И я вспомнила слова Эриха: «Я не хочу повторить судьбу отца. Потому что я уже знаю, о чем он думал, в момент гибели – он думал о моей матери. О том, что ее положат под другого, следуя законам Тайрема».
– Черт… – слов у меня не было толком. Но с одним я была согласна: – Меня в расход!
Удав криво усмехнулся.
Он мог бы промолчать, но все же сказал:
– Мне жаль, Мегер. Безумно жаль, но сама понимаешь.
Я… понимала.
Одного не могла понять.
– Как ты все это узнал?
Поведя плечом, Удав нехотя ответил:
– Ты очень умная, когда пьяная. Ты свою аудиозапись слышала?
Отрицательно покачала головой.
– А зря, – протянул Удав. – Там, помимо того, что Эрих скотина с паранормальными способностями, было еще и про то, что крыса это Рего, ты – усилитель способностей архонтов, а Тайрем это полный трындец.
Серьезно? Я все это рассказала?! У меня шок.
– Звучало как пьяный бред, – продолжил Удав, – но Багор в свое время работал на Тайреме, и его оттуда слишком быстро вышвырнули. Слишком быстро. Не смотря на то, что он постоянно перемещался, Багор не дурак ведь, его все равно нашли. Нашли так, словно точно знали, где искать. Так что мы совместили его данные, все имеющиеся, включая твою запись, информацию о конфликте между союзниками и все стало ясно.
Что ж, в этом случае у меня оставался всего один вопрос:
– Удав, почему я еще жива?
И вот тут агент слегка замялся и даже взгляд отвел. Затем все же произнес:
– Первое – Гаэра своих не сдает, и ты это знаешь. Да, в случае, если бы вновь появились странные смерти, вероятнее всего, тебя бы убрали, сама понимаешь.
Я понимала – все же на кону жизни, и быть причиной смертей своих же, мне бы не хотелось.
– Но мы просчитали риски, – продолжил Удав. – Архонт Дагрей убивать вряд ли стал бы, учитывая, что мы все знаем, и любую подозрительную смерть ты сочла бы своей виной, ну и от самоубийства тебя бы не удержал никто. А он не хочет тебя терять. Так что мы искали выход, используя это преимущество. Вторая причина – Багор. Ты его не видела в последнее время и это к лучшему – паршиво мужик стал выглядеть. И, знаешь, я думаю мы бы нашли выход, но Тайрем вышел на Нельсвера, так что времени на решение проблемы не осталось. Если, я убью его здесь – мы выиграем еще около месяца. Если нет…
– Пристрели меня сам, – попросила я.
– Тихо умрешь во сне, Кэл подготовил яд. Стрелять я в тебя не буду, прости.
И тут вдруг я выхватила момент, который за всем этим количеством информации слегка пропустила:
– Рега крыса?
Удав помрачнел и сообщил:
– Мы не нашли доказательств.
И оттолкнувшись от стены, добавил:
– Но отстранили от дел. Пока «временно», но учитывая, где Рега купил для тебя колечко, некая связь с Нельсвером прослеживается, так что твой бывший сейчас под следствием.
– Он не мой бывший, – отрезала я.
– А, да, прости, – ухмыльнулся Удав.
Я постояла в шелковых шмотках, больше напоминающих покрывала, и решила:
– Умирать во сне не буду, прости, Удав, но тихая смерть явно не по мне. Здесь на Джангуа как-то сгинул отряд наших. Прогуляюсь, узнаю что с ними, по дороге где-нибудь умру как десантник. И да – это не обсуждается.
– Яд надежнее, – произнес Удав.
– Иди нахрен, – пожелала ему.
И пошла на выход.
***
Из корабля мы выходили весьма оригинальным способом. Сначала вышел Удав, и его встретила радостными воплями какая-то разномастная, крайне странно одетая, весьма потрепанная ветром, временем и солнцем толпа, в которой, судя по росту и массе были одни мужчины, но судя по голосам, присутствовали и женщины.
– Саидар! Саидар! Саидар! – раздавалось со всех сторон.
Удав встречал крики с равнодушием божества, для которого поклонение было чем-то столь же обыденным, как и солнечный свет, коего на Джангуа было завались. Он благосклонно кивнул толпе, дождался пока к нему подойдут трое, из самых внушительных размером, и направился на выход, о чем-то разговаривая с ними.
– Саидар – это имя? – спросила я у Кэла.
– Господин, – пояснил для меня он, стараясь не смотреть мне в глаза.
Кот уже знал, что вытащить меня не получится. Знал и его это терзало, потому как он слово дал.
– Кэл, – позвала я. И едва он посмотрел на меня, тихо сказала: – Мы – солдаты. Отдать жизнь ради своей страны – честь.
– О чем это вы? – Шайтан подошел неслышно.
– Потом расскажу, – ответила я, заметив, что хоть большая часть толпы и ушла, но несколько человек с оружием на поясе ждут.– Идите.
И Кот с Шайтаном ушли.
А я осталась.
Я, пустой корабль и пустой космопорт.
Не знаю, какие понятия по поводу охраны и безопасности у Удава, но они явно отличались от стандартных.
Постояв еще немного в одиночестве, я уже было собиралась самостоятельно свалить и из корабля и из космопорта, как вдруг услышала отдаленное то ли улюлюкание, то ли крики, то ли еще что-то. И звон.
Существенно обалдев от какофонии, я узрела, наконец, идущую ко мне толпу в черном. Толпа улюлюкала, пела, бренчала в бубны, отплясывала, и выглядела крайне сомнительно. В общем – они мне уже не нравились, если честно. И идти к ним не хотелось от слова вообще. А хуже всего оказалось то, что я не знала их языка вовсе, и не понимала абсолютно ничего.
Долбанный Удав!
Мне пришлось спуститься по трапу к этим неистовствующим.
Мне искренне казалось, что хуже уже быть не может, учитывая что эти орать не перестали – напротив стали вопить еще громче, но… оказалось что это только начало.
Едва я спустилась, меня обступили со всех сторон, и начали говорить. Разом. Все разом. Их тут тридцать женщин было, не меньше, от них несло потом и ароматическими маслами, они оглушительно звенели кучей браслетов, и еще более оглушительно своими голосами… но даже это было не все.
Меня накормили чем-то приторно сладким настолько, что жаренные личинки жуков, которые мы как-то были вынуждены есть на Мадэне, уступили место в звании «самая отвратная пища в мире». Потом одну руку мне измазали землей, вторую глиной. Ноги смолой. Губы тоже смолой, и слава всем навигаторам – хотя бы зачерпнули они ее из другой банки, а не из ведра, в котором смола для ног была. А потом меня подхватили за руки и повели.
Долбанный Удав дважды!
***
Мужики благополучно улетели из космопорта на флайтах, но как я ни озиралась, флайта ожидающего бабский батальон, продолжающий криками распугивать и так малочисленную фауну Джангуа, я не обнаружила. Вообще.
Однако, когда мы отошли от флайта, одна из баб вдруг заорала почти на ультразвуке и тут, о твою ж мать, открылся туннель.
Туннель!
Под землей.
Узкий к слову.
Я проследила за улетающими флайтами и поняла, что улетали они к горам, едва виднеющимся на горизонте. А нам, судя по всему, предстояло идти туда пешком!
«Удав, чтоб ты сдох!» – пожелала ему я.
И пошла спускаться в тоннель вместе со всеми.
***
Двое суток!
Долбанных двое суток мы шли под землей, периодически позволяя себе небольшой отдых. Тоннель был полностью оборудован для неспешного и вполне комфортного передвижения. Местами встречались небольшие озера, из которых женщины набирали воду, а так же специальные умывальни, где можно было помыться, но этого, почему-то никто особо не делал.
Несколько раз мы встречали другие группки путешественниц, они радостно приветствовали нас, что-то желали мне, о чем-то переговаривались, иногда устраивались совместные трапезы, причем еда была тут же, в тоннеле. Сыры, вяленное мясо, какой-то странный кисловатый напиток, орехи. Все это хранилось близ питьевых озер, прямо вот так, просто, видимо воровство здесь не практиковалось.
К концу второго дня на меня стали странно поглядывать. Видимо по причине того, что я шла вперед, и не просилась на отдых. Как по мне – можно было вообще обойтись без привалов, и быстрее добраться до точки назначения, но женщины явно считали иначе, а мою выносливость определенно осуждали.
Ровно до слов какой-то старухи:
– Сильный господин выбирает сильную госпожу, – она сказала это на всеобщем.
Но затем явно повторила и на местном, потому как все женщины согласно закивали, и перестали смотреть на меня с подозрением.
Я же, направившись к старухе, прямо спросила:
– Вы знаете мой язык?
– Это язык господина, – важно протянула она, поправляя платок, – я учила его, чтобы служить лучше, когда появится госпожа.
Она говорила с трудом, очень медленно, и судя по произношению особой практики у старухи не было, но мне для дела и так сойдет.
– Что это? – спросила я, указав на тоннель.
– Путь женщины, – гордо ответила эта женщина.
Я бы могла придать этому выражению некоторую метафоричность, если бы разговор происходил с носителем языка, но учитывая знания старухи, она выражалась буквально.
– А мужчины? – спросила я. – Им можно ходить?
– Нет! – у старухи от возмущения все тело задрожало. – Запрещено! Путь женщины только для женщины!
Хм, а Удав неплох. Весьма неплох. На Джангуа реально женщин никогда не видно, считается, что они постоянно в своих городках, домах, тени мужа, горах, в общем, под охраной мужчин. А выходит, что женщины более чем свободны в своих передвижениях, причем используют пути недоступные представителям другого гендера. И недоступные тем, кто ничего не знает о них. Тоннель реагировал на женский голос, на крик почти переходящий в ультразвук. Еще тоннель ровным не был – мы то поднимались, то спускались, то петляли. Значит с поверхности, не зная карты, прокопать путь в него не так уж и просто. А что если мужчина все же проникнет?
– Скажи, а случалось, чтобы мужчины входили в путь женщины?
– Нет, – уверенно ответила та. – Путь защищают боги.
– Какие? – да, мне важно было знать.
– Песчаные, – последовал ответ.
Как интересно.
– Ты красивая, – вдруг сказала старуха.
И чет я как-то после этих слов занервничала.