– А вы, значит, достаточно… симпатичны? – весьма провокационно поинтересовался тайремец.
И вот это уже была ловушка.
Ответь я «Да», пришлось бы как-то объяснять, почему симпатичности во мне ни на грамм. Ответь «Нет», пришлось бы пояснять, почему в таком случае я, по их мнению, являюсь бессменной любовницей посла.
Что ж, ушла в двусмысленность:
– Верность и преданность – вот мои главные достоинства! – произнесла почти с гордостью.
И собиравшийся продолжить допрос тайремец, закрыл пасть в прямом смысле данного слова. А я поняла, что мужик как минимум стар, как максимум – очень стар. Потому что он понял, о чем я. Помолчал, затем поднялся, сходил, набрал себе воды, вернулся со стаканом, посмотрел на меня поверх органического стекла, и произнес:
– Качества, достойные уважения.
Мило улыбнулась и вернулась к еде, внимательно исследуя своего, несомненно, врага. Для кого-нибудь, возможно, маленький шрам на гладкой коже показался бы чем-то естественным, а быть может и следом имевшего место в жизни офицера сражения, но я без труда определила шрам от скальпеля. Мужику перекраивали лицо, и судя по слишком идеальной коже – делали это на Танарге. Вот что реально умеют создавать на Танарге так это идеал. Идеальные солдаты, идеальные граждане, идеальная планета, идеальные планы по захвату всей обитаемой вселенной. Идеальные они, в общем. Вот и тут сработали… идеально.
Помимо рожи, от которой, я так полагаю, практически не осталось реальных черт, офицеру подправили и руки – половина пальцев на его правой ладони была имплантирована – идеальная ногтевая пластина говорила о многом, что касается левой руки, судя по всему она являлась бионическим протезом. В остальном – черный мундир подчеркивал неоднородность оттенка кожного покрова на шее, так что, вероятно, повреждения были и там. И зная о танаргских ценах на подобные операции для не граждан Танарга, я прикидывала, сколько за все это отдал тайремец – стоимость одного тяжеловооруженного крейсера, или двух?
– Вы меня определенно разглядываете, – решил поиронизировать надо мной офицер Тамран.
– Пытаюсь определить уровень вашего благосостояния, – мило ответила ему.
– Рассматриваете меня в качестве объекта для приложения ваших достоинств, таковых как верность и преданность? – практически оскорбил он.
– Нет, просто пытаюсь понять, вы все свое состояние отдали танаргским пластическим хирургам, или только половину, – действительно оскорбилась я.
Мужик нахмурился. Я сохраняла вид оскорбленного достоинства.
– Бывали на Танарге? – поинтересовался Тамран.
– В качестве переводчика при господине Эгвере, – окончательно обиделась я.
После чего демонстративно отодвинула от себя поднос с недоеденным условно обедом, и сложив руки на груди весьма враждебно посмотрела на офицера.
– Простите, – произнес он.
Позднова-то для извинений, и не прощу.
– Не хотел обидеть вас.
Хотел, и провоцировал намеренно.
Тамран поправил волосы пятерней, чуть ослабил бежевый шейный платок, и тяжело вздохнув, неожиданно решился на откровенность:
– Я был наставником архонта Дагрея в пору его юности, и оставался рядом с ним все годы борьбы за власть. Нахожусь рядом и сейчас. В этом мы с вами похожи, госпожа Авояр, нам обоим не чужды верность и преданность.
И он посмотрел мне в глаза. Спокойно выдержала его взгляд, всем своим видом выражая тот факт, что нет между нами ничего общего и похожего тоже нет.
– Что касается пластических операций… Скажем так, путь к власти не был простым.
Странно, на этом склеротике, чтоб его склерозом же и приложило, я не заметила никаких свидетельств пластической хирургии. Хотя нос, по моему мнению, надо было бы подправить, слишком здоровый он у него, этот нос, и сует он его куда не следует!
И в данный конкретный момент этот нос находится где-то рядом с крысой, способной сдать архонту Дагрэю моих парней. Так что хватит жрать, Мэг, пора переходить к делу.
Противореча собственному решению, я вновь притянула к себе поднос, и, принявшись ковыряться вилкой в салате, проявила «любезность»:
– Архонту Дагрэю где-то около сорока, если я правильно определила его возраст. Наставник, это обычно весьма возрастной военный, тот кто сможет помочь советом, и проявит преданность и верность. И на вас слишком много свидетельств нерасторопности, что едва бы допустил молодой военный. Соответственно, в момент, когда вы стали наставником архонта вам было… пятьдесят?
И я отправила в рот зеленый листик, пристально глядя на офицера Тамрана.
– Пять баллов, – усмехнулся он.
И продолжил пить воду, пристально глядя на меня. Если надеялся, что я под таким взглядом подавлюсь, то зря.
– Итак, – продолжила я, одновременно умудряясь и ковыряться в салате и выдерживать зрительную дуэль с этим… «престарелым», – вам сейчас что-то около девяноста лет.
– Девяносто шесть, – не стал увиливать Тамран.
– Оу, – только и сказала я. Поразмыслила над ситуацией, и добавила не менее глубокомысленное: – Вау!
Офицер усмехнулся, явно довольный моей реакцией на его слова, и поинтересовался:
– А вам?
– По сравнению с вами – сущий младенец, двадцать семь, – не стала я скрывать собственный возраст.
– Сущий младенец, – согласился офицер.
Я же не могла не подметить очевидного:
– Учитывая ваш возраст, вероятно, вы давно отошли от дел. Так что же вы делаете здесь?
Особо правдивого ответа я не ждала, все же мы враги, как ни крути, но к моему удивлению Тамран ответил предельно искренне:
– Я вынужден был прибыть, потому что Эрих потерял голову.
Да ладно? Вчера на нем сидела как влитая! Только нос мешал, а вот все остальное очень даже в норме было.
Собственно, это и озвучила:
– По моему скромному не экспертному мнению, голова все еще при нем. По крайней мере присутствовала в момент нашей последней встречи.
Офицер тайремского флота лишь невесело усмехнулся. Затем сделал еще несколько глотков воды, и с досадой произнес:
– Эрих привык получать все и всегда. Добиваться желаемого до последнего. И если он чего-то действительно возжелал – он этого добьется, невзирая на все последствия.
В последней фразе прозвучало столько горечи, что у меня внутри словно в тугой узел все связалось.
– Невзирая на последствия? – переспросила напряженно.
– О, да, – подтвердил тайремец, – и ваше нахождение на адмиральском крейсере прямое тому доказательство.
Вздохнул тяжело, всей могучей мощной грудью, судя по вздоху тоже определенно имевшей контакт с танаргскими хирургами, и продолжил:
– Мне следовало прибыть ранее, когда он взялся за пиратов со столь маниакальной упертостью, что я заподозрил неладное сразу. Жаль, мне сразу не сообщили, что виной всему женщина.
И высказал он все это со столь удрученным видом, что я невольно спросила:
– А причем тут… женщина?
Подняв на меня усталый взгляд девяностолетнего мужика, Тамран ответил:
– Это, госпожа Авояр, относится к вашему первому вопросу, по поводу сомнений в правильности перевода фразы, услышанной от солдат.
– О том, что я сожрала офицера? – уточнила с улыбкой.
Тамран кивнул.
Помолчал и пояснил то, что не решился сразу:
– На Тайреме, солдаты с подросткового возраста обучаются в военных школах. Но парни всегда остаются парнями, и желание познать женщину – базовое. Да, им увеличивают тренировки до максимума, так чтобы подушка и постель казалась самой заманчивой штукой на свете, однако гормоны есть гормоны. А теперь представьте, что вся эта тестостероновая мощь покидает пределы школы, в стремлении познать непознанное. И это в условиях традиций Тайрема, где за несогласованное похищение девственности наказание одно – казнь.
Ничерта себе… А гормональную терапию они не пробовали? Стероиды там всякие? Увеличение нагрузки до полного максимума? В общем, я была в шоке.
– Именно поэтому, – продолжил офицер, – солдатне с военной школы внушают, что женщины создания крайне кровожадные и лучше держаться от них подальше.
Сижу в полнейшем шоке.
– А ничего, что это нахрен ломает пацанам всю психику? – спросила потрясенно.
– Лучше уж с проблемами психики, чем без головы, вы не находите? – мрачно вопросил офицер Тамран.
Пожав плечами, ответила:
– Я нахожу, что запугивание – это бред. Неужели Тайрем настолько архаичен, что до сих пор использует страх собственной армии?
Мне очень мудро улыбнулись в ответ, а затем Тамран сказал:
– У каждой расы и цивилизации свои особенности, госпожа Авояр. Что касается страха – лучше уж так, чем сидеть на орбите главной планеты крайне враждебного государства, и осознавать, что твой подопечный сейчас где-то там, без прикрытия, сопровождающих, охраны…
И тут в его ладони лопнул стакан.
То ли Тамран реально так сильно нервничал, то ли протез дал сбой – хрен его знает. Я промолчала, глядя на осколки стекла, и стекающую со стола воду.
Тамран молча вытащил несколько осколков из своей руки, тихо выругался, и пошел за салфетками. Зря пошел – появившиеся роботы мгновенно все прибрали, но офицер видимо был приверженцем старых проверенных методов, а потому вернувшись с салфетками, сам протер весь стол, несмотря на то что он и так уже был чист и сух.
А я молчала, основательно недовольная тем, что… оказалась полностью права – архонт на Гаэре. Как он сумел приземлиться на планету вопрос отдельный, и не ко мне, влетит пограничникам и те прикроют очередной пробой в системе безопасности планеты. Но что действительно хреново – этот склеротик носатый там один. Судя по недовольству Тамрана – он один в нарушение всех долбанных тайремских законов. А если чувак один, значит речь идет не о поиске меня по базе, адресам и в целом, а о встрече с крысой. Черт, а так хотелось бы ошибиться. И помешать.
Однако помешать не выйдет – Тамран бы пресек эту самоволку на Гаэру, если бы мог, но у него не вышло. И он бы отправил кого-нибудь для прикрытия – но вот сидит, и кормит меня… значит, о точных координатах своего архонта он тоже ничерта не знает. И с кем встреча – не в курсе.