Быстрее, быстрее, еще быстрее, так что ветер свистел в ушах. Я схватилась за Князя, тот крепко обхватил свободной рукой меня, и теперь мы мчались как Супермены, правда, исключительно вверх.
Я продрогла насквозь, просто трясло от холода, а мы все мчались, мчались и мчались. Мои руки ослабели совершенно, и если бы не рука Стужева, сомневаюсь, что получилось бы удержаться. Но он держал крепко и уверенно, а еще казался совершенно спокойным.
А потом полет прекратился. Глаза я закрыла сразу как взлетели – они слезиться начали, и вот сейчас открывать стало страшно.
– Стоять можешь? – прозвучало сверху, и на мою спину легла вторая князевская ладонь.
– Не знаю. – Зубы стучали, ответила я с трудом.
– Ох, Ильева, – прошипел Стужев, подхватывая на руки.
Замерзла я жутко. Меня просто трясло, и было такое ощущение, что из меня самой холод выходит.
Приоткрыв глаза, увидела, как меня пронесли через полдома, потом внесли в спальню, положили на кровать, и Князь тут же укрыл одеялом. Сам, раздеваясь на ходу, ушел в помещение за стеклянной раздвижной дверью, вскоре оттуда послышался шум воды, а полуголый ворюга артефактов вернулся ко мне.
– Дрожишь? – насмешливо поинтересовался он, подойдя. – Раздевайся, Маргош.
– Чтттттто? – Такое ощущение, что мне только холоднее становится.
– Раздевайся, – с самой похабной ухмылочкой повторил Стужев, – у нас с тобой будет интим… в джакузи.
Вошел Генри. Один взгляд Князя, и Генри тут же вышел. Остались я и парень без тормозов.
– Ссслушшай, Стттттужев… – начала я.
– Ладно, раздену сам, – весело отозвался Князь, медленно склоняясь над замотанной в одеяло мною.
Я заорала, попыталась вырваться… Меня перехватили и начали разматывать. В процессе были предприняты следующие действия – пятка в живот, локоть туда же, классика в виде пощечины и истерика на тему: «Сволочь, только посмей!» Сволочь, сопровождая все гомерическим хохотом, лишила меня одеяла, шедевра компании «хендмейд энд клей продакшн», кроссовок, носков, шорт, майки и даже бюстгальтера, после чего совершенно невредимый после моих попыток к сопротивлению перекинул через плечо и уволок в ванную. Орущая и визжащая я была бережно помещена в теплую воду с пышной пенной шапкой. И орать перестала.
– Маргош, ты нечто, – посмеиваясь, произнес Князь, нагнулся, чмокнул в кончик носа, развернулся и вышел.
Я осталась сидеть в пене и вытирать слезы, которые таки были.
– Гад! – заорала ему вслед.
– Мне вернуться? – послышалось насмешливое из спальни.
– Нет! – поспешно ответила я.
Стужев издевательски расхохотался – это мелочи, главное, что не вернулся.
Согрелась я почти сразу. Вода была теплой, пузырьки, поднимающиеся со дна, – приятными, струи воды – массирующими кожу, от чего все тело охватывала расслабленность. Откинувшись на спинку, осмотрела ванную. Красиво – белые стены, расписанные под японский стиль веточками сакуры, большое зеркало во всю стену напротив меня, меня же и отражало, и 3D-пол, изображающий пруд с кувшинками столь достоверно, что казалось, встанешь на него, и тут же нога провалится под воду и ощутит гладкие камешки, устилающие дно.
Осторожный стук в двери и следом:
– Леди Маргарита, я могу войти?
В зеркале отчетливо было видно, что у меня в поле зрения оставались только плечи, все остальное пена скрывала, и потому я устало сказала:
– Входите, Генри.
Скелет величественно вступил на территорию ванной, держа в костлявых пальцах поднос с бокалом глинтвейна. Сквозь граненое стекло были видны кусочки яблока, апельсиновой цедры, залитые темно-красным вином, а в воздухе тут же принялся витать запах корицы.
– Вам нужно согреться, – сказал Генри, располагая бокал на обнаружившейся в джакузи подставке.
– Спасибо, правда, я уже и так согрелась.
– Несколько глотков совсем не помешают, – заверил череп, и сквозь глазницы я отчетливо увидела проходящий при движении челюсти свет.
Бедный, бедный Йорик.
– Не буду мешать. – Генри чуть склонил голову и покинул меня, унося поднос.
Кто бы знал вчера, чем закончится день сегодня! Да и чем начнется. Взяв бокал обеими руками, я отсалютовала собственному отражению и выпила половину с ходу. Вино было чуть горячеватым, я обычно чай такой температуры люблю, но как оказалось, глинтвейн товарищ скелет готовил вкусненький. Еще пару глотков сделала по инерции, потом выловила зубами кусочек яблока… В итоге допила все, закусила еще одним яблочным кубиком и, вернув бокал на подставку, откинулась на спинку. Мне было тепло, а теперь еще и хорошо, и вообще чувство расслабленности охватило. И отступил ужас от пережитого, и тревога, и стало так замечательно, легко и потрясающе… А еще пузырьки эти…
И, закрыв глаза, я просто расслабилась.
– Маргош, – голос Стужева, казалось, донесся откуда-то издалека, – спать в ванне опасно, существует возможность утопления.
– Мм… угу, – невразумительно ответила я.
– Маргарита-а-а… – протянули совсем рядом, но мне было все равно.
И как-то не было сил возразить против широкой ладони скользнувшей по плечу, руке… мягко перебазировавшейся на грудь, после чего принявшейся последнюю поглаживать!
– Стужев, ты охренел?! – Я распахнула глаза.
– Что-то не так? – нагло поинтересовался он, убирая руку… и перемещая ее на вторую грудь.
– Стужев! – заорала я и, пытаясь прекратить беспредел, вцепилась в его руку обеими своими в надежде убрать похабную конечность. – Ты кобель, Стужев!
Руку Князь убрал. И теперь я сидела, прикрывая грудь и гневно глядя на него, а он вдруг выдал:
– Маргош, а ты меня заводишь, оказывается.
Его взгляд скользнул по линии подбородка, опустился ниже, и слегка охрипшим голосом Стужев продолжил:
– Надо же, не ожидал…
Он посмотрел в мои глаза и совсем хрипло выдохнул:
– Прости, детка, ты влипла.
– Что? – испуганно переспросила я.
Князь медленно поднялся с бортика ванной. На его губах играла хитрая, лукавая и очень пошлая ухмылка. А потом Стужев неторопливо потянулся к застежке на брюках, и это при том, что не отрывал от меня взгляда… очень выразительного взгляда.
– Слушай, ты, яой отечественный, не смей, понял! – прошипела я.
Молния была плавно расстегнута. Пуговка следом за ней.
– Стужев, я тебя кастрирую! – срываюсь на визг.
Весело подмигнув, Князь стянул с себя штаны вместе с бельем. Моему взгляду представилось поле деятельности собственно для кастрации! И это поле деятельности находилось отнюдь не в спящем состоянии.
– Стужев! – заорала я. А потом еще громче: – Генри!
Князь удивленно вскинул бровь, а скелетон заявился в тот же миг и, стоя в дверях, вежливо осведомился:
– Что-то еще, леди Маргарита?
– Ага. – Я отплыла подальше от края, где стоял голый Стужев. – Вынесите вот это, пожалуйста, я интим не заказывала.
Скелет повернул голову и посмотрел на Князя. Глаз у Генри не было, но вот то, что он уставился ниже пояса Стужева, я точно видела, впрочем, у дворецкого хватило выдержки безучастно вопросить:
– Лорд Александр, вызвать для леди такси?
Очаровательно просто! Скелеты тут таксистам звонят!
– Нет, Генри, спасибо, – ровным тоном ответил Князь, – леди остается до утра, а вот утром такси потребуется.
– Ужин уже подавать? – последовал очередной вопрос дворецкого.
– Нет, рано, – все так же спокойно отозвался Стужев, – сначала я займусь десертом. Вы свободны, Генри.
Скелет поклонился Князю, затем мне и развернулся, чтобы нас покинуть.
– Генри, – заорала я, – Генри, не оставляйте меня с этим, у него же тормозов нету!
Но ответом мне была молчаливо удалившаяся спина дворецкого.
Стужев улыбнулся еще похабнее и, двинувшись к джакузи, произнес:
– Я тебя так хочу.
Невольно посмотрела на его пространство ниже пояса – да, меня очень хотели! И завопила на весь дом:
– Привидение!
– А-а, – протянул Князь, – это мы с аниме на нормальный фольклор перешли? Одна проблемка, Маргош, – он залез в воду, – я не бестелесен.
И он развалился в джакузи, раскинув руки по бортикам, и покачивая полусогнутой ногой, а именно коленом, которое одно и оставалось над водой, и уже с шапочкой пены. И все это проделал, продолжая неотрывно смотреть на меня, а еще и улыбаться многозначительной улыбочкой.
– Стужев, ты ведь не будешь ничего делать, да? – нервно спросила я, оглядываясь в поисках полотенца.
Полотенец не было.
– Маргош, – промурлыкала гадина белобрысая, – ты не путай – в спальне я не возбудился в отличие от настоящего момента. Так что даже не надейся улизнуть, малыш, у нас с тобой все будет. Причем сейчас. – Он весело подмигнул и продолжил: – Нет, я ничего не планировал, устал жутко, да и день выдался не простой, чего уж скрывать, сам от себя такой реакции не ожидал.
От такой наглости я просто выдохнула:
– Ты не няшка, Стужев, ты кобелина озабоченная!
– О да, детка, – он чуть подался вперед, – мне нравится, когда партнерша использует грязные словечки в постели… это возбуждает.
– Мы в джакузи, – напомнила я, приподнимаясь и решив валить отсюда без полотенца – плевать мне уже на приличия.
– Возбуждает не меньше, – парировал аниматор глюченый. Затем Стужев задал провокационный вопрос: – Маргош, а знаешь, что еще безумно возбуждает?
Я замерла в положении полтела над водой, одна рука грудь прикрывает, вторая на бортике ванной, так как иначе есть вариант поскользнуться.
– Что? – почему-то спросила я.
Улыбка Князя стала какой-то хищной, и он хрипло прошептал:
– Сопротивление, Маргош.
Мысль первая – вскочить, свалить до двери, промчаться в спальню? Догонит. Вторая – утопить гада? Такое не тонет, такое всегда всплывает. Третья – совершить благое дело и убить падлу блондинистую? Не хочу брать грех на душу. И я села обратно в воду с размаху. Брызги по всему джакузи, кусь пены медленно сполз со лба Князя на его же нос… И смотрелось оно там так органично.