Еще одна тысяча вопросов роилась в моей голове, но я задала опять дурацкий:
– Это так важно?
Навьен гулко сглотнул, и ответил:
– Это ошеломляет. Сбивает с ног. Обезоруживает. Убивает. Мне бы хотелось, чтобы ты была тварью, тогда включился бы разум, останавливая, а так… ты слишком хорошая, Каиль, но с того момента, как тебя засек князь, рядом с тобой нет места для двоих.
И остановившись, вампир открыл дверь, которую в этом непроглядном мраке я не видела вовсе, но стоило двери открыться, как в комнате, уже знакомой мне комнате, включился неяркий свет.
– Иди спать, – с убийственной обреченностью произнес Навьен, роняя мою руку.
Он не просто ее отпустил, он разжал пальцы, оставляя свою ладонь окаменевшей в воздухе, и роняя мою.
Иногда жесты говорят больше, чем тысяча слов.
Я молча шагнула в комнату, возводя между нами призрачную, но вполне ощутимую грань, развернулась и посмотрела на него. В глазах тысячника было столько боли, что у меня перехватило дыхание.
– Не надо на меня так смотреть, – очень тихо попросил Навьен, – я тварь, Каиль. Мразь, зверь, упырь. На рассвете к тебе придет князь, а я пойду трусливо убивать первого подвернувшегося под руку.
Что?!
– Да, – он криво усмехнулся, – лучше смотри на меня так. С негодованием и ненавистью. Я же зверь, ты помнишь?
И он закрыл дверь.
А я… я стояла, ошеломленная его словами, и тем, что погибнет невиновный, и не сразу заметила движение справа. А дальше…
– Мам… Навьен! – мой визг чуть не расколошматил все стеклянные предметы в комнате, но вообще ничуть не остановил змею, плавно ползущую ко мне. Уверенно, убежденно ползущую! Такую просто кипец как уверенную в правильности своих дейсвий, и… зря она так.
Потому что дверь молниеносно распахнулась, и змее пришел… Навьен. Полный, в смысле мускулистый Навьен. Через секунду змея была мертва. Еще через две рядом с ней валялись трупики подруг по несчастью, а Навьен стоял, мрачный как скала, над которой уже с тысячу лет идет мерзкий холодный дождь и чуть ли не рычал.
А он вампир, дофигалетний, так что рык был тот еще! Как и мимика…
– Не надо так делать, пожалуйста, – высказалась я по поводу его выдвигающейся челюсти.
И вампир посмотрел на меня.
– Реально страшно, – прошептала я.
Навьен перестал двигать челюстями и произнес:
– Я найду того, кто это сделал.
– Ага, – нервно выдавила я, – используй паяльник.
Странно на меня посмотрев, Навьен спросил:
– Паяльник?
– Угу, паяльник, – меня начало трясти, я жутко боялась змей. – Паяльник – плюс сто к красноречию!
Вампир улыбнулся старой шутке, а я… я попросила:
– Обыщи, пожалуйста, комнату еще раз.
Догадывалась, что зря вообще прошу, вампиры видят иначе, он бы тут и паука нашел бы вмиг, но кипец как стремно было. Я и змеи… Я предпочитаю так, чтобы была я, и где-то там на расстоянии километров в сто – змеи.
И Навьен понял, что мне страшно, а потому тщательно и демонстративно обыскал комнату повторно, обнаружив… мобильник. Малисент его положила мне под подушку, видимо, чтобы обнаружила только я, но… Вампир постоял, вздохнул, подошел и протянул мобилу мне.
– Я княгиня-гопник, у всех мобилы отжимаю, – почему-то глупо опять пошутила я.
Навьен улыбнулся, и пошел дальше методично переворачивать все вверх дном, а я открыла входящее сообщение, и прочла последовательно все, что прислала вампирша:
«Княгиня, по возвращению вас ждет ужин».
«Вы меня правда уволили? За что, я же старалась…»
«Вы спасли моего папу…»
«Спасибо!!!»
«Княгиня, вы не читаете входящие, значит вас еще нет. Надеюсь, телефон найдете вы, только спрячьте его, пожалуйста, иначе мне голову оторвут».
«Это шутка».
Я уже знала, что не шутка.
«Княгиня, семь вечера. Где вы?!»
«Семь тридцать! Князь должен понимать, что вас попытаются устранить».
«Лейтенант Мэттланд, ну где же вы?!»
«Каиль???»
«О, великие кровавые боги, только бы вы были живы!»
«Мой папа сказал страшную вещь. Я молюсь, чтобы он ошибся… Княгиня, я с ума сойду, где вы?!»
Бедный, наивный, до боли добрый и светлый ребенок.
«Все хорошо, Мали. Не пиши мне больше».
И я нажала отправить, надеясь, что это дите послушается, и… не будет рисковать своей головой в буквальном смысле.
Она и послушалась. В том смысле, что больше не писала – она позвонила!
Нажав отбой, я написала:
«Малисент, из тебя паршивая горничная. Забудь про меня. И мой номер забудь. И вообще исчезни из моей жизни!»
Я видела, что она прочитала сообщение. Но за этим последовал снова звонок. Боже, что за ребенок?! Отчаянно смелый и почти уже безголовый ребенок.
«Мали, не звони мне. Не пиши мне. Я телефон уничтожу. И если ты не думаешь о себе, то подумай о своей семье и родителях!»
Но доброта Малисент могла соперничать только с ее упертостью.
«Вы думаете, я не знаю, почему вы мне это написали сейчас? Я знаю!!! Вы просто пытаетесь меня защитить!»
Дите, мать твою!
«Из тебя просто реально очень паршивая горничная», – написала ей.
И начала было уничтожать все входящие, но тут девочка прислала:
«Если папа прав, князь вас обратит. Вы станете вампиром».
И у меня повторно рухнуло сердце куда-то вниз.
И я знала, что не надо, вообще не надо реагировать, но я не удержалась и спросила:
«В чем прав ваш отец?»
Навьен подошел. Глянул на переписку, тяжело вздохнул, достал свой телефон, позвонил, и едва на том конце ответили, произнес:
– Заберите телефон у дочери.
И сообщение, которое начала писать Малисент… не написалось. Что ж, так даже лучше. Я молча удалила все входящие. Стерла базу телефона. И молча протянула гаджет Навьену… рисковать головой Малисент у меня лично не было никакого желания.
Но там вся семейка оказалась чокнутой!
Входящий на телефон Навьена, скрежет зубов раздраженного тысячника, но он ответил, и мы оба услышали голос вампира, которого я сегодня вытащила из пыточной. Так вот… с первых слов, стало ясно, что они с Малисент родственники! На всю голову родственники.
– Я чувствую себя виноватым, Навьен. За эту девочку. Она этого не заслуживает, она…
Вампир оборвал его ледяным:
– Поздно.
Судорожный вздох на том конце и тихое:
– Она слишком хорошая.
– Как и ваша дочь, – отрезал Навьен.
Пауза и ожесточенное:
– Малисент вампир. Ее готовили к этому с детства. Лейтенант Мэттланд – нет. Если то, что я ощутил правда – великодушнее будет ее убить.
Я потрясенно посмотрела на Навьена, он на меня, и глядя мне в глаза, ответил собеседнику:
– То, что вы ощутили – правда. Берегите дочь. Я сожалею, что выбрал ее.
В ответ обреченное:
– Я сожалею, что просил тебя об этом.
Навьен нажал отбой.
Я продолжала потрясенно смотреть на него. Вампир – отвел взгляд. Еще раз осмотрел комнату, наклонился, собрал змей, и, выходя, уведомил:
– Я быстро.
Остановился в дверях, обернулся и уточнил:
– Две минуты и вернусь.
– За две минуты вряд ли, – скептически высказалась я, и едва он вопросительно вскинул бровь, пояснила, – паяльник греется минуты три.
Навьен сдержанно улыбнулся, показав, что оценил шутку, и ушел вместе со всеми змеями.
Я осталась одна.
И вдруг подумала – а ванную он не проверил. А там дверь приоткрыта. И в шкафу дверь. И в гардеробной. И окно может даже приоткрыто, пусть его тут и нет. А я одна и… змеи. Змеи это вообще не мое, абсолютно не мое, и я… вдруг тут какая-нибудь мелкая еще где-то затесалась?!
Все две минуты, я по часам за секундной стрелкой следила, я простояла у дверей, с подозрением оглядывая каждый темный уголок комнаты. Тут дохрена оказалось этих уголков, и все как назло – темные.
К тому моменту, как дверь открылась, я уже нафантазировала себе змей так сто, и в моем воображении они все ползли ко мне, со словами «Сладкая». С чего змеи умеют разговаривать, я не знала, но как только Навьен вернулся, осторожненько притиснулась к нему и поняла, что нет, спать я тут точно не смогу.
Навьен, игнорируя трясущегося присосавшегося к нему клеща подвида «простой человеческий полицейский», вдруг спросил:
– Есть хочешь?
А нет, первый приз по идиотским вопросам не у меня! От избытка чувства гордости, прижалась к герою и победителю, сильнее. Подрожала, поняла, что в процессе дрожания участвую в гордом соло, и была вынуждена сознаться:
– Дико боюсь змей.
Не вникнув в суть проблемы, тысячник уведомил:
– Две головы ожидают князя у двери.
Запрокинув голову, посмотрела на него, просто посмотрела, верещать «Что?» сил уже не осталось.
– Я к тому, что змей больше не будет, – очень сдержанно пояснил Навьен.
– Но по дому бродят два обезглавленных трупа и это норм, да? – не знаю, с чего решила поязвить.
Вампир пожал могучими плечами, и ответил абсолютно честно:
– Да.
Твою мать, с кем я вообще разговариваю? Вампиры, что б их!
Гордо отшагнула от Навьена…
Вспомнила про змей…
Еще более гордо шагнула обратно, прижалась к вампиру и подумала «Так, мюсли ест, со змеями разбирается, значит норм мужик. Как сказала бы бабушка – надо брать!».
– Каиль, – осторожно позвал тысячник.
С другой стороны – головы отрывает как за здрасти, а с маньяками я предпочитаю встречаться исключительно, когда они уже в наручниках. Ну или когда у меня наручники с собой. Или…
– Слушай, давай, когда все это закончится, ты меня поужинать пригласишь. Ну так, если выдастся свободный от отрывания голов вечер, – даже не знаю, почему это сказала.
Змеи, замужество, стресс и все такое. Опять же доктор Савадж, невозмутимо поедающая пиццу в обществе трупов. Жуткий день сегодня выдался, и вчерашний был не лучше. И…
Зверя ощущают по запаху! Я поняла это резко, внезапно, словно молнией пронзило. И случилось это всего за мгновение до того, как в мою склепную комнату вошел князь.