— Стужев, — прошептала я, прикрывая грудь руками и ошарашенно глядя на него, — ты реально на мне женился?!
В ответ широкая нагловато-довольная и очень счастливая улыбка. Такая счастливая-пресчастливая, довольная-предовольная.
— Правда? — Мой голос срывается.
Да, у меня шок. Мне в существование Терры и становление Ягой поверить оказалось проще, чем в это.
— Правда, Маргош. — Он потянулся и нежно прикоснулся к моим губам.
— Мля-а-а-а…
Больше сказать ничего не удалось — во время поцелуя, особенно такого, даже мычать не получается.
Свадебный торт меня впечатлил — пятиярусная махина с изображением меня и Стужева в джинсах и местами порванной одежде, но главное, в окружении марципановых розочек. Глядя на все это, я почему-то думала только об одном — кто его есть будет?!
— Ритусь, ты какую мою майку хочешь? — раздался голос Александра из спальни.
Интересный вопрос, учитывая, что на кресле лежал комплект белоснежного шелкового одеяния — пеньюар и ночная рубашка.
— Саш, да тут вроде как есть, — отозвалась я, поплотнее обматываясь полотенцем.
Он вышел из спальни, посмотрел на комплект, на меня, туда, где начиналось полотенце, снова на меня, но на этот раз в глаза, и вдруг тихо признался:
— Хочется видеть тебя в чем-то… моем. — На его губах появилась совершенно фантастическая улыбка.
И что я могла сказать на это?
— Давай майку, — покорно согласилась новобрачная.
Стужев кивнул и вдруг подхватил на руки и утащил в спальню, как самую ценную добычу. Я не визжала, я помнила про наследственную клептоманию. И вспомнила о ней повторно, когда у меня украли полотенце, прямо с меня причем. А затем Стужев очень заботливо надел на меня белую шелковую майку без рукавов. Старательно поправил на груди, максимально натянул внизу. Получилось ну очень короткое платьице. Тоненькое такое и самое интересное — на груди тоже тоненькое, а потому…
— Выплаты по кредитам начнем незамедлительно, — охрипшим голосом обрадовал меня… мм… муж.
— У нас там свадебный торт пропадает, — напомнила я, осторожно отступая от кредитора.
— Маргоша-Маргоша, — укоризненно произнес начинающий служащий коллекторской конторы, — выплаты по кредитам дело серьезное, требующее ответственного и своевременного подхода.
— Сашшшенька, — я отступила к двери и вообще начала осторожно покидать места банковских разборок, — сомневаюсь, что кредиты необходимо выплачивать начиная со дня их получения. Мы вообще только поженились.
— А как же погашение процентов? — невозмутимо произнес Стужев, старательно пытаясь деятельность по настижению меня прикрыть медлительностью движений.
— Какие проценты, Стужев? — возмутилась я. — Они еще даже набежать не успели!
— Что значит «набежать не успели»? — полуголый внук Кощея продолжал плавное наступление. — Маргош, там все успело набежать уже через пару минут после… мм… первичных выплат.
И улыбка такая — наглая-пренаглая!
— Стужев, — я выскользнула за дверь, и продолжая отступление, — это уже не возвращение кредитов, это рэкетирский наезд получается!
— Рэкет — наше все! — торжественно провозгласил Князь.
И бросился на меня.
С диким визгом я рванула от него, оббегая по периметру стол со свадебным ужином.
Меня схватили на входе в первый поворот, перекинули через плечо и потащили в спальню со словами:
— Раньше сядешь — раньше выйдешь.
— Стужев, ты сволочь! — заорала злая я.
— Даже спорить не буду, — ответила охамевшая няшка, по-хозяйски поглаживая все… что мог.
И вдруг остановился, уже как-то задумчиво поглаживая, а после выдал:
— Я же не ел сегодня.
После такого заявления я не могла не спросить:
— Вообще?!
— Да там так получилось. — Он перекинул меня с плеча на руки, развернулся и потопал к столу. — Понимаешь, утро… ты… и потом, когда ты к Ёжкам умчалась, кусок в горло не лез. А потом… — он запнулся и побелел, но все же продолжил, — уже ничего не лезло.
И прижал меня к себе. Крепко-крепко.
Стоял так, наверное, с минуту, а затем как-то совсем недобро произнес:
— Что-то я злиться начинаю, Маргош! — и добавил: — Сильно.
И на меня посмотрел. Внимательно.
Мне на его требовательный взгляд ответить было нечего, ну кроме:
— Сам сволочь.
— Ведьма, — не стал молчать Стужев.
— Кощей! — Да, мне тоже было на что злиться.
Но тут Стужев как-то так скривился, плечами передернул и решил:
— Ладно, я с тобой после ужина разберусь.
И понес к столу.
Принес, на стул усадил, а сам вдруг сел рядом на корточки и, глядя на меня снизу вверх, очень серьезно, без намека на иронию, спокойно сказал:
— Я люблю тебя, Рита. Действительно, очень сильно люблю. Я даже представить не мог насколько. Но если ты еще раз посмеешь провернуть хоть что-то подобное — убью сам! Лично!
Мне вдруг как-то нехорошо стало, а Князь продолжил:
— И да, я в курсе, что ты замуж за меня не хотела, но только рискни глянуть на кого другого — убью!
Стало еще хуже.
— За побег или попытку от меня свалить — тоже убью! — добавил Стужев хрипло и зло.
И я, не выдержав, так же зло ответила:
— Ясно, все поняла, иду писать завещание! — и попыталась встать.
От няшки, охреневшей после исполнения супружеского долга, раздалось громовое:
— Сидеть!
Села. Ноги банально подкосились. Стужев протянул руку, погладил мои обнаженные коленки, улыбнулся и вполне миролюбиво продолжил:
— В остальном обещаю быть тебе нежным, любящим, заботливым, страстным, терпеливым и верным мужем.
Улыбнулся шире, глядя на мое прифигевшее выражение лица, а затем добавил:
— Кстати, ты в курсе, что я знаком с представителями Преисподней? — Я не ответила, он ответа и не ждал, он нагло продолжил: — Это я к тому, Маргош, что рискнешь сдохнуть — станешь моей собственностью навеки. Вопросы есть?
Вопросов не было. Перепуганная после порции угроз в духе Стужева, я молча потянулась, взяла тарелку с каким-то салатом типа «Перепелки в саду» и все это осторожно, нежно и даже ласково, втерла в рожу своего охреневшего мужа!
Сидящий на корточках объект приложения ведьминских стараний застыл. Я же, убрав тарелку, все содержимое которой мило уместилось на стужевской физиономии, поставила посуду на стол, затем брезгливо вытерла нос Князя, наклонилась, мило чмокнула его кончик и не менее мило выдала:
— Стужев, я тебя, гада, все-таки люблю. Самой в это поверить страшно, но похоже таки, ты, анимешка казановная, своего добился. Так что да, я в тебя тоже влюбилась. И обещаю быть нежной, милой, доброй и любящей женой всегда, когда ты перестаешь быть наглой, самовлюбенной, кобелинистой и тиранозаврической скотиной! В ином случае, кощеюга злодеистая, получишь злую, мстительную и коварную ведьму. Вопросы есть?
В ответ послышалось очень недовольное:
— Я же не настолько голоден, Маргош.
— Сам сказал, что ничего сегодня не ел, — ехидно припомнила я.
— Так «не ел» не означает «я весь голодный». — Стужев поднялся и на ощупь двинулся к ванной.
— Зато теперь ты весь сытый, — пробурчала ему вслед я.
Услышал. Остановился. Медленно повернулся ко мне… Перепелиное яйцо в разрезе этим самым разрезом проехалось по стужевскому лицу, сползло на подбородок, сорвалось на мускулистую грудь…
— Дорогая, — как-то совсем недобро это прозвучало, — никуда не уходи, я сейчас вернусь.
— И убьешь? — предположила я.
— Поем! — прорычал Александр, исчезая в направлении ванны.
В следующее мгновение мне стало страшно. Очень-очень страшно, просто тон у Стужева был какой-то жуткий. А потому я осторожно прокралась следом в спальню, и едва он вошел в ванную, торопливо начала искать… джинсы. Кроссы обнаружила сразу, как и носочки, а вот джинсов не было, но учитывая, что второй носок торчал из-под кровати, туда я и полезла в поисках.
И вот только я начала исследования подкраватного пространства, сверху донеслось:
— Нет, я догадывался, что с тобой семейная жизнь — это будет круто, но чтобы настолько… Маргош, ты потрясно смотришься сзади, мне даже есть расхотелось.
Я замерла. А там, сзади, на не буду говорить что, легли сильные ладони, и…
— Стужев! — возмутилась я.
— Да, Ритусь, — ответили мне елейным голосом.
— Стужев, прекрати противоправные действия! — У меня сорвался голос.
— Ну какие ж они противоправные? — Кое-кто начал по-хозяйски все поглаживать. — Это, ведьмочка моя, мера пресечения для некоторых, которые собирались совершить побег. — Увесистый шлепок показал, что поиски одежды не остались незамеченными.
Но затем он отстранился, вытащил красную и от смущения, и от возмущения меня, поставил на ноги, отвел растрепавшиеся волосы от лица, наклонился, поцеловал и сообщил, ласково так:
— За попытку побега заплатишь натурой, Ритусь.
У меня банально челюсть отвисла.
— Что? — невозмутимо поинтересовался мой… Стужев.
— Какой еще натурой? — вопросила я.
— Этой. — Натуру накрыли рукой, чуть-чуть погладили и отпустили.
— Это которая супружеский долг? — Да, я догадливая.
— Нет, малыш, — обняв за талию, Князь резко прижал к себе и прошептал, касаясь губами мочки уха, — супружеский долг отдается ночью, а расплата натурой и выплаты по эротическим кредитам производятся в дневное, утреннее и вечернее время суток.
Молча смотрю на кровать — кажется, мы обе крупно влипли.
— Так, пошли ужинать, — произнес муж и потащил меня к столу.
Ел Александр быстро. Очень быстро. Скоростное поглощение мясных салатов, фаршированной рыбы и наваристых пельменей происходило быстро, молча, уверенно. И вот я съела всего штук шесть пельмешек, а Стужев, умяв запас всей супницы, съел ложку сметаны на закуску, и вот после этого, сцепив пальцы и направив на меня укоризненный взгляд, начал с сурового:
— Ну-с, приступим.
Перевожу тоскливый взгляд на свечи — незажженные. Причем две потрясающе красивые свадебные свечи имелись, а огня на них не было! И пельменей больше не было, а они в