Удобнее устроившись на боковой панели иллюминатора, я вытянула ноги, закинула одну на другую, сделала глоток вина, и, отсалютовав Эриху, предвкушающе произнесла:
– Удачи.
Улыбка играла на моих губах, кровь медленно закипала в венах, план практически переходил в фазу «пора действовать, детка», а образ Эриха конкретно и основательно переходил в категорию: «Враг. Умен и опасен».
Малыш, я сделала тебя на Франциске.
Я сделала тебя, свалив на Деран.
Я сделаю тебя и сейчас, причем с большим удовольствием.
– Удача мне не нужна, – спокойно ответил Эрих, – на удачу полагаются лишь глупцы, а я умен.
– Я заметила, – сообщила ему, соскальзывая с панели иллюминатора. – И оценила. Мне нужно освежиться, если ты не против.
Дагрэй сидел, пристально глядя на меня, стоящую перед ним, чуть пошатываясь.
– Мне понравилось… одевать тебя, – вдруг сказал он.– Расчесывать твои волосы, прикасаться к твоей коже, вдыхать твой запах и понимать, что все это мое. Ты моя. Теперь моя. Навсегда моя.
Пожав плечами, спокойно ответила:
– Я бы пожелала тебе удачи снова, но она тебе, исходя из твоих же слов, не нужна.
Усмехнулся, такой невероятно красивый в свете приборных панелей, и мягко произнес:
– Ты же понимаешь, что от меня уже не скрыться. Нигде, Мелани.
Улыбка на миг покинула меня и я совершенно серьезно ответила:
– Понимаю.
Он удовлетворенно кивнул.
Я последний раз посмотрела ему в глаза и все же улыбнулась.
Малыш, я все понимаю, абсолютно все… именно в этом твоя главная проблема. А еще в вине, и тебе бы стоило учесть это с того первого раза, когда я вырубила тебя бутылкой.
Когда я уходила, Эриха мне было практически жаль.
Когда обернулась на пороге рубки управления, и отсалютовала ему практически пустой бутылкой – все еще было немного жаль.
Когда дверь с шипением закрылась за моей спиной, жалость практически парила на крыльях.
Но она вообще ни разу не помешала мне врезать бутылкой по пожарной сигнализации, а затем заблокировать вход в рубку управления адмиральским крейсером.
А в целом – это какими тупыми нужно быть, чтобы пустить десантника, пусть даже и в платье, в головной пункт управления целым адмиральским кораблем?! Только полный идиот не в курсе, что в случае опасности, основной пункт управления переходит в режим изолированного жизнеобеспечения. И Эрих теперь мог сколько угодно биться в дверь, толку в этом не было совершенно, потому что перед дверью горел пол и искрила проводка. А это, так, между прочим, факторы угрозы, соответственно хрен ему, а не открытые двери.
***
Я покидала тайремскую армаду под оглушающий вой аварийной системы уже знакомым путем, и не важно, что пьяная вусмерть. Важно, что я захватила с собой еще вина. Много вина. Надеюсь, я не разобьюсь, управляя кораблем в состоянии алкогольного опьянения, но если разобьюсь… это не я, это дурная наследственность. Так что старт получился кривоватым, но я успешно влетела в закрывающийся люк, а кривизна оказалась очень даже к месту.
На моменте перехода в гиперрежим, включилась экстренная связь, и прозвучал разъяренный голос Эриха:
– Хорошая попытка.
Усмехнулась и вырубила связь.
Это не попытка, малыш, это я свалила. Нарушив все наши договоренности правда, но ты не оставил мне выбора, психопат аномальный. Так что дальше ты будешь иметь дело уже не со мной, на тебя обрушится система. Система Гаэры с ее агентами S-класса, агентами класса Титан и легендарным Зоопарком.
И против такой системы, тебе, поверь, не выстоять.
Как, впрочем, и мне.
Звездная Елена Подстава. Книга вторая
Тайремский корабль я продала на Шоатере. Сделка за пять минут, без оформления документов и скрепления договоров. Отдала бы даром, так вышло бы даже быстрее, но не хотела вскрывать более внушительный свой банковский счет из тех, что мы с парнями оставили себе на черный день, так что обошлась минимальным.
С Шоатера улетала все в том же платье и босиком. На сиденье второго пилота находился ящик крепленого красного вина, и я продолжала накачивать себя спиртным по полной программе. Вообще, алкоголь это плохо. Летать, будучи пьяной – тоже крайне паршивая идея. Но я понятия не имела, какие свойства были у браслета, который на меня напялил Эрих, а алкоголь воздействует на нейронные связи, существенно замедляя их. И это первое. Второе – замедление мыслительных процессов, ухудшение концентрации внимания, неадекватная оценка действительности. И третье, самое главное – изменение поведения. Меня трезвую Эрих еще мог бы просчитать, а вот меня пьяную не могла бы просчитать даже я.
Я меняла точки перехода в гиперрежим, пару раз путалась в координатах, но продолжала мчать на Гаэру на максимально возможной скорости, сконцентрировавшись всего на одной цели – вернуться домой.
В какой-то момент, пальцы внезапно начали набирать другой код на приборной панели, и лично я этого не планировала, о чем догадалась даже будучи адски нетрезвой.
– Нет, малыш, так не пойдет, – сказала тому, кто попытался мной управлять.
И открыла новую бутылку вина. Меня от него уже тошнило, реально тошнило, но твою мать – я десант, а десант не сдается!
Правда пришлось признать, что десант ко всему прочему вполне разумен в плане выживания, и я понимала, что алкогольное отравление может наступить в любой момент, переживу ли я тогда посадку – это вот уже вопрос. Так что я включила режим аудиозаписи, и начала рассказывать. Все, абсолютно все. Об особенностях тайремцев, о способностях Эриха, о том, что я могу быть опасна для окружающих, а у Эриха есть хреновая способность видеть тех, кто возле меня. И это все было паршиво, реально паршиво, но я вдруг подумала о том, что теперь Багору небезопасно быть рядом со мной, а мне смотреть на шефа, и значит… проблема с шефом утрясется сама собой. Ну или на это, по крайней мере, есть надежда.
А потом надежда свалила, вместе с необходимостью открыть новую бутылку проклятого вина. Я так в жизни не напивалась…
***
На орбите Гаэры меня задержали, потому как я не сумела внятно выговорить и слова. Вообще. Без сна четверо суток, на сплошном алкоголе, без еды и стимуляторов, но я долетела.
С приземлением, правда, не вышло, но оно и к лучшему – я не была уверена, что сумею посадить корабль без нанесения космопорту существенных повреждений, я уже едва ли что-то соображала в принципе, но… держалась.
Держалась, когда перехватил патруль и мой корабль подвергли принудительному приземлению.
Держалась, когда в рубку ворвались спецы погранвойск.
Я даже сумела поднять руки, но встать было уже выше моих сил.
А потом все опустили оружие, как-то резко стушевались, и мой затуманенный взгляд выхватил Багора.
– Шеф, – прошептала я, чувствуя, что вырубаюсь окончательно. И понимая, что не успею толком объяснить все как есть, объяснила, как могла: – На мне хрень неизвестных свойств, никаких тайных баз. Никаких разговоров. И мне нельзя смотреть на вас. Ничего нельзя.
– Я понял, малышка, понял, – произнес генерал, подхватывая меня на руки.
На ручки, как маленькую. Но возмущаться сил не было от слова совсем.
***
Аппарат переносной капельницы противно попискивал и жужжал, вызывая желание вырубить его к чертовой матери.
Но снова скрип кресла, почти бесшумные шаги, дыхание на моем лице, легкое, почти невесомое прикосновение губами ко лбу, и я продолжаю лежать в отключке, абсолютно не желая из нее вылезать.
Шипение двери, шаги, осторожные, но их отчетливо было слышно, и следом голос Сейли.
– Босс, вам отдохнуть бы.
– Я в норме, – хриплый голос Багора.
Пауза и осторожное замечание Эринс:
– Она тоже.
Ответом ей была тишина, только напряженная очень, такая, что мне захотелось слинять по-тихому.
– Сейли, солнышко, ты что-то хотела? – очень «по-доброму» спросил Багор.
Если бы меня спросили таким тоном, я бы уже свалила, и без разговоров.
– Босс, – стойкость Эринс меня порой поражала, – она – в норме! Но если вы пострадаете, Мэг расстроится, это как минимум. А как максимум – рванет за вас мстить. Оно вам надо?
И шеф молча поднявшись, вышел.
Я открыла глаза. Сейли, на этот раз брюнетка с темно-синими глазами и синим отливом волос, подмигнула, и ушла молча.
Простонав, я полежала, глядя в потолок.
Где-то за стеклами раздавался шум прибоя, в коридоре звенела посуда, в потолке тихо жужжали камеры – старая модель, дистанционная регуляция записи и полнейшая изоляция полученного материала. Серьезно? Меня изолировали? Это не бред отравленного алкоголем сознания? Они реально осознали, что ситуация крайне паршивая?
– Народ, что происходит? – спросила хрипло. – Вы нашли аудиозапись?
Дверь тут же распахнулась. Вошло три мед киборга улучшенной комплектации и занялись мной.
Мне сменили капельницу, посадили на постели, предоставили еду и убедились, что я могу есть самостоятельно. Меня даже причесали и обтерли лицо салфеткой с увлажнителем. И вроде мелочь – но как-то после этого стало легче, посвежело что ли.
Только после всех манипуляций передо мной вспыхнул экран, но я отвернулась прежде, чем что-то смогла увидеть.
– Не переживайте, капитан, мы приняли меры, – произнес механический голос.
Что ж, я повернулась и посмотрела на экран. Генерал Макартиан, со всеми своими сединами, полученными в основном в результате сплошных стрессов на работе, чем путем старения, невесело улыбнулся мне, и вежливо спросил:
– Как вы себя чувствуете, капитан Элис?
– Шикарно, – солгала, не моргнув даже. – Аудио запись. Я ее сделала или нет?
Жизненно важный вопрос.
– Сделали, – кивнул Макартиан. – Цитирую: «Эрих урод, козел, сволочь, падла почти танаргская». Речь об этой записи?
Невольно покраснела, осознав, что кажется, наговорила несколько больше, чем планировала, но да – запись была та, что и подтвердила кивком.