– Маргош! – Стужев затормозил резко, так что я тормозила носом в него. Отделив меня от собственно своей груди, Князь сжал волосы на затылке, заставляя посмотреть на себя, и прошипел: – Слушай, ведьма, не доводи меня.
Глядя в серо-синие глаза, я прошипела в ответ:
– Слушай, Кощей на выгуле, не шипи на меня!
Глаза напротив заледенели. Почему-то мне подумалось, что монструозные коняки сейчас поржут… И стало мне как-то нехорошо.
– Ой, – прошептала я, – что-то меня опять тошнит…
Взгляд стал совсем злым. В следующее мгновение фольклорная лапа метнулась к моей шее, я была вздернута на полметра от земли точно, но доступ к кислороду мне не перекрыли, и оставалось выдать только одно:
– Тоже читал «Пятьдесят оттенков серого»?
Ответ заядлого читателя прозвучал странно:
– Утопил бы!
– Пока душишь, – болтая ногами, просипела я.
– Не думал даже, но теперь терзает меня непреодолимое желание заняться именно этим, – сказал Стужев, глядя в мои глаза.
Серьезно так сказал, уверенно. А потом и добавил:
– У тебя есть три варианта, Марго: ты возвращаешься домой и поверь, не пройдет и часа, как Мастер отдаст приказ на твое уничтожение, либо я оставляю тебя здесь без прикрытия, и тогда гарем Демона станет для тебя началом взрослой жизни и собственно ее концом, и вариант третий – ты заткнешься, а я постараюсь разрулить ситуацию. Вопросы?
К этому моменту спрашивать что-либо стало уже страшно.
– Нет вопросов? – прошипел Кощей психованный.
Попытка отрицательно мотнуть головой проконала – Князь отпустил, схватил за руку и потащил дальше. Кстати, да – позади раздался ехидный ржач монструозных коняк. А вот горбунки смотрели на меня очень сочувствующе… Мне меня сразу так жалко стало.
– Нет, Стужев, я в тебя точно никогда не влюблюсь, – сказала я, потирая шею. – А знаешь почему?
– Мм-м? – отозвался он, продолжая целенаправленное движение к домине.
– Потому что ты сволочь, – честно сказала я и, едва взглянул, добавила: – Да, я заткнулась, ликуй, сволочь фольклорная, заткнулась уже.
Князь замер, но через секунду продолжил торопливое движение. Однако не успели мы подойти к двери, как та распахнулась, являя высокую светловолосую белокожую синеглазую женщину лет тридцати в белом длинном сарафане, отороченном синей лентой и жемчугом. В общем, это была Снегурочка!!!
– Мама, это Рита, – с ходу произнес Стужев, швыряя меня родительнице в раскрытые уже для него объятия. – Дед где?
Невольно обнимающая меня Снегурка потрясенно на меня смотрела, я вообще молчала, Князь прошипел:
– Сам найду.
И направился в дом, обойдя нашу живописную композицию.
Но маман у него была не лыком шита, и вслед ему понеслось:
– Ты б хоть оделся, сына!
«Сына» остановился, посмотрел на собственный голый торс, мотнул головой и помчался вверх по лестнице.
И вот он убег, а я осталась.
– Ну здравствуй, Рита, – отодвинув меня на расстояние вытянутых рук, удерживая за плечи и внимательно разглядывая, произнесла… маман Стужева.
Я хотела ответить, правда хотела, причем вежливо, но тут героиня русских сказок добавила:
– Девочка, я мама скромная и тихая, но будешь обижать моего сына…
– И вы меня прикопаете, тихо и скромно, – догадалась я.
Меня отпустили. И отошли на шаг, пристально и внимательно изучая. А я не выдержала:
– Вопрос: вы, случайно, не Снегурочка?
Маман не ответила, просто протянула руку, и на ее раскрытой ладони заплясал маленький снежный смерч, покружил и опал мириадом сверкающих снежинок.
– Уау, – потрясенно прошептала я.
Женщина улыбнулась, но смотреть продолжала настороженно. А я на нее восторженно – всегда любила сказку про Снегурочку. Мама стужевская покачала головой и выдала неожиданное:
– Ведьмочка, а не ведьма, и скорее испуганная, чем злая. А я подумала, что он опять… Впрочем, не важно. Идем, Рита, тебя Кощей, несомненно, увидеть захочет, а он у нас строгих правил и отношения до брака не поощряет.
– В смысле? – не врубилась я.
– В смысле, глядя на твой и Александра внешний вид, всем сразу ясно, чем вы занимались, и Кощей этого не одобрит. Идем, переоденем тебя.
Я не шевельнулась, я смотрела на Снегурочку и пыталась понять, о чем вообще речь. А потом… Стужев без майки, я в его майке, вид после кустов растрепанный, а после выяснения отношений раскрасневшийся… Это о чем она подумала?!
Но сказать я ничего не успела – черное, тускло сияющее черным же яйцо внезапно возникло прямо передо мной, и я услышала стужевский голос: «Руку протяни!»
– Направо пойдешь, хвост потеряешь, налево – копыта, прямо пойдешь, колбасный цех найдешь, вот в него и неси коняку загубленную, – пробормотала я.
– Марго! – прорычали из яйца.
Протянула руку, коснулась… И провалилась!
Стою. Тьма такая, что хоть глаза выколи… стужевские в смысле, и тут слышу голоса:
– Мм-м, Коша, а чем, говоришь, вы по дороге занимались? – ехидный такой вопрос.
– Дед.
– А в кустах, говоришь, отсиживались, пока темные округу осматривали? – Сарказм так и плещет.
– Дед!
– А на шее у нее, случаем, не засос?
– Нет! Это я ее душил!
– Коша, говорил я тебе, не смотри немецкие эротические фильмы, не доведут они до добра. Любовь, она, Коша, штука нежная…
– Да при чем тут любовь?! – Кажется, кого-то довели окончательно. – Ты с ней пять минут пообщайся, и единственной дилеммой станет – утопить или придушить, уж поверь мне! Она… ведьма она!
Ведьма, значит… Ну-ну.
Вспыхнул неяркий зеленоватый свет. Взгляду моему предстал уютный кабинет, с черепом из алмазов во всю стену, со столом из черного бриллианта, с каменными креслами, инкрустированными золотой росписью и да – драгоценными камнями, ну и центральным персонажем данной композиции был Кощей! Высокий, черноволосый, смуглый, худощавый мужчина неопределенного возраста, с черными глазами, орлиным профилем и да – ехидной усмешкой, скрывающейся в уголках губ. Кощей, в общем! Самый натуральный Кощей! И эта образина вежливо произнесла:
– Здравствуй, Рита.
Я промолчала. Кощей бросил взгляд на внука, и тот соизволил ответить:
– Она просто клятвенно обещала мне, что будет молчать. Маргош, с дедом можешь говорить все, что тебе вздумается, так что не стесняйся.
Глянула на Стужева, на его лице отразилось «Счас начнется» и ехидное «Все, дед, готовься». С трудом сдержала улыбку, повернулась к Кощею и вежливо сказала:
– Здравствуйте.
Стужев недоуменно выгнул бровь, а Кощей улыбнулся и сказал:
– Присаживайтесь, красна девица. И вы не против, если я задам вам несколько вопросов?
– Не против. – Я прошла и села в свободное каменное кресло, с удивлением отметив, что оно ничуть не холодное. – Спрашивайте, постараюсь на все ответить.
У Стужева поднялась и вторая бровь.
– Вот, вежливая и воспитанная девушка, а ты говоришь – ведьма. – Кощей весело мне подмигнул, но его быстрый хитрый взгляд на внука я засекла.
Стужев сидел с каменным выражением лица и мрачно смотрел на меня, уже готовый к очередной подляне. А его бессмертный деда продолжил:
– Рита, нас не представили друг другу, хотелось бы исправиться – Кощей.
– Очень приятно, Маргарита, – вежливо ответила я.
И на морде лица Князя промелькнула усмешка. Едва заметная, но уже без признаков офигея и весьма понимающая. Ну да, вежливая я, спалилась, четко отделив собственно Кощея от списка своих друзей, назвавшись Маргаритой, а Стужев явно запомнил, что только для друзей я «Рита». Один-ноль, няшка фольклорная.
И главное, сидим теперь и смотрим друг на друга, я зло и мрачно, Князь едва сдерживая победную ухмылку.
Кощей же что-то явно просек, но что именно, он и сам не понял, и, несколько досадуя на собственную недогадливость, спросил напрямую:
– Вам волосы Игнат перекрасил?
Отвечать сил не было, и я просто кивнула.
– Он о своих планах рассказывал?
Отрицательно машу головой.
– Только о необходимости убрать Мастера?
Снова кивнула.
Кощей откинулся на спинку кресла, окинул восхищенным взглядом внука и протянул:
– Ты умыкнул ведьму у темного! У темного правящей династии, Александр! Поверить не могу. Как давно ты это планировал?
Я ожидала от Стужева чего угодно, кроме несколько недовольной гримасы и усталого:
– Говоря откровенно, не планировал.
Повисло молчание. Я ожидала продолжения, Кощей отчего-то был в шоке, Стужев продолжал хмуриться, потом нехотя произнес:
– Я просто ее знал… – пауза, – видел пару раз в универе, ну и эта история с влюбленным Колдуном, которого Маргоша раз за разом обламывала, в общем…
– Коша, – как-то совсем нехорошо протянул Кощей, – ты ее… пожалел?!
Стужев выразительно посмотрел на деда. Взгляд выражал многое, а именно: злость, гнев даже и… признание в постыдном. Кощей нервно забарабанил пальцами по столу. Видимо, жалость в семействе Кощеевом была делом осуждаемым. А это уже показательно, и показывает конкретно на одно – они все злые, жестокие и, в общем, плохие.
Я грустно вздохнула, затем нерадостно и задумчиво вопросила:
– Слушайте, а в этой печальной сказке с моим отнюдь не добровольным участием хоть один положительный герой имеется?
Ответил мне тоже задумчивый и нерадостный Кощей:
– Сложный вопрос, учитывая, что полностью положительный богатырь, и тот повел себя не лучшим образом с беззащитной ведьмой.
– Это да, – была вынуждена признать я. Но потом с надеждой поинтересовалась: – А что, больше никого нет? А темные, они к какой категории относятся?
Все такой же опечаленный герой сказок нехотя произнес:
– Ситуация примерно такая, Маргош. Есть лакомый кусочек под названием Русь Изначальная, и на него испокон веков претендуем мы, – кто «мы», не уточнялось, но и так все ясно, – с некоторых пор претендуют темные, а теперь в эту игру включились ваши человеческие группы, появившиеся не так давно, но благодаря грабежу территорий, к которым получили доступ, развившиеся очень быстро.