– Тамран, иди нахрен! – все, нервы у меня сдали.
Но истерить было некогда и я сосредоточилась на своем полузадохлике привлекательной наружности. Контакт кожа к коже? Что ж, теперь сверху была я. И стоило только прикоснуться ладонью к его груди, как сердце Эриха начало биться. Я даже почти обалдела, но надо было продолжать, обалдевать буду потом.
Быстрый поцелуй – и судорожный вдох архонта!
Глаза, хоть и были закрыты, все так же кровоточили, и я не придумала ничего лучше, кроме как поцеловать сначала один, потом второй… и кровь идти перестала. Ни хрена себе, я – гелликс. Я целый натуральный гелликс!
– Обалдеть! – сказал Тамран.
Только сейчас заметила, что он все так же стоит у двери, только скепсиса у него уже вообще не осталось, он тоже в шоке был.
– Я же тебя послала, – мрачно напомнила ему.
– Уже сходил и вернулся, – язвительно ответил офицер.
– Ну а теперь сходи еще раз, и дверь закрой с той стороны! – послала я его еще дальше.
Тамран неожиданно улыбнулся мне, после покачал головой, словно сам не верит в происходящее и высказал:
– Никогда не видел столько любви в женщине. И это ведь не за пару минут взялось, и даже не за пару месяцев. Как у тебя сил хватило вообще от него сбежать?
И я бы никому и никогда не сказала правду, но Тамран…
– Я напилась, – и это было правдой. – И пила весь полет на Гаэру, зверски пила. Я такой пьяной никогда не была ни до, ни после, я… Тамран, исчезни!
Усмехнувшись, этот громила таки пошел на выход, бросив через плечо:
– Я еду принесу, и после запру дверь. Останетесь одни. Дверь запрограммирована и на тебя и на Эриха. При первой же возможности покорми его, он не ел практически с начала операции.
– Это сколько часов? – сходу спросила я.
– Это пять дней, Мелани, – обрушил на меня пугающую правду Тамран.
На этом нервы мои сдали и я начала судорожно искать, где у Эриха вены, и не менее истерично требовать медика, капельницы, лекарства… а Тамран просто взял и закрыл двери с другой стороны. Молча.
***
Понимание слов Тамрана пришло много позже – Эриху сейчас не мог помочь ни медик, ни гелликс, ни капельницы. Я растирала его кожу, и чувствовала что с венами что-то не так, словно там не кровь, а песок или измельченные кристаллы чего-то. Но под моими руками его тело менялось. Все сильнее билось сердце, вернулся пульс, который поначалу вообще не прощупывался, перестало быть рваным и поверхностным дыхание.
Гелликсом Эриха была я, в полном смысле данного слова.
Мои прикосновения возвращали его к жизни, мои поцелуи меняли структуру кожи с почти каменной, на обычную человеческую, и мои объятия согревали его тело.
Тамран заходил лишь раз.
Деликатно не глядя в нашу сторону, поставил подносы с едой на стол, развернулся и вышел, тщательно прикрыв дверь за собой. А я как раз с Эриха штаны стянула, а то мало ли, чего-нибудь сейчас не полапаю, а потом у него палец там отвалится, или… еще кое-что родопродолжательное к примеру. Хорошо хоть Тамран появился не в эпический момент снятия трусов с целого адмирала.
Зато именно в этот самый момент из бессознанки вернулся Эрих.
– Мелани, – раздался его хриплый шепот, – ты что делаешь?
– Вот давай обойдемся без вопросов, а? – смутилась я.
– Ладно, – неожиданно стал покладистым Эрих. – Продолжай, мне все нравится.
– Еще бы тебе не нравилось! – прошипела раздосадованная я, чисто визуально наблюдая, насколько конкретно ему все нравится.
– О, да-а-а-а, – простонал счастливый архонт. – А хорошо, что ты не пошла в жрицы продажной любви, а то с твоими навыками я бы к тебе в жизни не попал.
– В смысле? – не поняла я.
– В смысле очередь у тебя была бы расписана, лет так на сорок вперед… Ты шикарна! Все, тормози, не хочу опозориться на твоих глазах повторно.
– Извращенец, я же тебя лечу! – все мужики, что не из десанта, на всю блин голову со своими… достоинствами.
– Лечишь? – Эрих приподнялся на локтях. Нахмурился, и спросил: – А что было?
Говоря откровенно, единственным местом, до которого я еще не добралась, был адмиральский тыл. Молча взяла его руку, молча положила ему же на… пусть будет бедро.
– Чувствуешь? – поинтересовалась проникновенно.
Почувствовал.
Побледнел.
– Не боись, я справляюсь, – улыбнулась ему, и накрыла его ладонь своей.
Там, где прикасались мои пальцы, каменное оцепенение проходило, возвращая телу здоровую мягкость.
Эрих сжал мою ладонь, ликвидировал ее с зоны тылов, и крепко сжимая, напряженно произнес:
– Архонты не умирают в общепринятом смысле. По легенде – мы превращаемся в камни.
Информация с ног сбивала, но ничего, я из десанта, я и не такое видела.
– Разберемся, – сказала уверенно, и пошла, перепроверять пальцы на его ногах, вроде все размяла, но мало ли.
Эрих резко сел, ухватил меня за подбородок, заставил смотреть себе в глаза и отдал очень неожиданный приказ:
– Покажи конкретно, где космопорт Удава. Это важно. Пожалуйста.
И тон у него был такой, не терпящий возражений. Судорожно вздохнув, я прикинула орбиту Джангуа, вспомнила координаты нашей посадки, и постаралась максимально четко передать образ, отчаянно на этом сосредоточившись.
– Не надо, не напрягайся, я увидел, – тяжело дыша, произнес Эрих. – А теперь ты… смотри.
И на меня обрушились раскаленные пески Джагнуа. Пустынный космопорт с тремя пустыми кораблями, его высокие стены, стоящие наготове флайты и… я даже не сразу узнала его, но сидящий на краю каменной гряды у космопорта мужик, это был Шайтан. Мой Шайтан. Бывший десантник швырял в песок эенг, трансформированный в кинжал и возвращал его обратно, механически, безразлично и как-то даже обреченно.
И вдруг все вокруг задрожало, Шайтан вскочил, в одной руке сжимая кинжал, в другой плазменную джишку, готовый к любым неприятностям.
Но вот к огромной рыбине, которая вдруг выскользнула, подняв тучу песка, не был готов никто!
И к тому, что эта рыбина, распахнув пасть, не кинется на Шайтана, а замрет терпеливо – тоже никто не был готов.
И менее всего лично я ожидала, что из пасти этой рыбины полезут люди. И не просто люди – десантники! Бледные, в истрепанном снаряжении, но весьма упитанные десантники и даже… двое ребятишек. Мелкие совсем, то ли погодки, то ли двойняшки. И вот один из мелких держал кинжал… своеобразным таким захватом, точно таким же, каким это оружие держал Шайтан. А за ними вышла женщина, и хоть весь отряд и двигался сосредоточенно, разумно спеша свалить от хрен его какой больной на всю голову рыбины, эта женщина остановилась. Замерла, глядя на Шайтана, который с трудом кажется, вообще дышал…
– Всё, женщина за женщину, долг ему я вернул, – удовлетворенно произнес Эрих.
И мать его опять свалился без сознания.
– Я тебя своими руками придушу, скотина тайремская! – гарантировала уроду, и… принялась лечить, снова.
***
Во второй раз вышло проще – уже знала что делать, так что справилась быстрее. Потом обняла, укрыв нас обоих, положила голову ему на грудь и слушала, как бьется сердце, этого стукнутого на всю голову.
А еще я думала о Шайтане.
Сорок семь памятных полос… надеюсь, девять он сегодня с чистой совестью стер. И кто была та женщина? Судя по встрече – его женщина, судя по детям… тоже его. Смутно вспомнила, что у сержанта Догерти была стажерка лет тридцати, кажется… Иногда стажеров отправляют с десантной группой, и обычно они не участвуют в десантировании, но учитывая земное притяжение Джангуа… Походу шатл рухнул. Судя по тому, что второй мелкий из двойняшек повадками очень Шайтаса напоминал – стажерка на тот момент была беременна. Знал ли ее мужчина об этом? Знал. Должен был знать. В десанте забеременеть не так уж просто, нужно получить кучу разрешительных бумаг на то, чтобы слезть с блокирующих фертильную функцию гормонов. Так что он знал… Черт, Шайтан, как же ты выжил, неся такой крест? Я бы не смогла. Просто – не смогла бы.
Подняв голову, посмотрела на безмятежное лицо безмятежно спящего Эриха, и зависла. Красивый он. Носатый, конечно, но красивый такой, даже взгляд отводить не хочется.
– Ты на меня смотришь, – прошептал, едва шевеля губами Эрих.
– Ты же без сознания, – напомнила ему.
– Но все равно чувствую, – парировал архонт.И вдруг добавил: – Единственное, о чем жалею – что не поцеловал. Сразу хотел, но мог потерять концентрацию на этой рыбине. Представляешь парадокс – полное рогатых ящеров песчаное море, и глубинные безобидные даже не имеющие зубов рыбы.
– Да, парадокс, – согласилась я.
И подтянувшись выше, прикоснулась губами к его губам.
Думала так, мимолетно получится, и какой с меня целователь, я вообще толком только с Эрихом целовалась, если уж честно, так что опыта, можно сказать – ноль.
Но едва я поцеловала его, Эрих обхватил за талию одной рукой, прижимая к себе, затем резко повернулся, подминая меня под себя, и поцелуй из моего осторожного и робкого, стал его жадным, страстным, крышесностным.
Ненадолго.
– Прости, – прошептал Эрих, – рыба зовет.
Нет, ну я еще могу понять «долг зовет», но рыба?!
– И чего она хочет? – несколько раздосадовано спросила я.
– Жить, – кратко ответил архонт.
Но на этот раз уже не вырубался, и, прекратив целовать губы, принялся медленно выцеловывать все остальное. Нос, скулы, линию подбородка, шею… Потом взялся выводить поцелуями мое имя на моей же груди, потом сказал:
– Все, ушла на глубину.
И открыв глаза, с улыбкой посмотрел на меня.
– А ты ей зачем нужен был? – реально интересно стало.
– На поверхности ящеры, а рыба – сплошное вкусное мясо. – Объяснил, все так же с улыбкой глядя на меня Эрих. – Так что я отвлекал ящеров, пока она уходила в родные глубокопесковые течения. Джангуа – интересное местечко, но возвращаться туда я не горю желанием.
– То есть ты спас рыбину, спасшую десантников? – уточнила, не веря в то, что вообще такое вслух говорю.