ланием вернуться на Гаэру, потому что разговор с Багором сейчас не то, что я готова вынести. Как и всю ситуацию. Вот так и сгорают наши специалисты – пропустишь пару «отпусков» и ты сгорел. Выгорел полностью. Всегда считала, что наши медики перестраховываются с этими реабилитационными периодами после заданий, а выходит, что нет.
– Не удивлен, – мрачно произнес Эрих, – на Деран ты полетела зря.
И вот как ему объяснить? Он тайремец, а Тайрем это первый союзник Танарга. И вот если до Танарга дойдет инфа, что нашим спецам после каждого задания необходим реабилитационный период, то викрианский паразит ведает, как они это используют. Могут увеличить срок «задержания по необоснованному подозрению» на год. Кстати, это единственный пункт закона, по которому они задерживают наших – необоснованные подозрения. Потому что для обоснованных никогда оснований нет, наши работают на уровне и следов не оставляют. Так что я промолчала, не став ничего объяснять.
А еще для себя решила, что лучше разборки с Багором, чем возможность реально сойти с ума здесь.
И тут я вспомнила, что сказал Эрих. Нахмурилась, обдумала инфу, и переспросила:
– Голос?
– Да, – ответил архонт таким тоном, словно это все объясняло.
Но оно вообще нихрена не объясняло.
– А что у тебя с голосом? – объяснения все равно требовались, как минимум мне.
Пожав заметно раздавшимися плечами, Эрих произнес:
– Расстегни пуговицу.
И эта хрень повторилась! Жуткая вибрация, паника внутри меня, содрогание всего пространства, и кое-что, что выбило меня полностью – моя рука поднялась, расстегнула верхнюю пуговицу на моей рубашке и опустилась!
На этом моменте должно было включиться в работу мое сознание, объединяя все «мелочи» в одну полноценную и вообще нерадостную картину, но… с психикой у меня определенно были проблемы.
– Чтоб ты сдох! – пожелала архонту.
И резко поднявшись, начала делать приседания.
Потрясенное молчание, и пространство сотрясает очередной приказ:
– Прекрати.
– Чтоб ты сдох дважды! – от всего сердца пожелала я.
И рванула к бассейну.
Но это было не все.
– Вернись! – новый, стремный до жути, наполненный отравляющими тревогой вибрациями приказ.
– Не сдыхай! – потребовала у скотины тайремской. – Сама придушу!
***
Когда появился Тамран, я занималась его самым любимым делом – отжималась. И ничего, что мокрая, и что рубашка на мне тоже мокрая, и что руки дрожат от перенапряжения, и что Эрих стоит рядом. Вообще по барабану на все!
– Что происходит? – осторожно поинтересовался офицер, остановившись шагах в пяти от нас.
Эрих промолчал.
Мне тоже было не до разговоров.
– Мой адмирал, – продолжил Тамран, – вы использовали голос?
И тут у меня возникла мысль по поводу тех отжимающихся офицеров. Поднявшись, я перешла к приседаниям с выпадами, и уточнила:
– Тамран, вы тоже используете эту хрень?
– Нет, миледи, – учтиво ответил офицер, отходя от нас с Эрихом еще на пару шагов. – Подобные способности есть только у представителей семи верховных домов Тайрема, но дар адмирала отличается особой силой.
На этом я перестала выполнять приседания и выпрямилась, сложив руки на груди.
Итак, только что опытным путем мы выяснили, что Эрих Нос-нуждается-в-операции Дагрэй хочет получить свою причину для срочного оперативного вмешательства прямо сейчас!
– Тебе хана! – честно призналась я.
Сражение, в котором твой противник полон сил и спокойствия, а у тебя в активах полная физическая и психическая истощенность, нарушенная координация и слепая агрессия, обречено на поражение с самого своего начала. Но мне было плевать.
В Эриха первым полетел лежак, один из тех, что сейчас бесхозным находился у бассейна, и мне показалось, что у меня проблемы со зрением, потому что предмет мебели пролетел по своей траектории и грохнулся на землю, даже не коснувшись настолько плавно уклонившегося архонта, что это реально выглядело как что-то призрачное и нереальное.
Я охренела. Лежак охренел. Тамран нахмурился. Эрих молча сложил руки на груди, как-то очень выразительно глядя на меня.
А я вдруг вспомнила, что примерно так же, почти нереально, этот сын викрианского паразита, ушел от столкновения на Франциске. И, кажется, это вовсе не было ловкостью, это являлось чем-то совершенно иным и имело вообще другую природу.
Остановило ли это меня? Десант не остановишь!
Следующий лежак полетел в цель, которую не задел первый!
И следующий
И еще один.
Я меняла удары, позиции, направления. Подкидывала лежаки и стулья в воздух, и отправляла в полет ударом ноги, ускоряя скорость полета, но… Эрих уклонялся. Не знаю как. Он все так же стоял, сложив руки на груди и мрачно взирая на меня, а когда в него прилетало очередным предметом мебели, словно растворялся в воздухе, пропуская через себя брошенное мной, и снова обретал нормальные очертания на том же месте.
Минуты через три мебель возле бассейна закончилась.
И теперь я стояла напротив Эриха мокрая уже вовсе не от воды, тяжело дышащая так, что воздух вырывался из раскаленных легких с хрипом, ослабевшая настолько, что все тело дрожало мелкой, противной дрожью полного истощения первой степени. Впрочем, я же из десанта, у нас существуют еще вторая, третья, четвертая и так до двадцатой степени истощения. Короче, нет у нас физического истощения. Не существует как такового. «Устал? Упал – отжался десять раз» – стандартная реакция сержанта на нытье об усталости. Так что я знала, что еще продержусь.
А вот чего я не знала, так это того, что нервы сдадут у Эриха.
– Спать! – разъяренно произнес он.
Только забылся немного, и опять использовал эти гребанные вибрации.
– Что б ты сдох! – уже даже не помню, в который раз пожелала я.
И все! У меня сорвало крышу полностью! Избыточное содержание кортизола в крови существенно усиливает возможности и ускоряет реакции. И это плюс, но с ним вместе идет и существенный минус – повышение агрессии до ненормального уровня. И чувствуя, почти физически ощущая, как сужается зрачок, фокусируя зрение на конкретной цели, я поняла, что могу убить Эриха. Здесь и сейчас просто тупо убить, потому что я себя уже практически не контролировала.
Но убить Эриха?
Я представила себе его мертвое тело, его кровь, его смерть…
И едва дыша, я прошептала то, что потрясло даже меня:
– Я не хочу тебя убивать…
Он помрачнел и собирался что-то сказать, но я бы уже не услышала – все, барьеры разума рушились, аномальная агрессия, вместе с запредельной скоростью и силой, обрушились на меня адским желанием убивать… а я не хотела ничьей смерти. Особенно смерти Эриха…
И рванула прочь.
Быстро.
Очень быстро!
Настолько быстро, что воздух проносился мимо со свистом, деревья мелькали смазанной картинкой, а первый встречный офицер улетел на обочину со сломанным носом. Жаль, это был не нос Эриха.
И вторым был не Эрих.
И третьим.
А потом все стало ирреальным, странным, жутким. До такого состояния я не доходила еще никогда. Даже не подозревала, что подобное возможно. Жажда убийства стала почти невыносимой, но я все равно пыталась не убивать. Бить, но не убивать. А потом отключилась и эта функция сознания, я вообще перестала что-либо чувствовать, кроме агрессии.
Что-то с хрустом и неприятным треском ломалось, что-то взорвалось, что-то грохнуло так, что я почти оглохла. Но только почти, потому что рефлексы брали свое, несмотря на боль, усталость, шок.
Отдаленно я слышала крики, скрежет металла, выстрелы… и все это было словно не со мной.
И вдруг у меня что-то отняли вообще без усилий, и холод стали сменился теплыми прикосновениями. Нежные объятия, и я, запрокинув голову, замираю не в силах даже вдохнуть. Темный взгляд серо-стальных глаз, безупречно красивых, всепоглощающих, таких любящих отзывается где-то в сердце странным теплом… И желание сопротивляться тает, как мороженное на раскаленной сковороде.
На секунду…
Всего на одну гребаную секунду, а после все сменяется беспощадной яростью, которая требует высвобождения прямо сейчас, в данную секунду, немедленно!
Удар в незащищенный живот сбил бы с ног любого, но архонт Дагрэй лишь закрыл глаза, переживая боль, а затем вновь посмотрел на меня.
Второй удар он перехватил.
Третий предотвратил, удерживая обе мои руки, и прижав к себе так, что дышать стало больно.
На миг.
Всего на миг.
Потом мимолетная боль в предплечье и образ Эриха начал стремительно меркнуть.
***
– Мэг! Мегера! Мелани, твою мать, ты меня слышишь?
Я слышала, да, только ответить не могла никак.
– Да что с ней? – голос, похоже, принадлежал Кей Моррис.
– В отключке, я же предупреждал, – произнес кто-то не через связь, а рядом совсем.
– Что произошло? – собранный спокойный голос Удава.
И ответ того, кто находился рядом со мной:
– Она рехнулась, разнесла половину ангара, во втором медотсеке дюжина неудачно «повстречавшихся» ей офицеров. Причины мне неизвестны
Тишина и вновь вопрос от Удава, спокойного ну как Удав:
– Что предшествовало случившемуся?
– Неизвестно, – ответил неизвестный. – Она покинула прогулочный сад на втором уровне и начала прорываться к ангару. Был отдан приказ не причинять вред. Остановил ее адмирал. После принес сюда. В капельнице физраствор, мне запрещено использовать транквилизаторы.
Секундная пауза и вопрос от Кей:
– Почему она без сознания?
Ответ от неизвестного:
– Неизвестно.
Странно, что неизвестному это было неизвестно, при условии, что мне точно вкололи долбанный тайремский успокоительно-в-бессознательное погрузительный уже знакомый мне препарат, с явно, чтоб его, накопительным эффектом! Короче, чувак врал. Сто процентов.
И тут Кей резко перешла на воровской диалект, и произнесла:
– Он мне не нравится.
О, не одна я сообразительная.
Это были бы обычные слова, скажи она их на любом другом языке, а языков Кей знала много, мы с ней на курсах очередного и познакомились. Но она произнесла это на воровском. А данный диалект, в подобном варианте звучания, переводился фактически как «Убить урода, я ему не доверяю». И я не знаю, кто этот чувак, но он фактически уже был трупом – так просто, подобные слова не произносят. Особенно Кейсиди Морис.