Это было уже по поводу моего личного дела, которое я, пользуясь ступором, в который впал лорд Сторс после моего «Какие люди!», просто нагло отобрала.
И игноря главу ВСБ, сообщила начальству:
– Кэп, я тут возьму пару недель по личным обстоятельствам, вы не против?
Айсвел отрицательно мотнул головой.
– Это да, или нет? – не врубилась я.
Глянув на вампиров, кэп произнес:
– Мэтланд, на пару слов.
И попытался встать, потому как – господ вампиров никто бы не рискнул выставить из кабинета, а мы люди маленькие, не гордые, мы можем и оставить господам вампиром занятую ими рабочую площадь.
Но увы, это дело пресек Навьен.
– Княгиня, я не имею права оставить вас наедине с кем-либо.
– Так мы в коридор, – возмутилась я, – там полно народу. И вообще криминалисты работают, вы же нам вчера от своих щедрот вампирских труп оставили.
Это было основание – не прикопаешься.
Мы с кэпом быстро вышли в коридор, я закрыла дверь, Айсвел с явной тревогой посмотрел на меня и вопросил:
– Мэтланд, ты во что вляпалась?
– В вампиршу, – напомнила ему о вчерашнем.
Просто он Малисент на меня скинул вообще глазом не моргнув.
– И… итог? – поинтересовался кэп.
– Итог печален, на мне женились, – вздохнула я.
– М-да, чего у кровососов не отнять, так это умения мстить, – капитан посмотрел на меня с тревогой, у которой уже были более чем конкретные основания. – Тебя в каком гробу хоронить?
Поинтересовался, проявляя заботу исключительно в своем стиле.
– В закрытом!
Шутка была с бородой, как говориться, и обычно этот вопрос адресовался всем, кто попадал под каток вампирской оборзевшей безнаказанности.
– Помощь нужна? – продолжил капитан.
– Угу, отпуск на две недели. Висяки за последнее время. Дело моего «папы».
Мы с Айсвелом разом посмотрели на дверь его кабинета, и свалили в архив. В принципе, там тоже были люди, так что не наедине же.
***
Архивов в нашем полицейском участке было два – один на третьем этаже, защищенный, пожароустойчивый, интернетоизолированный, все как полагается.
Другой в каморке за моргом – закрытый, от мертвяков изолированный, незаконный, и подключенный к инет базе.
Мы пошли в морг.
Встретили двух вампиров, которые молча уворовывали труп вчерашнего водилы-убийцы из морга. Не дорезавший собственно труп патологоанатом стоял, печально опустив руку со скальпелем. И тут пришли мы.
– О, хоть кто-то! – обрадовался док.
– Так, опустить скальпель и руки за голову, – кэп у нас был тот еще шутник.
Но и док от него не отставал:
– Не скромничаем, раздеваемся и ложимся замертво, – вставил он.
Док у нас был на всю голову, да.
– Ты нас не видел, – сказал Айсвел, и мы миновав холодильные камеры с трупами, ушли в подсобку, из нее в базу номер два.
И пока Айсвел за меня писал «по собственному желанию», и, на всякий случай «отпуск за свой счет», я для начала вскрыла все дела своего отчима. И, просмотрев первые пять, слегка… забыла как дышать. Работая в полиции, сталкиваешься со многим, но… мне было известно, что на отчиме около десятка мертвых детей, причем во всех случаях диагностировалась анемия. Анемия. Но, просматривая фото в архиве, я не нашла ни одного подтверждения того, что там были сексуальные контакты.
Оно, конечно, могло уже к моменту смерти зажить, или еще что, но… с педофилами за время работы в полиции я сталкивалась тоже, и кровопотери были, анемия… практически нет.
– Что у тебя? – кэп подошел, встав за моей спиной и вглядываясь в экран служебного компа.
– Странность, – ответила, переключая дела.
«Новый папа» возил своих жертв в больницу, в итоге имелись выписки от врача и везде – анемия. Низкий, очень низкий уровень гемоглобина. При этом – никаких укусов, никаких повреждений на телах. Собственно по этой причине, получается, так долго и не могли его прижать… пока я не появилась.
Айсвел о моей истории знал. Посмотрел на дела, потом на меня, спросил:
– Что передать Скотту?
– Пусть кончает его, – приговор я вынесла вообще без жалости.
Ее давно не было по отношению к этому человеку, и тот факт, что он «не человек» ничего не менял. Эта тварь сломала жизнь моей матери. Я вырвалась, я сумела справиться, а мать нет. И осознание того, что моего настоящего намеренно убила эта мразь, жалости мне это тоже не добавляло.
Капитан достал телефон, и позвонил.
– Как там наша птичка? – спросил он, и я догадывалась у кого.
– Птичка отправился в морг, и неожиданно встал, – сообщил Скотт. – Уложить снова?
– Да, пусть отдохнет, – у кэпа жалости тоже не было.
Я оторвалась от экрана монитора, и сообщила:
– Вампиры могут попытаться провести допрос.
Айсвел кивнул мне, демонстрируя, что понял, и произнес в трубку:
– Давай ко мне с женой на выходные, пожарим стейки.
– Идет, – ответил начальник тюрьмы.
Вампиры могут допрашивать трупы, но допрашивать пепел не способен никто.
И все, дело закрыто.
Только горько и тяжело осознавать, что, вероятно, моего отца убили намеренно. И мне плевать, особенная я или нет, факт остается фактом – моего отца убили, мою мать растоптали, мою жизнь… мою жизнь еще надо как-то спасать.
– Какие висяки нужны? – спросил Айсвел, убирая телефон.
– Все, по которым ВСБ перекрывало нам доступ, попробую сделать что могу, пока у меня есть возможность.
Утешать и отговаривать кэп не стал. Перешел дорогу вампирам, считай ты труп – кому как не полицейским это знать. Мы знали. Сделать ничего не могли, но знали.
Кэп сдвинул меня в сторону, и сел распечатывать файлы. Распечатываться они будут в его кабинете, так что я, кивнув, подхватила оба своих заявления и ушла в отдел кадров.
В морге встретила Навьена и нашего дока. Док лежал на операционном столе и притворялся трупом – хорошая тактика, правильная, надо бы взять пример.
– Княгиня, – прошипел тысячник.
– Что? Мне уже и наедине с трупами нельзя постоять? – возмутилась я.
Тысячник просто не нашел, что на это ответить.
Так что молча потащился за мной на второй этаж, перепугал кадровиков, постоял, пока я ставила подписи, потом мы отправились обратно на первый, в кабинет кэпа Айсвела, где все так же находился лорд Сторс, и на его лице степень офигения росла в арифметической прогрессии, потому как практически все вампиры владели скорочтением, так что он видел то, что распечатывал принтер главы полицейского участка.
А потому, едва я нагло прошагала к принтеру, забирать все файлы, решил на меня пошипеть, и начал с неожиданно шипящего:
– Княгиняшшшшшшш!
– Какой странный титул, – не могла не отметить я.
Лорд Сторс начал медленно звереть. Вампиром он был древним, а потому зверение имело ярко-выраженные признаки, как то выдвигающаяся пасть, исчезновение белков в глазах, рык из самой груди…
Родной и любимый ИКР-13 в моей руке оказался прежде, чем я даже осознала это – рефлексы, мать его. И я уже даже смутилась и хотела извиниться, но тут вспомнила его утреннее: «Ваш статус сейчас позволяет вам убить любого из нас. С принятием нового закона вы сможете столь же беспрепятственно убивать и людей», а потому ехидно поинтересовалась:
– Как вам перспектива быть беспрепятственно убитым, лорд Сторс?
Вампирские очи полыхнули багровым отсветом.
Да, получи вампир по морде! Между прочим было даже приятно, достало уже постоянно чувствовать себя беззащитной.
Но я несколько оторопела, когда лорд Сторс, вдруг опустившись на одно колено, опустил голову и произнес:
– Прошу меня простить, княгиня.
Вошедший следом за мной и Навьеном кэп Айсвел чуть не рухнул. А я… я вдруг начала понимать, это не я, это они все основательно попали! И пусть даже это будет стоить мне жизни, но так приятно поставить кровосов на место, черт возьми!
– Вы прощены! – пафостно возвестила я.
И, кажется, что-то явно не то сделала, потому что Сторс, Сторс которого я давно и не с самой хорошей стороны знала, Сторс который попил у нашего полицейского столько кровушки, даже не вскрывая нам артерии, смотрел на меня большими округлившимися глазами.
Даже неудобно как-то стало.
– Духи, – почему-то произнес Навьен, как-то очень аккуратно загораживая меня собой, – просто духи.
И пресекая дальнейшее развитие событий, он сначала хватанул все, что успело распечататься, потом меня за руку, и быстро вывел из полицейского участка. Я всего-то и успела, что захватить один пончик, ну и кобуру для ИКР-13.
И уже на улице, когда тысячник затолкал меня в машину на пассажирское сиденье, а сам сел за руль, я спросила:
– Это что сейчас было?
– Вот и мне интересно, – прошипел Навьен, чем-то крайне раздосадованный. – Мне очень даже интересно, что это было!
Так высказал, словно я тут вчера мужика убила.
– Слушай, На… – начала было я.
– Заткнись! – отрезал он.
И продолжая вести автомобиль на бешенной скорости, набрал какой-то номер. Что ему там сказали, я не услышала, но отчетливо увидела, как на лице вампира проступили желваки.
– Пожар, да? В медчасти? И как часто у вас в медчасти случаются пожары? Первый раз?! Ах проводка подвела… Старый аппарат искусственного дыхания? Неужели?!
И он вырубил телефон и посмотрел на меня.
Я… безмятежно ела пончик. Пончик был вкусным, с глазурью, все как я люблю.
– Вккуссно? – прошипел Навьен.
– Ошень, – ответила я. – Хошь кусочек?
Сунула ему надкушенный пончик. И вот меньше всего я ожидала такой подставы со стороны тысячелетнего, мать его, вампира – Навьен взял и сожрал его. Мой пончик. Мой! Надкушенный.
– Да, неплохо, – заключил он.
Я осталась с пальцами в глазури. И без пончика.
– Сволочь, – констатировала печально.
– Кто из нас? – ни к кому не обращаясь, произнес вампир.
– Ты, естественно, ты же мой пончик сожрал, – я развела руками.
Навьен вдруг странно посмотрел на мои пальцы левой руки, на которых осталась глазурь. И он как-то так на них посмотрел, что я взяла, достала салфетку, и вытерла руку, на всякий случай. Мало ли, вдруг он изначально на пальцы нацелился, а пончик это было так, на закуску просто.