– Понимаешь нас? – вопросила смешная такая, с маленьким мухоморчиком на носу.
– Понимаю, – созналась я.
И они завизжали, заплескались в воде, обдав меня брызгами, а потом зашептали, перебивая друг друга, переходя на ультразвук, при котором губы двигаются, а не слышно ничего. И в этом гомоне я улавливала обрывочно:
– Призраки…
– Стражи…
– Сжирают душу…
– Глаза их – дверь…
– Монстры…
– Жуткие…
– А как наедятся, охоту начинают…
– Глаза – дверь! – и то же самое, снова повторяющееся.
И я бы ничего не поняла, если бы не слова Стужева: «Не смотри им в глаза». То есть он знал. И предупредил… может, не такой уж и гад?
– Значит, так, – прервала я визгливые голоски мавок, – а если глаза закрыть?
Девы из семейства русалочьих задумались и так по-бабьи щеки подперли кулаками, а потом одна молвила:
– Это мысль.
– Хорошая, – поддержала другая.
– Давай, – вступила третья.
Дальше опять гвалт. А я еще кое-чего хотела попросить.
– Девчонки, а штаны мои подержите?
– И снять подсобим! – заверили меня и нырнули.
Я осталась без джинсов, хорошо хоть трусики удержала, а то бы ныряла с голой попой, хотя… она и так не особо закрытая.
– Ой, а чего это? – спросили всплывшие мавки.
– Одежда, – гордо ответила я.
– Это? – В меня еще и пальцем потыкали.
– Что ж получается, – продолжила та, которая с мухоморчиком, – тут черта, там черта, а на попе ни черта?
Я покраснела.
– Типун тебе, – зашикали на нее, – не поминай лихо, пусть спит тихо, рогатых нам еще не хватало.
– Штаны берегите, – попросила я.
Сделала глубокий вдох, зажмурила глаза и нырнула, держась за стебель сияющей кувшинки. Стебель был склизкий, противный очень, но открывать глаза я не решилась – поверила мавкам. Фэнтезятине отечественной ни на грамм, а вот мавкам, которых вообще нет, по идее, я поверила. И спускаясь ниже, скоро треснулась головой обо что-то твердое. Облапила – вроде как шкатулка здоровая. Схватила обеими руками, дернула на себя и, оттолкнувшись ногами от вязкого дна, устремилась вверх…
На какой-то момент показалось, что вода вокруг меня вдруг резко похолодела, а еще словно паутину рвала телом, но глаза не открыла – стремно! Да, я трусиха.
И едва вынырнула, задышала ртом, а глаза все еще зажмуренными держала.
– Марго, – крик Игната, – Марго, оглянись!
– Да счас! – рявкнула я. – Игнат, говори мне что-нибудь, я на твой голос поплыву.
И он заговорил, точнее заорал:
– Сзади, Марго! Сзади, идиотка! Плыви быстрее!
Интересно, как он себе это представляет – у меня тяжеленный ларец в руках, между прочим, и плыть приходилось, используя всего одну руку.
– Марго! – на этот раз заорал Колдун.
В следующее мгновение я услышала плеск воды и сообразила!
– Дэн, глаза закрой! – почему-то была уверена, что это он.
Ошиблась – Игнат. Подплыл, обнял, начал что-то шептать, сжимая так, что я дышать не могла уже, а затем схватил за свободную конечность и потянул. Я глаза так и не открывала, пока меня из воды не выдернули. И только оказавшись на камне, теплом, кстати, я рискнула взглянуть на мир, прижимая ларец.
– Идиотка! – Игнат рывком выбрался на камень. – Дура рыжая! Ведьма безголовая!
И за что меня так не любят?
Медленно оглянувшись, узрела Дэна в отключке, раскинувшегося на каменюке. И все бы ничего – но из его носа кровь текла.
– Переборщил, – устало произнес Игнат.
Я огляделась – болото казалось прежним, все такое же сказочное и волшебное, покрытое в отдалении россыпью белоснежных кувшинок, с ряской по берегам, с кристально чистой водой, с лебедями и цаплями…
– Красиво, – протянула я, обнимая ларец.
– Да уж, – Игнат почесал лысину, тяжело вздохнул, – сплавала…
Лысый Черт сверкал лысинкой, но его это не радовало – ссутулившись, Игнат смотрел на болото и, видимо, хотел мне что-то сказать. Но я спросила первая:
– Ты чего мне орал, чтобы обернулась?
Хмурый взгляд, и Демон протянул руку. Повинуясь его движению, из воды всплыл… мавк! Или русал! А может, даже водяной, откуда ж мне знать!
Всплыл и завис в воздухе!
И вот этот тип подбитой на оба глаза наружности вдруг завыл, заюлил и заныл:
– А я что, что я? Там такой вид сзади, вот и не удержался! А нечего с голой…
Игнат чуть голову склонил и, глядя на результат собственной магии, у меня спросил:
– Ты его понимаешь?
– Мм-м… да, – ответила я, краснея.
– И о чем он? – следя за извивающимся хвостом, спросил Демон.
– Э-э… – Я покраснела еще сильнее. – Напасть он на меня хотел! И съесть!
Рыбьи глаза самца неизвестной народности округлились до невозможности, и он тоненько вопросил:
– Что?! Тебя?! Да было б там что есть, дура!
Игнат удивленно на меня посмотрел и переспросил:
– Что?
– Мм-м, – и, главное, водяной тоже с ожиданием на меня уставился. – Да… он сказал, что больше не будет… мамой клянется.
Водяной выпал в осадок, у Игната глаза округлились.
– Что? – У кого-то явно шок.
– Отпусти ты его. – Я начала озираться в поисках мавок, у которых мои родные джинсы обретались. – И давай выбираться.
Игнат отпустил водяного – тот плюхнулся в воду и уплыл, бурча про меня:
– От блаженная! На всю голову блаженная.
Я сделала вид, что ничего не поняла, а Игнат очень недоверчиво на меня смотрел. В итоге я не выдержала:
– Он позволил себе нелицеприятные высказывания в мой адрес по поводу моего внешнего вида. – И главное теперь гордо вздернуть подбородок.
– Да? – недоверчиво переспросил Демон. – А судя по тому, что видел я, как раз таки внешний вид некоторые оценили очень высоко. Где штаны посеяла? Говорил, сразу снимай. Майку дать?
Я кивнула, переставила ларец на камень и взяла протянутую и уже сухую одежду – сушил ее Игнат на себе. На мой недоуменный взгляд пояснил:
– На тебя чары не действуют, я же говорил.
Не став спорить, надела – майка Демона мне до середины бедра доходила, так что вопрос с соблюдением норм приличия был решен.
– Так ты чего «оглянись» кричал? – спросила я, выжимая мокрые волосы.
– Мавые, они такие – вовремя не дашь по морде, готовься к приплоду из мавят. – Игнат поднялся, подошел к бессознательному Колдуну, сокрушенно вздохнул. – Перестарался, к чертям собачьим! Нельзя было, чтобы он о моих способностях узнал, но как теперь я это Мастеру объяснять буду, Рит?
– Марго, – поправила я, не понимая, в чем виновата.
– Дура, – не согласился с введением поправок Лысый Черт. – Я же тебе русским языком сказал – ты мне нужна. Думаешь, легко было уговорить Мастера испытать тебя? Нет, Рита! Но я сделал это, и тебе дали шанс на жизнь, так не будь идиоткой, ничего сверхсложного от тебя не потребовали.
Стою и понять не могу – то есть я виновата, да? А как же призраки-монстры? Как же предупреждение Стужева?! Как с этим быть?
– Игнат, – я пыталась мокрые волосы расчесать пальцами, – а чего вы сами за ларцом не нырнули?
Он вскинул голову, усмехнулся и спросил:
– Показать?
– Давай, – согласилась я.
Лысый Черт подхватил здоровенного Дэна, поднялся, удерживая его на руках – я прям Игната зауважала сразу, прошел по камню и швырнул парня в воду. Бессознательного Колдуна прямо в воду! Я рванулась за ним сразу, но Демон удержал.
А в следующее мгновение Колдун всплыл, вопя во все горло и зажимая уши изо всех сил.
– Чары мавок, – спокойно наблюдая за мучениями Дэна, произнес Игнат. – Это невозможно вытерпеть, это сводит с ума. Их, не меня. Но о моих способностях никто не должен знать, поняла?
Я не ответила, я в ужасе смотрела на Вилорского.
– Дэн! – заорала я, рванувшись к вопящему от боли парню. – Дэн!
– Еще двадцать секунд, – совершенно спокойно сказал Игнат. – Иначе мне ему временной амнезии не устроить, а я не хочу, чтобы Мастер и о твоих способностях узнал.
– Каких?
– Ты мавок понимаешь. – Демон шагнул к краю камня, наклонился, протянул руку и, схватив Дэна за шиворот, махом достал из воды.
Колдун орал, потом скулил, зажимая уши изо всех сил, а Игнат невозмутимо творил волшебство, подсушивая его одежду, и только тогда Колдун затих, но уши продолжал зажимать.
– Ты чего в воду сиганул? – укоризненно спросил Игнат.
Дэн воззрился на него шальными глазами и прохрипел:
– Так мавой же… Рита… и этот… на ней же не было ничего…
Стою красная, как свекла. А еще понимаю, что Колдун, несмотря ни на что, за меня переживал. И опустившись на колени, я обняла обалдевшего от подобного Дэна, поцеловала в щеку, погладила по головке и, глядя в потрясенные зеленые глаза, прошептала:
– Спасибо. Если бы не ты… Спасибо, Дэн.
Он вдохнул, резко выдохнул и выдал:
– Вот это да…
– Что? – Я руки от него убрала тут же.
– Нет, стой, – он перехватил мои ладони, погладил их большими пальцами, улыбнулся и тихо сказал: – Я просто удивился, очень…
Где ты, двадцать первое столетие? Сижу я в мире гусей-леблядей, русалок и призраков, держит меня за руки самый настоящий колдун, а я, аки дева красная, заливаюсь смущением и почему-то уже совсем не против, что затащили меня в фэнтези 3D и вообще едва не убили призраки-демоны, а мавки утащили мои джинсы.
– Я испугалась за тебя, – сказала честно и откровенно.
– А я за тебя, – прошептал Дэн.
И тут между нами промелькнула искра. Она заставила вздрогнуть, словно током ударило, и соловьи запели, и цветы распустились прямо на черной каменюке, и солнце вдруг так ярко засияло, и… и я как-то совсем иначе взглянула на Дениса. Красивый ведь парень, надежный, привлекательный… Как я могла этого целый год не замечать? И губы у него такие…
– Берегиня, твою мать! – прорычал вдруг Игнат.
Птицы умолкли, цветы, устыдившись, расползлись с каменюки, солнце обиженно нахмурилось и прикрылось тучей, а искра отлетела от нас и игривым голоском выдала:
– Прости, Демон, не уде