– Ты, моя сладкая Каиль, способна в нее перемещаться. Забавно, да?
Он выпрямился, издевательски-торжествующе взирая на меня с высоты своего положения, только взгляд… это уже не мокрый асфальт, это было что-то похуже… ядовитое нефтяное пятно на поверхности океана, болотная топь в лесу, черная дыра в космосе…
Усмешка.
И ледяное:
– Николь, проводите княгиню в ее покои. Я ожидаю вашу госпожу через пять минут. Не позднее. Опоздаете – вместо нагревшегося вина, я наполню бокал вашей теплой кровью.
И отпустив меня, он сошел со ступеней, как бог, и лишь когда скрылся в столовой, пули, висящие в воздухе, рухнули на пол. Я подумала, что неплохо бы к ним присоединиться.
Но тут горничная умоляюще произнесла:
– Госпожа, пожалуйста.
Снизу донесся голос князя:
– Алое платье.
***
Капец!
Все о чем я могла думать, обозревая свою комнату.
Меня переселили. Внизу, там, похоже, был склеп, а тут, наверху… тупо тюрьма. Я переводила растерянный взгляд с окна на окно, пока горничная пыталась впарить мне сплошные кружева, вместо платья. И эти кружева они даже не прикрывали ничего!
У меня был шок.
У Николь истерика.
В шкафу еще платья.
***
Ровно через четыре минуты пятьдесят пять секунд я стояла в столовой.
Князь, крутивший в пальцах бокал с вином, глянул сначала на часы, затем жестом отпустил горничную, и лишь после посмотрел на меня. И у бокала были все шансы разбиться, не знаю, как Даркан умудрился его подхватить.
Просто… я умудрилась одеться. Не то чтобы со вкусом и все такое – но все платья, что были в шкафу, я натянула на себя! Все платья! И платье из серебряных кружев. И из золотых кружев. Из темно-синих кружев. Из темно-зеленых кружев. Из багровых кружев, и да – сверху, как и было велено, я натянула алое платье. Оно, правда, трещало по швам, из-за всех остальных и мой черный комплект спортивного белья как бы был не в тему, как собственно и черные кроссовки с белыми носками. Но это было мелочью, по сравнению с волосами, которые радостно стекали мне на спину холодными каплями, и все платья уже были мокрыми насквозь.
– М-да, – князь выразительно оглядел меня с ног до головы и обратно, – я знал, что беру в жены пугало, но не знал, что настолько… старательное пугало.
Мне даже почти стало неудобно, но только почти – у Николь сильно тряслись руки, так что…
– Да, еще есть сходство с клоуном, – меланхолично констатировал Даркан.
Еще все эти одеяния зверски жали. Не продохнуть просто.
Усмешка князя, движение рукой и… ну вот Навьен проделывал то же самое с моей прежней одеждой, только князю даже ниточку вытягивать не пришлось.
– Это просто другой уровень управления материей, – улыбнулся Даркан, глядя, как с меня сползает вся имеющаяся на мне кружевная материя, так что одно белье и осталось.
И стало зверски холодно.
– Согреть? – лениво поинтересовался князь.
И он смотрел на меня с такой безмятежной, лукавой, и в то время не скрывающей его возможности усмешкой, что если у меня и были бы какие-то сомнения в том, что меня могут согреть, то теперь их точно не осталось.
Как и моего желания присутствовать здесь на ужине.
– Йййа не голодна! – не знаю, как хватило слов на это пафосное заявление.
Даркан улыбнулся. Эта загадочная улыбка на его губах, блеск в глазах цвета самой страшной болотной топи, внимательный, все понимающий, и в то же время ласковый взгляд. Он смотрел на меня как на милого совершившего шалость ребенка, как на домашнюю зверюшку, тоже очень милую, как на что-то, что до крайности его забавляло, как на создание, настолько любимое, что мне готовы были простить любые выходки.
– Почти любые, – произнес вампир, все так же пристально взирая на меня.
И то как он смотрел… Под его взглядом, внимательным, слегка насмешливым, я особенно остро ощутила, как жалко выгляжу. С мокрыми волосами, с губами, которые обвели алой помадой вовсе не по контуру, скорее вне его, с черными кроссовками и белыми носками. С полным осознанием, что мне тут явно не место…
– Ты сильно переоцениваешь… это место, – и Даркан поднялся.
Смазанное движение, быстрое настолько, что уловить его глазами было невозможно, и теплый согретый его теплом пиджак. Странно, я всегда думала, что вампиры хладнокровные, но тепло исходило от черного пиджака, поверх которого заботливо уложили мои все такие же мокрые волосы, и теплом дыхания князя, окутало едва Даркан наклонился, почти касаясь губами моего уха, и произнес:
– Ты удивительно милая, когда смущаешься. Милая настолько, что хочется сгрести в объятия, прижать к себе, и согревать дыханием твои волосы, твою кожу… тебя. Удивительное ощущение, удивительное желание, удивительная ты.
И когда князь провел меня к стулу и усадил, я была пунцовая настолько, что алое кружево платья могло идти нервно курить в сторонке – по сравнению с цветом моего лица, оно вообще не котировалось.
А потом я превзошла кружева еще на порядок, потому что Даркан, взяв салфетку, заботливо стер с меня и помаду, и те потуги на придание моим глазам глубины и всего прочего, чего тенями делают. И то, как он стирал макияж с моего лица… Легкие осторожные касания, забота в каждом движении, нежность во взгляде…
Наверное, в этот момент я почти влюбилась.
Почти, потому что… он же вампир. Нахрен, он вампир! Упыр, кровосися, кровосос, кровососущий, кро…
– Каиль, однотипные оскорбления повторенные множество раз, перестают походить на оскорбления, и являют собой то, чем собственно являются – твоей попыткой отгородиться от меня, от твоих собственных чувств, от того, что ты боишься почувствовать.
Он придвинул стул, сел, развернул меня к себе лицом, и продолжая с нежностью стирать остатки убогой помады, добавил, окутывая, обволакивая меня своим голосом, тем что говорит, тем как говорит… мифические сирены, одурманивающие моряков своим голосом в целом тоже могли идти и курить в месте с кружевами.
– Для примера, представь – два боксера на поле боя, один стоит и недоуменно забавляется по поводу другого, который приволок с собой две сотни кирпичей и цементный раствор, а теперь стоит, и отчаянно возводит стену. Согласись, это глупо. А ведь ты у меня умная девочка, Каиль.
Я может и умная, но я тонула. В тепле его мягкого доброжелательного голоса, в нежных заботливых прикосновениях, в сиянии его глаз, в запахе какого-то одеколона, который не затмевал – скорее подчеркивал природный аромат самого Даркана. И я никогда не думала, что мне может понравиться чей-то запах, а его… нравился. Не знаю почему, но хотелось закутаться в этот пиджак, зарыться в него носом, вдохнуть аромат всей грудью… потому что так, он улавливался, но его было мало, не хватало, хотелось именно вдохнуть, ощутить, почувствовать, и раствориться в нем кажется, хотелось тоже. Странное дело – мне вообще не нравился князь Даркан, но… я сходила с ума по его запаху. И по его присутствию рядом. И по его взгляду. И по движениям. И по… энергетике.
Это ошеломило.
Меня.
Я вдруг очень ясно осознала – меня вообще не напрягает нахождение Даркана настолько близко. Мне нравится. И то, что рядом, и то, что прикасается, и ощущение его дыхания на моей коже… Мне нравится его внимательный умный взгляд, его волевое лицо, его хищные темные глаза… Но больше всего – ощущение непробиваемого спокойствия. Такого слегка насмешливо-снисходительного непробиваемого спокойствия этого мужчины.
Как тогда, когда я по собственному идиотизму загрузилась в первую подъехавшую машину, даже не глянув куда сажусь.
Что насторожило меня тогда?
И я вдруг поняла – запах. Первое, что насторожило – запах. И не кожи в дорогом автомобиле – а его запах.
Интересно, что ощущает олень, за секунду до того, как выскользнувший из сумрака кустов хищник, вцепится в его шею? Страх? Предчувствие? Запах зверя?!
– Полагаю – ничего, – Даркан откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и посмотрел на меня расчетливым взглядом дьявола аристократического происхождения.
И добавил, почти насмешливо:
– Хищник нападает внезапно, Каиль.
– Но… может быть сломанная под лапой зверя ветка, крик птицы, поры ветра… заставивший оленя ощутить запах?
– Лань, – все так же глядя исключительно на меня, поправил князь Даркан, – испуганную трепетную лань.
Пауза, и задумчиво-меланхоличное, словно и не вопрос:
– Интересно, ты осознаешь насколько заводишь меня?
Я вдруг осознала, что ощущаю и страх, и предчувствие, и запах зверя, который бесшумно шагнул на очень опасную тропу. Тропу моей жизни.
Даркан странно улыбнулся. Этот взгляд, эта усмешка, эта абсолютная уверенность, что я принадлежу ему.
– Даже не так – у меня стойкое ощущение, что тебя создали, по тому образу и подобию, что всегда витал в моих снах и фантазиях.
Еще одна кривая усмешка, и пугающее:
– Все чего мне сейчас хочется – сделать тебя своей. Прямо сейчас. Здесь. На этом столе. И все что меня сдерживает, это два момента, моя сладкая фантазия, первый – не хочется ранить… так что я, пожалуй, приторможу, пока не сумею взять собственные желания под контроль. И второй момент… Кто тебя целовал сегодня, Каиль?!
Блин, а ведь только что был почти нормальным!
– Не нормальным, – разбил мои надежды на свою психическое здоровье Даркан. – Для меня не нормально облизываться, на женщину, которую я до безумия хочу. Для меня в принципе не характерно желать кого-либо до такой степени, что темнеет в глазах. Но еще менее мне свойственно заботиться о ком-либо… И я смотрю на тебя и никак не могу понять, каким образом, каким маневром, за каким демоном, ты сидишь в моем пиджаке, вместо того, чтобы после твоей выходки не стоять голой возле стола, в ожидании пока я завершу с ужином и перейду к… десерту.
Кажется, я только что побила собственный рекорд по округлению глаз.
– Вот и я… в некотором недоумении,– мрачно произнес Даркан.
И князь поднялся, с легкостью, так, словно каждое изящное движение было для него в порядке вещей, вернул тяжелый стул, на котором сидел, на место, стоять в ряду таких же стульев, прошел к своему месту, сел, тяжело посмотрел на меня.