Сузив глаза от злости, внимательно смотрю на мужчину.
Эрих улыбнулся, и продолжил:
– Ты летишь на Тайрем.
Прозвучало весомо. Спокойно. Не как сообщение или фраза, а как данность. Как постановление суда, как приговор, причем из области «У вас рак. Неизлечимая стадия».
Сузив глаза, пристально смотрю на архонта. Мужик продолжил, разглядывая переливающееся в бокале вино.
– У тебя будет приличное содержание, собственный особняк, возможность перемещаться по моим территориям.
И практически насмешливое дополнение:
– А так же охрана.
– Тюремщики, – догадалась я.
– Можно сказать и так, – не стал отрицать адмирал.
А я внезапно ощутила что-то такое неприятное очень… Досаду? Наверное, да, именно ее. Потому как я, если уж совсем честно, хотела бы продолжить. Вот то, что мы с ним начали. Не знаю, чем бы все закончилось, и, абсолютно точно я бы предпочла быть сверху, но продолжить хотелось. Очень. До такой степени, что местами, а точнее одним конкретным местом, все ныло, пульсировало, и жаждало. Совершенно новые для меня ощущения. Новые, основательно пугающие, и не менее основательно интригующие. Черт, я бы осталась здесь еще на пару-тройку дней, естественно на моих условиях и с возможностью именно мне принимать решения.
Но, увы, этот мужик предпочитал принимать решения самостоятельно. И мы с ним были в этом одинаковы, к огромному сожалению.
Так что это было всё.
Большая и основательная точка на наших с ним отношениях. И оно, конечно, жаль, но это десант, детка, здесь решения принимают быстро, а действуют еще быстрее.
Прощай, Эрих.
– Ты странно на меня смотришь, – произнес тот, с кем я уже мысленно, но основательно попрощалась.
Жаль он этого не понял.
– Я уже видел этот взгляд, – продолжил архонт. – В момент, когда я улизнул из ДТП и твои полудурки растеряно повыскакивали, я смотрел на тебя – собранную, уверенную, решительно раздающую команды, и чувствовал, как все сильнее растет внутреннее напряжение…
– Там растет? – я кивком указала на область пониже живота.
– Там тоже, – улыбка стала чуть шире.
Самоуверенный гад, чем-то мне Хама напомнил. Только этот породистый. С эдаким налетом аристократической ленцы. Сколько ему? Тридцать, сорок, сорок пять? Такие чем старше, тем опаснее. Женат? Женат, он же седьмой архонт, а значит уже сто процентов имеется наследник и не один. Это ведь для них так важно – обеспечить себя наследниками, а вот после этого венценосная супруга остается забытой в родовом поместье, а высокорожденный аристократ пускается на поиски приключений.
Я – очередное?
Судя по всему – да. Дагрэй и не скрывает этого. Об этом говорит его внимательный взгляд, это читается в чуть заметной усмешке, на это намекают натянувшиеся в определенном месте брюки. И слегка изогнутая бровь – жест, коим он отреагировал на мой пристальный взгляд, говорит о том же. Я игрушка, очередная игрушка… Интересно, сколько их у вас уже было, архонт?
– Мне это нравится, – Эрих предвкушающее усмехнулся, – обнаженная, скованная, но не сдавшаяся. Интригует твой взгляд, Мелани.
– Мегера, – спокойно поправила я.
– Тебе не подходит, – он вновь наполнил бокал и рывком допил все вино до дна.
И это вот был момент, который мне был не до конца ясен.
– Почему ты пьешь? – реально интересно стало.
– Алкоголь позволяет продлить… – странная усмешка, – время полового акта. Точнее – растянуть процесс и степень удовольствия. Не знала об этой маленькой особенности спиртных напитков?
Даже и не задумывалась никогда.
– Ты с ума сводишь, – он поставил стакан на стол, и отодвинул его от себя. – В любой другой ситуации и с иной женщиной, я бы не стал пить – предпочитаю отрываться естественным способом. Но учитывая, что это будет твой первый секс, для меня стало делом чести насладиться всем спектром твоих эмоций, стонов и оргазмов.
И он так это сказал, что я невольно сглотнула.
– Хочу, чтобы тебе понравилось, – продолжил архонт, не сводя с меня пристального взгляда.
– Ммм, – протянула издевательски, – прямо готов на все, чтобы оказать мне услугу.
– Скорее себе, – на издевку Эрих не повелся.– Первый сексуальный опыт очень важен, Мелани. Если сделать все правильно, женщина станет раскованной, чувственной, готовой к любым экспериментам, и не стыдящейся своих желаний. Так что услугу я собираюсь оказать себе, потому что ты бриллиант, моя милая, редкий, качественный, нереальный. И огранка такого подарка судьбы требует весьма ответственного подхода.
И вроде ничего обидного не сказал, но почему я вдруг себя бревном почувствовала?
«Вы все бревно! – заявил нам сержант Страйк на первом занятии. – Вы бревна, а мы будем ковать из вас суперсовременное стальное оружие!».
И вот тогда обидно не было. Хотя нелогично конечно сравнивать дерево и сталь, но обидно не было, напротив – появился азарт и желание доказать, что мы станем не просто оружием, мы станем легендой десанта. И пусть мы все на момент первого занятия были бревном, но это были бревна с потенциалом.
А в чем сейчас потенциал, спрашивается?
– Ты сверху, или снизу? – спросил вообще ни разу не потенциал, подойдя к кровати.
Мрачно посмотрела на чувака определенно с потенцией, но столь же определенно без потенциала.
И самым обидным в этой ситуации было то, что я, слегка так, как бы была не против. Несмотря на ситуацию, несмотря на злость – тело, излишне остро воспринимающее происходящее из-за прикрытой обнаженности, чисто физически реагировало на этого мужчину. Грудь вон опять напряглась, животу жарко. И бесило больше всего то, что архонт это знал. Именно знал, что прикрытая простыней, я буду гораздо более чувствительна, нежели находясь полностью без одежды. Когда ты гол – напряжен, когда одет – более уверен в себе, но когда обнаженное тело от чужих взглядов скрывает лишь тонкая чуть холодящая кожу простынка – ломка стереотипов полная, и бешенный коктейль из чувств ранимости, стыда, уязвимости и сексуального желания… Бесит.
– Сними наручники, – мрачно потребовала я.
Тайремец на просьбу отреагировал прикосновением кончиков пальцев к моим запястьям. Щекотно и бесконечно приятно одновременно. И всего одно это прикосновение вызвало волну тепла по телу. Следом озноб. И хотелось бы верить, что он не заметит, как еще сильнее напряглась грудь, выдавая мои эмоции. Но разве аристократов волнуют чужие чувства, эмоции, жгучий стыд, в конце концов.
Эрих улыбнулся. Самодовольно, с видом элитного самца, отчетливо знающего, как на него реагируют самки. Затем медленно, не отрывая взгляда от моих глаз, склонился к груди, кончиком языка, через простынь, коснулся одного напряженно торчащего соска, после медленно, и все так же глядя мне в глаза, прикусил губами второй.
– Холодно просто, – не сумела смолчать я.
А следовало. Следовало тупо молчать и делать вид, что мне безразлично.
– Я понял, – подтвердил он мою ложь так, что сразу стало ясно – он действительно все понял.
Черт!
– Наручники! – задрожавшим от ярости голосом, потребовала.
– При одном условии, – он прижался лицом к моей шее, шумно вдохнул, поднялся выше и прошептал, лаская губами мочку моего уха, – поклянись, что не причинишь себе вред.
Смех вышел каким-то истерическим, напугавшим даже меня.
Оборвала себя волевым усилием, затем насмешливо поинтересовалась:
– А тебе причинять вред значит можно, да, архонт?
Он приподнялся, заглянул мне в глаза так, словно вывернул всю душу, кивнул, улыбнулся, и ответил:
– Попробуй.
Щелкнули застежки.
Он даже не прикасался к ним, но наручники расстегнулись, выпуская мои запястья. А Эрих ждал, предвкушающе улыбался и ждал. Для него все это было игрой.
Вот только – для меня тоже!
На выживание, правда, но если уж играть, то максимально поднимая ставки.
– Пусти, – потребовала, глядя в холодные аристократические глаза.
Эрих мягко отодвинулся, предоставляя полную свободу действий.
В тот же миг я решительно сдернула с себя простынь и встала, ничуть не смущаясь отсутствия одежды. У меня за спиной десять лет в десантных войсках, а там нет деления на мужские и женские душевые. Нет и запрета на межличностные выяснения отношений – хочешь выжить, умей драться. Я умела.
Медленно, расслабленно подошла к столу, отчетливо понимая, куда сейчас направлен взгляд архонта, взяла бутылку вина, крутанувшись, развернулась к Эриху. Мужчина лег на кровати, но никакой вальяжности или ленцы в его позе не наблюдалось. Напряжен. Напряжен настолько, что отчетливо обозначились канаты мышц, взгляд потемнел, и дышит архонт едва ли не сквозь зубы.
Хотел поиграть? Играем, малыш. Правда ты забыл об одном правиле – существуют ситуации, в которых мужской мозг отключается напрочь. Эрих-Эрих, я очень хорошая ученица, даже если это был предмет, преподающийся в реабилитационном центре и бесил он меня до бесконечности, я все равно все выучила.
С самой невинной улыбкой я села на край стола, изогнулась, опираясь на руку и прекрасно представляя, что сейчас открылось взору и так крайне возбужденного мужика.
Подняла бутылку, сделала медленный глоток…
Несколько капель вина пролились на грудь.
Ну что, детка, погнали?
Он поднялся с постели неторопливо, но эту партию вела я и я заметила, как дрогнули от нетерпения широкие мужские ладони, в желании сжать женское тело, активно сигнализирующее о том, что оно вообще не против всяческих сжиманий и всего прочего. Ты ведь играл в благородного развратителя, сдерживая желание, дабы получить полную эмоциональную разрядку от победы. Ты себя старательно сдерживал. И ты забыл, что вино может и продлевает сам акт, но до продления, это же вино нехило так распаляет желание, и вот об этом я знаю.
Пришла пора расплаты, малыш.
– Плохо скрываешь, – зло произнес он.
– Скрываю что? – еще один глоток вина.
– Торжествующий блеск в глазах, – продемонстрировал архонт полное понимание происходящего.