Монстр неминуемой смертью выплывающий из темноты…
И вопрос, накатывающий вполне обоснованной безнадегой – что будет со мной?
Не то чтобы я с самого начала всего происходящего надеялась на какой-либо благополучный исход, но при имеющемся раскладе… оставалось надеяться только на смерть. Быструю. Достаточно быструю для того, чтобы напрочь исключить вероятность интимного акта с князем Дарканом.
Тихий стук в двери, я обернулась и посмотрела на вошедшего тысячника.
Навьен был безукоризнен, отстранен и холоден, как могут быть холодны только вампиры.
Обреченный взгляд на меня, и тихое:
– Княгине требуется посетить… салон красоты?
– Да, – мгновенно ответила я.
Несколько секунд он смотрел в мои глаза, затем сказал:
– Пошли.
Развернулся и вышел.
Я побежала за ним, как собачка, которой хозяин отдал приказ «Ко мне», оступилась на пороге и полетела бы носом в пол, но вампир поддержал, вмиг оказавшись рядом, и так же быстро отстранился, едва вернул меня в вертикальное помещение.
Внизу меня ждали вчерашние охранники и личный секретарь князя, который, едва я спустилась по стремительно восстанавливаемой рабочими лестнице, шагнул ко мне и произнес:
– Доброго утра, княгиня. Мне бы хотелось уточнить, по поводу вчерашних косметических процедур, и…
И я его не слушала.
Я стояла босиком на полу, и смотрела на рабочих, которые суетливо устраняли последствия вчерашнего погрома. Это были люди.
Ключевое слово «были».
Сейчас же на шее у каждого из них виднелись кровавые отметины – их обратили. Похоже сегодня.
– Заткнись.
Вдруг очень тихо сказал Навьен.
Я еще ничего не сказала, но видимо взгляд у меня был выразительный очень. И когда я перевела его на тысячника, он ожесточенно повторил:
– Просто заткнись.
Мне протянули серьги. Все те же – светлое серебро с сапфирами. Молча вдела в мочку уха.
Молча вышла вслед за Навьеном.
Молча спустилась по ступенькам, стараясь не наступить на места, где еще оставались потеки крови.
Молча села в автомобиль, устроившись на заднем сиденье.
Вампиры так же молча расселись, Навьен занявший кресло водителя, плавно тронулся, чтобы разогнавшись за несколько секунд, промчаться через открытые ворота, оглашая визгом тормозов и копотью шин, спуститься по дороге вниз с холма и резко сбросить скорость, едва мы подъехали к городу.
Это тронуло. Не знаю почему, и то что приехали к дому, в котором находилась моя квартира тоже.
А вот дальнейшее уже не трогало ничуть.
– За нами хвост, – произнес тысячник, взглянув в боковое зеркало.
И я вдруг поняла, что всю дорогу смотрела на него, только на него… вообще потеряв окружающее пространство, иначе слежку я заметила бы тоже.
– Серьги сними, – вдруг приказал Навьен.
Подчинилась безоговорочно.
Протянула было на ладони ему, но…
Навьен не смотрел на меня, напряженно вглядываясь в два догоняющих нас автомобиля, которым на всех окружающих было совершенно плевать – это утро, во дворе были мамы с колясками, дети, пожилые люди…
– Каиль, нас взорвут, – напряженно сообщил Навьен.
– Здесь?! – сорвалась на визг я.
– Ты не меняешься, – съязвил тысячник.
И мотор взревел.
Мы уходили на огромной скорости, нарушая правила, выходя на встречку, слетая с мостов, сломав ограду на эстакаде. Безумная скорость, повороты резкие настолько, что если бы не вампиры, я едва ли выжила бы в этой гонке, и абсолютно спокойный даже какой-то расслабленно-небрежно-равнодушный Навьен.
Автомобиль он вел так, словно машина была продолжением его самого – каждое движение выверено, каждый поворот руля просчитан, и педаль газа, вдавленная до упора.
И это успокаивало.
Его уверенность – она действительно успокаивала.
Тем неожиданнее оказалось услышать:
– На счет три.
Разворот, вонь паленой резины визжащих шин, и сломанная ограда моста, в момент, когда автомобиль сорвался вниз!
– Три, – спокойно произнес Навьен.
Словно мы сейчас не мчались навстречу смерти!
Дальнейшее смешалось в калейдоскоп ярких картинок и диких ощущений.
Рука Навьена, ухватившая меня поперек живота.
Рывок вверх.
Рухнувший вниз автомобиль.
Яркая вспышка взрыва.
Волна обжигающего жара.
И мой потрясенный взгляд на тысячника, который повис под мостом, одной рукой держась за бетонную балку, а второй держа меня.
– Серьги, – произнес Навьен, в ответ на мой потрясенный до основания всего моего мироздания взгляд.
– Что «серьги»? – прошептала я.
– Выброси, – вампир вдруг улыбнулся. – Просто выброси.
Я разжала ладонь, и две сверкающие сережки полетели вниз, искрясь в лучах солнца и обжигающем свете охватившего автомобиль огня.
Две сверкающие капельки безумия, в общей полной безумия картине.
Внизу на глубине оврага полыхает взорванный автомобиль, наверху раздается вой подъезжающих полицейских сирен, под мостом висят четыре вампира и я.
– Гады, прическу испортили, – посетовал тот, кто вчера обзавелся волосами цвета дикого индиго.
Это было сказано скорее с иронией, нежели с сожалением, а вот после вампиры переглянулись.
Горящий внизу автомобиль порадовал повторным фейерверком, что не удивительно – сверху в него пальнули чем-то вроде базуки. Взрыв был основательным, даже мост дрогнул.
– Уходим, – тихо скомандовал Навьен.
Говорить что-либо еще ему не потребовалось. Я, прекрасно понимая, что передвигаться под мостом явно не мое, обхватила его шею руками, прижавшись к вампиру. Поняла, что ноги будут мешать, и вцепилась в тысячника как мартышка, мартышкой же себя и ощущая.
В тот же миг вампиры начали свой забег с места преступления, если передвижения в стиле «горилла прыгает по деревьям» можно классифицировать как «забег».
***
Уходили мы быстро и четко – сначала миновав мост, после какими-то тропами, обходя мусор и валежник, вышли к окраине города.
Все это время Навьен меня нес. И потому, что я была босиком, и потому, что вампиры передвигаются на порядок быстрее, чем смогла бы я.
А потом случилось нечто.
– Сейд студио, – скомандовал Навьен.
И… нас покинули.
А после мир стал одной смазанной картинкой – вампиры двигались быстро. Тысячники – очень быстро. Слишком быстро для моего зрения. Быстро настолько, что я совершенно потерялась в пространстве, тем невероятнее было вновь оказаться в моем доме, и даже больше – Навьен открыл дверь, и внес меня в мою квартиру.
И когда он опустив меня на ноги, повернулся и закрыл замок, все что я могла, это… стоять и смотреть на него.
Молча.
Долго молчать не вышло, потому что вампир, игнорируя степень моего потрясения, буднично поинтересовался:
– Мюсли еще есть?
– Твою мать! – я бы еще много чего сказала, но я была слишком в шоке.
– Не слишком информативный ответ, – поддел Навьен.
– Твою нахрен мать! – меня трясло.
– Информативности все так же ноль, – усмехнулся тысячник.
Я постояла, потрясенно глядя на него, судорожно вздохнула и сообщила:
– Здесь неплохая кофейня за углом. Дай пять минут, я оденусь.
И ушла, потрясенная больше некуда.
Оказалось – есть куда!
Все это время я была в одном халате. Всего в одном халате на голое тело. А Навьен меня переносил, поддерживал, когда с моста спрыгивал, и вообще много чего… Супер просто! Даже слов нет!
***
Кофейня «Тони и кофе», в это время дня была, как и всегда свободна. Сюда приходили завтракать обычно с шести и до девятиутра, а после забегали на чашечку кофе к двенадцати, сейчас же, в десять, мы с Навьеном оказались одни в пустом зале, но Тони смутило явно не это – а собственно вампир.
Тысячелетний вампир в темной водолазке, которая скорее подчеркивала, чем скрадывала внушительный разворот плеч, и темно-синих джинсах, заказал для себя омлет из двенадцати яиц, крепкий кофе, пончики, и свежеиспеченный хлеб. Приготовивший и принесший все это Тони, до последнего не верил, что вампир будет есть – среди народа ходили слухи, что вампиры питаются исключительно кровью, и потому когда Навьен с аппетитом принялся завтракать, Тони стоял в нескольких шагах от нашего столика и… потрясенно смотрел, не веря собственным глазам.
Навьена подобное внимание не смущало, в принципе его вообще ничего не смущало. Его не смутил даже мой вопрос на тему, откуда взялись его вещи в моей квартире.
С моим выбором кофейни вампир тоже согласился абсолютно спокойно, но сел примечательным образом – спиной к стене, выбрав столик, от которого просматривался весь зал и улица через окно, и это было единственным, что продемонстрировало опасность ситуации. В остальном Навьен был непробиваемо спокоен.
А вот я нервничала. Более чем нервничала. Меня почти трясло.
Одевалась я нервно и в спешке, несколько недооценила погоду на улице, и надела только белую рубашку, серые брюки на ремне, и серые кроссы на белой подошве – стандартная обувь для работы, когда вроде и дресскод соблюден, и бегать удобно. Небрежно собранные в хвост на затылке волосы отомстили сполна, и теперь пряди время от времени падали на лицо, вынуждая все время заправлять их за уши. Не то чтобы это как-то ранее меня смущало, но теперь, каждый раз, когда я поправляла волосы – на меня смотрел Навьен. И так в принципе смотрел, но когда поправляла волосы, его взгляд становился каким-то… иным.
Ели молча.
Я пила крепкий черный чай, заедая сырные тосты, Навьен ел с аппетитом, при этом оставался предельно внимателен к ситуации, обстановке и… вообще ко всему. И мне достаточно было смотреть только на вампира, чтобы быть уверенной, что все под контролем.
Впрочем, всегда оставался шанс, что он прямо сейчас скажет свое «Три» и ад разверзнется.
– Ничего не хочешь мне сказать? – спросила я, когда с омлетом было почти покончено.
– Нет, – хрипло ответил вампир.
Интересная позиция.
Но если честно, если вот совсем честно – спрашивать мне ничего не хотелось. Эдакая иллюзия счастья, тихого спокойного затишья перед бурей. И хочется промолчать, просто продлить эти мгновения тихого счастья, но…