– Княгиня! – четверо присутствующих вампиров вскочили.
Двое пытали того, кто сейчас повис на вдетых в стену наручниках, один готовил шприц с чем-то, четвертый походу вел протокол допроса.
Вопрос только в том, кого допрашивали.
Я посмотрела на пытаемого вампира, окровавленного, покрытого рубцами и полузатянувшимися шрамами, а так же ранами, которые основательно кровоточили. Вообще вампиры способны управлять своей кровью, но я где-то слышала, что есть составы, отрубающие эту способность. Глянула на шприц, снова на вампира… Надо же глаза вконец знакомые, только те были сильно зареванные, а в этих нет ничего кроме ощущения обреченности.
– Слушайте, а вы случаем не отец Малисент? – догадалась вдруг я.
Вампир, несмотря на все страдания и мучения, которые испытывал в данный момент, удивленно моргнул, но затем ответил:
– Да, княгиня. И я несу ответственность за ее предательство.
Нормально так.
Я повернулась к Навьену. Увидела входящего в пыточную лорда Сторса, и потребовала:
– Отпустите его.
Глава ВСБ вскинул бровь.
– Что вы мне глазки строите? – возмутилась я. – Я княгиня, я сказала – вы исполняете! Отпустить вампира немедленно, снять с него все обвинения и в целом – чего вы к мужику пристали?
Присутствующие в помещении вампиры переглянулись. Все семеро. Переглянулись и все.
Ну, кто им доктор.
Я достала свой родной ИКР-13 демонстративно направила его в голову лорда Сторса, и произнесла:
– Что вы там говорили, про мою возможность безнаказанно вас убивать?
Через минуту мы покинули пыточную. Я, увлеченно читающая «протокол допроса», Навьен, которому опять досталось сомнительное удовольствие тащить стопку с делами, и лорду… не помню как его, отцу Малисент, на котором, без разрушительных инъекций, быстренько все заживало, он даже когда в коридор вышел, с него перестала капать кровь.
И вот как только капать перестало, и вампир надел рубашку, как он тут же позвал:
– Княгиня.
Я остановилась, вопросительно посмотрела на того, кто «Был плохим отцом и гражданином, не сумел воспитать будущую княгиню соответствующим образом, и прочая, и прочая…».
– Благодарю вас, – произнес вампир, припадая на одно колено.
– Не за что, – ответила я. – Забирайте Малисент и уезжайте как можно дальше от князя Даркан, ваша дочь заслуживает лучшего.
Вампир замер, затем поклонился, и, развернувшись, поспешил к выходу.
Я постояла, потом посмотрела на Навьена, и спросила:
– А как у вас, кровососов, принято говорить «Спасибо»?
***
Доставка пиццы с оливками, грибами и неожиданно рыбой, прибыла вовремя. Доставщик, стоял и некоторое время трясся перед даже не входом – лестницей. Я не стала доводить его до нервного приступа, сбегала забрала пиццу, передала деньги, которые мне по доброте душевной вручил Навьен, и обратно в морг вернулась с пиццей.
– Ооо, а вы знаете толк в благодарности, – оскалилась вампирша.
Труп был уже слегка разобран на запчасти, но доктор Савадж, просто сняла перчатки, выбросила их в мусорку, подошла, взяла пиццу и предложила:
– Угощайтесь.
– Не-не-нет, спасибо, – открестилась я.
Кстати пицца была конкретно под кровососов заточенная – в смысле клыкастый оскал украшал картонную коробку.
– О, княгиня, вы еще совсем зеленая, – снисходительно вынесла мне характеристику вампирша, протопала с коробкой прямо к трупу… и начала, жуя по ходу дела: – Убили ее удушением, применив ладонь, для захвата рта и перекрытия носовых отверстий. Доза героина была, и вы были правы – вкалывал человек. Как, впрочем, и людьми были все четверо насильников.
И все вот это, продолжая с аппетитом есть пиццу.
Кажется, лично я больше никогда пиццу есть не смогу.
– Как вам информация? – поинтересовалась доктор.
– Эээ, – я очень многословная бываю, когда меня тошнит.
И тут доктор добила, задумчиво уведомив:
– А вот любовником – вампир.
Чего-чего?
– Идите сюда, – скомандовала доктор.
Но я была уже стрелянный воробей, я сходила за маской для лица, потом натянула перчатки, потом на всякий случай сняла медмаску, смочила спиртом, и только надев, поспешила к вампирскому патологоанатому.
– Смотрите, – сказала она, указав на небольшие шрамы на груди, на шее, на бедрах.
Шрамы были парные и давно зажившие. И я вообще не обратила внимания на эти уже даже ничем кроме фактуры не выделяющиеся на трупе.
– Любовницей вампира она была несколько месяцев, – продолжила доктор Савадж. – Как странно…
Что? Что именно странно? Я не поняла, в чем тут странность?
Но промолчала, вопросительно глядя на вампиршу. Тут штука такая работает – когда ты молчишь, всегда кажешься умнее, чем есть на самом деле. А на самом деле я понятия не имела, как можно определить любовницу вампира, в чем странность, я вообще мало чего знала о вампирах!
И доктора Савадж мой прием ничуть не обманул. Искоса взглянув на меня, она усмехнулась и объяснила:
– Странно убегать от четырех человеческих мужчин, после того как прошла все круги разврата с вампиром.
Я постояла, переводя взгляд с трупа на вампиршу, потом попросила:
– Дайте телефон.
Нужное видео в сети я нашла не сразу – его удалили практически отовсюду, осталось на двух известных мне личных страничках соц сетей известных мне личностей из сопротивления, но я нашла. Включила, сунула вампирше.
И та, устроив пиццу на столике с хирургическими инструментами, оперлась бедром о стол с трупом, и жуя пиццу, с интересом просмотрела все видео. Так что некоторое время вампирский морг оглашался криками и воплями жертв, а после…
– Я не поняла, а мужик где? – задумчиво произнесла доктор.
И взяв очередной кусок пиццы направилась к холодильным камерам, прошлась вдоль, и начала выдвигать ящики с трупами… вампиров. Вампиров!
От людей они отличались значительно – никакой синевы, никаких признаков смерти и при этом никакого соединения головы с телом.
Тело отдельно, голова в стоячем положении рядом.
Причем доктор Савадж, абсолютно равнодушно приподнимала губы и проводила осмотр зубов, как нечто само-собой разумеющееся. Вообще не парясь.
– И-тааак, – протянула она, – среди убитых за вчера ни одного вампира с неправильным прикусом нет.
И перешла к следующему стеллажу.
У меня же в ушах отдавалось «Среди убитых за вчера вампиров»… Она пересмотрела шестнадцать отсеков с телами. То есть… за вчера, за один день было убито шестнадцать вампиров! Как такое вообще возможно?! Вампиры же почти бессмертны.
– За-а-а позавчера – двадцать, – она последовательно проверила клыки.– О, а вот и герой любовник.
«Герой» смотрел на мир широкораспахнутыми глазами.
И так как голова была установлена на отрубленную шею, то по идее вампир мог бы полюбоваться и собственным телом. Причем полностью одетым.
К черту принципы!
– Княгиня, что вы делаете? – изумленно спросила вампирша, когда я начала шариться по мертвому явно не обысканному телу.
Я нашла все – бумажник с документами, ключи от машины, кредитки в кошельке, деньги отдельно в кармане, и телефон. Последней модели. Телефон последней модели, где для разблокировки можно было использовать «лицо». И лицо у меня было.
– Кня… – начала было вампирша.
Поздно, я поднесла экран к отрубленной голове, и разблокировала телефон.
– Княгиня, у нас запрещено прикасаться к ритуально убитым, – сообщил мне Навьен.
– В смысле «ритуально убитым»? – я залезла в фотографии.
– А это убийства чести, – пояснила доктор Савадж, с интересом наблюдая за мной. – Их привозят в морг на один оборот луны, и хоронят спустя месяц.
– Пппочему? – не поняла я.
– А потому что, иначе есть шанс, что они вполне себе оживут, – сладко пропела доктор Савадж. – Видите ли, княгиня, убить вампира не очень сложно, сложнее не дать ему в итоге воскреснуть. Такие как вы используют для этого осиновый кол, такие как мы – поступают куда гуманнее.
Глянув на нее, едко заметила:
– Вампиры и гуманность, как-то не слишком, а?
А потом я увидела Малисент.
Видеозапись. Первая была смазанная и темная, так что я переключилась на вторую фотку в галерее вампирского телефона и увидела Малисент. Юная вампирша сидела на скамейке в саду, рядом с ней расположилось блюдо с персиками, в руках была книга, и сидя в тени раскидистого дерева, Мали наслаждалась книгой и фруктами, безмятежная, почти счастливая, упоенно читающая.
Следом… жертва преступления. Связанная бандажем, с кляпом во рту, слезами на щеках и предвкушением в глазах – есть виды секса, которые я никогда не пойму, но кому-то нравятся. Жертве, судя по всему, нравилось. А я… я переключала фотку за фоткой, поражаясь контрасту. Одна для развлечений – во всех позах, в сексуальном белье, накрашенная и нет, в крови и без, и вторая – естественная, милая, красивая, счастливая и никогда не смотрящая в кадр.
Малисент снимали скрыто.
Восторженно, влюблено и скрыто…
А вот вторую имели – по всякому, и физически, и психологически, и морально. И на каждой фотографии ее преданный влюбленный взгляд. У убитой были очень красивые глаза – небесно-голубые, как у Малисент.
Сука, жаль, что сдох, я бы его сама с удовольствием прибила. Наименее гуманным способом.
Навьен подошел, обратив внимание на мой долгий тяжелый взгляд направленный на убитого, взял его документы, просмотрел и сообщил:
– Охранник. В доме лорда Натана. Один из охранников леди Малисент Натан.
Я заставила себя перестать думать о морально-этической стороне ситуации, и подошла к имеющейся информации максимально прагматично:
– То есть… этот знал личный номер леди Малисент.
Перешла в сообщения и нашла.
Контакт с подписью «Мое сердце», и отправленная видеозапись. Уже в совершенно ином качестве… в том идеальном качестве, в котором запись была только у Малисент.
– Ка-ак интересно, – доктор Савадж протянула мне мобильник, где был указан ее номер. – Перекиньте мне запись, если вам не сложно.