– О да, мы, наконец, добрались до сути вопроса. – Сарказм плещет через край. – Маргош, я могу поговорить с тобой наедине, или опыт общения на остановке общественного транспорта так заводит, что остановиться не можешь?
Я села на камень обратно и устало спросила:
– Стужев, а ты умеешь разговаривать так, чтобы не оскорблять при этом собеседника, а?
Дернулась щека, глаза сузились. Вот только следующей фразой было:
– Маргош, прости. И пожалуйста, давай заканчивать это прилюдное представление. Меня лично свидетели всегда бесили, напоминая прописную истину о том, что свидетели долго не живут. Иди ко мне, пожалуйста.
Второе и третье предложения были явно излишни. И настойчивость мне тоже не понравилась совсем. Оглянулась на первую Ягу. Та молча стукнула метлой оземь и, едва та стала прутиком, протянула и коснулась лужицы…
А я тихо спросила:
– Почему Стужев пришел сюда… с жезлом? – Просто жезл примечательный такой.
И как оказалось – вопрос был абсолютно верным.
Замерцала водная поверхность, зарябила, и отразился уже знакомый мне кабинет Кощея, сидящий в кресле Ян, стоящий за столом Кощей и напротив него тоже находящийся стоя Александр. И набатом лично для меня прозвучали Кощеевы слова: «Скажи ей все, что хочет услышать, пообещай золотые горы или океан романтики, но не допусти ее союза с Ягами, Коша! Убей, если потребуется, но не дай договориться с остальной шайкой рыжих. И даже если…»
Изображение пошло рябью и исчезло.
Полными слез глазами я посмотрела на Стужева – он просто отошел шага на три, и лужа больше не видела его мыслей…
Он просто был сволочью!
Он и все его семейство Кощеево. И ничего хорошего в нем нет… ни капли. Ни единой капли…
– Я не убил бы тебя в любом случае, – уверенно глядя в мои глаза, произнес Стужев.
– Тебе не потребовалось бы, – тихо ответила я, – у тебя есть волшебное слово…
– Именно. – Он даже не счел нужным это скрывать. – Ты возвращаешься со мной, Рита.
– Что же ты сразу с шантажа не начал?! – стараясь держать лицо, зло спросила я.
– Не привык разбрасываться козырями без веской на то необходимости, – последовал спокойный, даже чуть насмешливый ответ.
Это ведь неправильно! Ну неправильно, и все. Не должно быть такого! Просто не должно быть! Добро всегда побеждает зло! Всегда! В любой сказке, а это… это какая-то неправильная сказка. И злодеев тут по три на каждый квадратный метр, а добро… добро, оно какое-то в болота совсем забившееся, а я…
А я что – сдамся?!
Мне что, заняться больше нечем?! Вот просто так сдамся, и все?!
Растерянно оглянулась на первую Ягу – она уже чувствовала мои мысли, есть надежда, что почувствует и сейчас. Мои глазки встретились с ее темно-зелеными очами. Ведьма кивнула, а затем взглядом указала на лужу. Стужев отошел слишком далеко, чтобы увидеть изображение, а я… я увидела. Испуганно взглянула на Ягу, та кивнула утвердительно. Мне больно стало уже сейчас, но Яга права – это был выход из положения. Трагичный, как в дешевом аниме, и такой же бессмысленный. Зато выход.
Я встала, отряхнула штаны и, вскинув голову, направилась к Стужеву.
Гордо, решительно, спокойно. Александр улыбнулся, он был уверен, что я поступлю именно так, потому как волшебным словом было «Ромочка». И вот я подошла, и отродье кощеевское тихо сказало:
– И все же мне следовало начать именно с этого, а не с извинений.
Да, ты моралью не отягощенная няшка, мы это и так знали.
– И церемониться с тобой утром тоже было глупо, – продолжил Князь, испепеляя злым взглядом.
Вообще глупо было со мной связываться, но это ты скоро и сам поймешь.
Серые глаза все темнели, а лицо было злое, когда офигей стужевский продолжился:
– И в джакузи жалеть тебя не стоило.
Тоже мне, жалостливый нашелся.
Но тут случилось нечто – Стужев вдруг обнял одной рукой, не выпуская жезла, второй взял за подбородок, наклонился надо мной и тихо простонал:
– Но, млин, Ритка, я не хотел тебя утром напугать.
Неожиданно! Совсем. И рыжая ведьма растерянно посмотрела на реально раскаивающуюся сволочь. Нас не слышал никто – армия моя все еще маршировала, ведьмы далеко были, богатырь и Гад Змеевич тоже, а Александр, склонившись к самым моим губам, продолжил:
– Просто утро, ты такая сладкая девочка и… я же спать не мог, после того, как сам тебя раздевал… И я бы сдержался, но ты… ты зараза рыжая, Ритка! Ты же доводишь! Меня за две прошедшие жизни никто так не бесил, Маргош. Но я не хотел тебя пугать… Точнее, тебя хотел, но не так, чтобы напугать… Хотя все равно моя будешь, и мне уже плевать на твое согласие. Мля, а на кой я вообще извиняюсь?!
Он растерянно посмотрел на меня, но у меня был не менее растерянный вид, и смотрела я на него с явным сомнением в его же умственном здоровье. И мы стоим на болотах, и тихо так вокруг… только комары звенят где-то рядом…
– Правда, не хотел напугать или наказать этим, – полустон-поушепот, – прости.
Ушам своим не верю…
Но сдержалась и предложила:
– Давай ты мне пообещаешь, что больше приставать ко мне не будешь, и тему замнем.
Замер. С сомнением посмотрел на меня, затем жестко произнес:
– Нет.
– Нет? – переспросила шепотом. – В каком смысле «нет»?
– В смысле – буду.
– Будешь что? – Я решила докопаться до истины.
Не ответил, просто неодобрительно покачал головой и, вскинув руку вверх, начал призыв своей переноски. А я возмутилась:
– Слушай, Стужев, знаешь, как твои извинения выглядят со стороны?
– Просвети. – Ледяной тон.
– «Ой, простите, я не хотел вас тогда грабануть, но отдайте мне снова деньги, мобильный и драгоценности!»
У некоторых снова глаз задергался, и щека дернулась, но даже не отреагировал. Он взывал к магии, и эта самая магия заструилась вокруг нас зеленым дымом. А я…
– Стужев, а к чему этот прикид и жезл?
– Исключительно для того, чтобы ведьмы держались на расстоянии, – сухо ответил Князь.
– И как, действует?
На меня соизволили взглянуть, и последовал раздраженный ответ:
– Как видишь.
Меня крепче обняли за талию, прижимая к груди. Порыв ветра, и мы начали стремительно подниматься вверх.
– Сань…
– Александр!
Да как скажешь.
– Александр, – мы покачнулись, когда под ногами возник поток воздушной дорожки, которая понесла нас над болотами, – а что со мной будет дальше, а?
Стужев отпустил и посмотрел на меня. Молча, устало и как-то… странно.
– Знаешь, в теории все просто, – вдруг начал говорить он. – Ты берешь ведьму, доводишь ее до состояния истерии и заставляешь пылать ненавистью, затем замещаешь ненависть страстью, владеешь ее телом, а после разбиваешь сердце. Все просто, Маргош, схема отработана и позволяет получить идеальный вариант – сильную инициированную и полностью подвластную тебе ведьму. У меня таких шесть.
Я замерла и, кажется, перестала дышать. А Князь продолжил:
– Идеальная схема… но с тобой не сработало. Может, ты другая, но, скорее всего, мой прокол – не стоило тебя жалеть. Я даже сцену ревности не смог организовать на уровне. И ты никак не велась, Марго. Я бросил тебя на дороге – ты гопников уломала на урок вождения. Я натравил на тебя девчонок – ты их в итоге пожалела, а должна была бы пускать пузыри обожания в мою сторону. Я тебя столько раз спасал – никакой благодарности. Марго, ты вообще нормальная?
Он не ждал ответа, он посмотрел на меня и сжал зубы. Желваки затанцевали на скулах, глаза сузились от ярости, и Князь прошипел:
– И вот что выражает этот твой взгляд, Ильева?
Хотела бы и я знать, что выражал мой потрясенный взгляд. Но тихо ответила:
– Наверное… жалость. Ты настолько моральный урод, Стужев, что даже считаешь это нормой.
Он дернулся. Дернулся и вдруг отвернулся, скрывая от меня выражение своего лица.
– Так что со мной будет, Стужев? – тихо спросила я.
И услышала злой ответ.
– Все, что я пожелаю. Начнем с секса.
В нем нет ничего хорошего. Абсолютно ничего. Ни одной капли. Только злость, расчет, жажда власти и да, ни одной капли добра. Мне его больше не было жалко. А себя очень. И я начала действовать.
Шаг назад – осторожный, плавный. Стужев ничего не заметил, стоял, все так же отвернувшись, скрывая от меня свое лицо. Злится, наверное, сволочь. Просто сволочь…
Еще шаг… Замечаю, что Стужева трясет. Буквально трясет, и, поглощенный собственной яростью, он до последнего не понял, что собираюсь сделать я…
Еще шаг. Всего один.
Но находясь на грани, я не сдержалась:
– Знаешь, Стужев, может, это и глупо, но я почему-то все это время наивно верила, что в тебе есть хоть что-то хорошее…
Он не отреагировал, а я тихо сказала:
– Я ведь любила тебя, Стужев… Сама себе в этом признаваться не хотела, но любила. А ты действительно оказался сволочью.
Он повернулся стремительно и резко.
Но я спрыгнула с дорожки прежде, чем он осознал, что происходит.
– Рита!!!
Взбешенный рык сменился свистом ветра в ушах.
Состояние свободного полета… эйфория с привкусом слез. И я лечу вниз, как в дешевом аниме, глядя на застывающие в воздухе капельки соленых слез… Я падаю, а они словно взлетают… Так, наверное, рвется к небесам душа умирающего…
«С неба падают слезы… Слезы ночного дождя,
Ветер куда-то уносит, куда-то зовет меня…
«Прыгай вниз, прыгай вниз не бойся! —
тихо шепчет мне в душу дождь. —
Прыгай вниз и не беспокойся о том,
куда ты попадешь.
Прыгай вниз, прыгай вниз, не бойся!
Твоя жизнь – сплошная ложь!
Прыгай вниз и ни о чем не беспокойся!
Все равно когда-нибудь умрешь….»[2]
Глупая, такая глупая песня, но я несусь вниз, и мелодия рвет душу… И если бы только мелодия мне ее рвала…
Свист ветра сменяется его шелестом, сильная рука обнимает, и мы несемся вниз вдвоем, вот только падение все замедляется.