь. На запястье тоже.
– Нашла о чем думать, – мягко укорил Даркан. – Твоя мать не вампир, времени почти не осталось. Выбирай.
Закрыв глаза я сосредоточилась на матери и вдруг словно сквозь туман услышала слова Марка: «Она выбрала ребенка. У меня завещание и в нем четко выражено ее желание. Спасайте ребенка, доктор Савадж… Больше всего она хотела стать хорошей матерью, а я… я должен поступить так, как она хотела»…
Мамочка, прости меня…
– Я не хочу ходить на кладбище еще и на ее могилу, – вот такая я эгоистичная сволочь и тварь.
И поднявшись, князь Тьмы отправился в операционную.
Я слышала крик моего нового отчима, а после душераздирающий крик моей матери и ее отчаянное «Нет!!!» било по ушам и разрывало душу.
Через минуту Райден вышел из операционного блока, неся не силишкам аккуратно завернутое в окровавленные тряпки тельце младенца. Слишком крохотного даже для недоношенного новорожденного и не подающего никаких признаков жизни.
Даркан подошел ко мне и произнес всего одно слово:
– Решай.
Мое сердце разрывалось от боли, и не только от моей – там, в палате, рвалась и металась моя мать, которая ненавидела вампиров точно так же, как и я когда-то… а может даже больше, чем я.
– Не могу… – прошептала, глядя на князя полными слез глазами.
Моя душа рвалась и плакала, моя боль была почти невыносима, моя мать меня никогда не простит, и я не могу винить ее в этом.
Я могу винить только себя, исключительно себя, больше некого…
– Тогда решу я, – произнес князь Тьмы.
И простер руку над неподвижным тельцем.
Несколько слов, засбоивший свет в вампирском госпитале, сделавший все вокруг каким-то ирреальным, и капля крови, сорвавшаяся с пальца князя и упавшая в крохотный приоткрытый ротик погибшего человеческого младенца…
Слабый, едва слышный писк новорожденного вампира прозвучал через почти сразу и возымел действие – на звук примчались нянечки из реанимации для новорожденных, к нам поспешили и врачи и Даркан передал младенца им, непрестанно кланяющимся своему великому князю.
Князья способны оживлять – он оживил.
***
Мама звонила мне снова, снова и снова, а я сидела, смотрела на телефон и трусливо не брала трубку.
Несколько раз звонил Марк.
Доктор Савадж тактично присылала сообщения о состоянии моей матери и… брата. Стало известно, что родить еще раз мама больше никогда не сможет. Она знала об этом, знала о рисках, и все равно выбрала эту гребанную беременность, а мне не хватило опыта и близости к ней, чтобы что-то понять и помочь ей до того, как начался выкидыш едва не отобравший ее у меня навечно. Братишка уверенно набирал вес, ел за двоих, а своему отцу Марку вцепился в горло при первой встрече – Савадж с трудом предотвратила убийство. Но она же сразу предупреждала отчима, что ничего хорошего из этой встречи не выйдет – вампиреныш, даже будучи в утробе, знал, кто виновен в том, что его мать чуть не умерла. И он защищал мать. Если братик когда-нибудь простит своего отца, а моя мама примет такого ребенка, отчиму придется несладко. Остается только надеяться, что профессиональные навыки помогут Марку, а так надежды мало.