Кто-то подал покрывало и меня закутали вмиг. Спеленали, словно маленькую. Подхватили на руки и куда-то понесли.
Обессилено расслабилась, почти впадая в состояние транса, в котором только сердце бьется все быстрее и быстрее, и быстрее.
Но в груди растет ощущение, что меня несут в верном направлении – Эрих там.
Ритмичный ход несущего меня архонта.
Затихающие при нашем появлении многочисленные голоса.
Стон, от которого мое сердце замирает, и приказ чувака в белом:
– Сними свой брачный браслет, недостойный.
Я открываю глаза.
От Эриха почти ничего не осталось – одна рука оторвана. На лице ожоги. Правая нога в хлам – два открытых перелома это уже полный трындец. В глазах что-то жуткое, но очень похожее на дикое сожаление.
– Сними браслет, я не хочу причинять боль моей любимой, – повторяет чувак в белом.
И опускается на колено, чтобы лежащий на изгвазданном кровью полу Эрих мог прикоснуться к браслету на моей безвольно повисшей руке.
Одно мгновение мы смотрим друг другу в глаза.
Одно очень краткое мгновение.
А затем я лишь губами произношу всего одно слово на гаэрском:
– Голос…
Промелькнувшее в его взгляде подозрение.
Явственно оформившееся негодование.
Побледневшее уже не от боли, а от тревоги лицо и разъяренное:
– Даже не думай!
И вот все понимаю, но я о другом просила. Вообще о другом.
И, возможно, все закончилось бы плохо, но тут держащий меня на руках архонт, голосом усиленным раз в сто по сравнению с тем, что я ранее слышала, приказал:
– Дагрэй, СНИМИ БРАСЛЕТ!
Я видела, как содрогнулся Эрих, сумев даже в таком состоянии преодолеть приказ, но на меня подействовало. И сработало как по-маслу!
Скачок адреналина, активация стимуляторов, стресс и выработка эндорфинов. Эриху не пришлось прикасаться ко мне – я схватила его за руку сама, передавая ему тот бешенный коктейль эмоций и ощущений, что испытывала. Легкое чувство опьянения, максимальное обезболивание, абсолютную эйфорию.
Но я даже представить не могла, насколько это ослабит меня, и когда на мой удар держащий меня архонт не отреагировал вообще никак, я лично сильно удивилась. А вот Эрих перешел к действиям.
Удар ногой, той которая не хрустела сращивающимися костями, и я падаю на руки к Эриху, а чувак в белых одеяниях отваливает куда-то за горизонт… Ну, в смысле тут горизонта не было, естественно, но отвалил он знатно, и в стену влетел так, что корабль дрогнул.
Да и в целом все дрогнули и охренели слегка, не дрогнул лишь Эрих.
Быстро развернув меня к себе, он задал лишь один вопрос:
– Ты что с собой сделала?
– Доза стимуляторов сильно превышающая допустимую. Поцелуешь и заберешь, или мне так неиспользованной подыхать?
– Я тебя сам придушу! – пообещал Дагрэй.– Лично!
И прижался к моим губам.
Я думала, что повышенное количество эндорфинов вызывает стресс? Я ошиблась – эйфорией меня накрыло именно сейчас. Безумно упоительное чувство легкости, ощущение, что напилась и все вокруг становится нереальным, легкая нотка боли, как деталь лишь усиливающая чувство кайфа, и запах, вкус, прикосновения Эриха, опьяняющие сильнее любых наркотиков.
А затем именно его спокойный голос:
– НА КОЛЕНИ!
И он поднялся в тот миг, когда все синхронно рухнули. Все кроме нас – меня, которую он держал на руках и Эриха, который встал, распрямив спину. И вот она странность – на его «голос» у меня больше никакой реакции в виде панической атаки не было. Только дурацкое желание обнять его сильнее и улыбаться как идиотка последняя.
– И что это были за стимуляторы? – очень тихо спросил Дагрэй.
В жизни не признаюсь, что дозировка была рассчитана на меня и я только что внаглую соврала архонту.
– Потом формулу скину, – честно повторно соврала я. И добавила то, что должна была добавить: – Я откажусь от гражданства Гаэры, и официально выйду из состава спецвойск.
Эрих замер, только его сердце забилось гораздо быстрее.
– Почему? – тихий вопрос.
Можно было бы соврать, но я сказала правду:
– Ты – важнее.
И вырубилась на этом.
***
Легкий привкус табачного дыма в воздухе, и низкий грудной голос, произнесший на танаргском:
– Не делай этого. Она с Гаэры, ты не знаешь этих женщин, в отличие от меня. Не заставляй ее идти на сделку с совестью.
– Рэндл, – устало произнес Эрих, – либо так, либо рано или поздно, ее отнимут, и Мэл это поняла раньше меня.
– Десант, да… они сообразительные. И приспосабливаются практически к любой обстановке, это факт. Но есть еще один факт, Эрих, она с Гаэры. Официальный отказ от гражданства, станет для нее ударом. Как донести это до тебя?
А никак. В официальные заявления может поверить только Танарг, бумажки имеют значение для них, а я спецагент разведки им и останусь вне Гаэры. Вот на Гаэре было бы тяжко, мой карьерный рост закончился бы в местной полиции, и это в лучшем случае. В максимально наилучшем случае. Но в данной ситуации я могу полноценно вернуться к работе, оставаясь агентом под прикрытием.
– Эрих, все хорошо, – прошептала я, не в силах открыть глаза.
Слабость все еще была адская.
Я знала, что мы сейчас в поместье риантана Харсейди. Чувствовала запах цветущих садов, который доносился сюда, на террасу, и наслаждалась ветром, играющим с прядями моих волос. Ну и так, в целом – я тихо балдела, сидя у Эриха на коленях и то засыпая, то снова просыпаясь.
– Миледи Дагрэй, – произнес риантан, – вы осознаете, что вам придется заключить брак здесь, на Танарге, принеся перед этим присягу моему правительству?
Забавно, но в десанте присяги нет. По закону пятнадцатилетние подростки еще не полноправные граждане, а восьмилетние дети прошедшие отбор в военную школу так вообще в полной несознанке по причине юного возраста. Но присягу мы все равно приносим, если того требуют обстоятельства. Я лично приносила ее раз так шесть. Один раз в пиратском военном лагере, перед тем как устроить побоище в этом самом лагере, мне просто время требовалось протянуть по максимуму. Пару раз во время работы в разведке, когда целью было внедрение в провоенные организации. Ну и так, по мелочи, к примеру, когда требовалось счет открыть в банке, а банк принадлежал Астероидному братству. Так что….
– Свой долг Гаэре я уже отдала и отныне буду жить для себя! – пафосное заявление, но на Танарге пафос едят без хлеба и специй.
«Лгунишка», – вывел Эрих пальцами на моей спине.
Однажды точно нарвется на ринопластику.
А сейчас я лишь тихо спросила:
– Кто такой риантан Эдога? – и ощутила, как напрягся Эрих.
Да, я такая, я все помню, и ту встречу в сапоге с наглой гаракхайкой я не забыла.
– Семь дней назад он был приговорен к расстрелу. Приговор привели в исполнение немедленно, – сообщил риантан Харсейди.
Я с трудом, медленно открыла глаза и посмотрела на Эриха.
– Сколько дней я с….спала? – нервно спросила.
– Девять, – тихо ответил Дагрэй.
Мне хотелось выругаться, но во всем лучше искать что-то хорошее.
– Не месяц, уже плюс, – нашла я то самое хорошее.
И улыбнулась Эриху.
Он улыбнулся мне в ответ.
Запах цветов вокруг стал сильнее, и еще сильнее, и еще…
Риантан Харсейди поднялся, склонил голову и произнес:
– Тактично оставлю вас наедине. Миледи Дагрэй искренне рад, что вам стало лучше. Эрих.
И танаргский чуть круче по чину, чем генерал на Гаэре, покинул террасу.
Проследив за уходом этого военного, я едва слышно спросила у Эриха:
– Почему мы здесь?
Пауза, и едва слышное:
– Потому что я доверяю Рэнделу.
Вот оно как.
– Мы останемся здесь еще на несколько дней, – продолжил Эрих. – Все вопросы решим… позже.
Ааа, малыш ты мой любимый, сообразил, наконец, что доверять здесь никому и никогда нельзя.
– Я бы прогулялась, – протянула мечтательно.
И услышала резкое:
– Нет!
В следующий миг Эрих сам был потрясен своей столь яростной реакцией, но только на миг. Стремительно наклонившись к моим губам, он нежно прикоснулся к ним и произнес:
– Мэл, ты пока не можешь ходить. Прости. Мне жаль. Мне очень жаль. Мне безумно жаль всего, что случилось, и того, что случилось с тобой, жаль особенно. Прости. Я не знал. Когда искал тебя, когда хотел получить, когда за азартом погони, не обратил внимания на собственные чувства.. Я не мог даже представить, что ты станешь для меня важнее моей жизни, важнее моего мира, важнее всего для меня. Мелани, я…
Я посмотрела на его лицо, бледное, почти обескровленное, на седину, редкими серебряными блесками пробившуюся на висках, на морщинки, залегшие на переносице, на тени, залегшие под глазами. Эрих был на грани.
А мне категорически требовалась передышка.
А значит с Танарга пора бежать.
– Сопли-слюни вытер, не баба, – мрачно прервала я исповедь Эриха.
И он замер на полуслове, потрясенно глядя на меня.
А его темно-серых глазах расползалось недоумение с недоверием вместе.
А я, потянувшись ослабевшим и каким-то истончившимся телом, грубо добавила:
– Замуж в мундире я выходить не стану, учти. Мне нужно платье. И туфли. И…
– Хорошо, – произнес Дагрэй, определенно раненный моими словами и моей грубостью в самое сердце, но… я видела, как с ним мать разговаривала, так что ему не впервой – переживет.
– Еще украшения, в танаргских не хочу.
Взгляд архонта становится напряженным. Но я не от него собиралась скрывать свой побег.
– И чулки. Классные такие. Прочные.
Если бы он мог что-то сказать, он бы сказал… но произошедшее нападение определенно заставило его пересмотреть границы своего доверия. Не удивлюсь, если теперь в круге его доверия осталась вообще только одна я.
– Организуешь полет на Химеру? – спросила игриво.
– Почему именно Туманность Химеры? – своего напряжения он скрыть не мог.
– Ооо, – мечтательно протянула я, – там есть охрененный дизайнер свадебных платьев. Всегда мечтала примерить хоть один из его шедевров.